Как Марк Твен евреев защищал
Детство Марка Твена прошло в городке Ханнибал (Миссисипи)
Об этой статье американского писателя Марка Твена знают немногие русскоязычные читатели.
Удивляться не приходится. В 12-томном издании собрания его сочинений, вышедшем в Москве в 60-е годы, о ней даже не упоминается. В Израиле же, когда хотят отметить благожелательное отношение писателя к евреям, приводят лишь отдельные отрывки из этой статьи.
Назвал ее М.Твен «Касаясь евреев» и опубликовал в 1899 году. Статья стала темой комментариев ряда литературоведов: Каан Шолом «Филосемизм Марка Твена»: «Касаясь евреев», Х.Стюард «Марк Твен о еврейской проблеме», М.Ричмонд «Потерянный источник в комментариях Фрейда: Марк Твен», цикл публикаций А.Пейна и др. Появились они много лет спустя после смерти писателя.
Детство Марка Твена (настоящее имя — Сэмюэл Ленгхорн Клеменс) прошло в городке Ханнибал (Миссисипи). Здесь же была еврейская семья из Эльзаса, глава которой владел небольшим магазином. Немного еврейских детей было в местной школе. Видя, как христианские ребята порой дразнили их, Сэмюэл проникался мыслью о несправедливости подобных действий.
Сделаем небольшое отступление во избежание замечания об имевших место у Марка Твена антиеврейских настроений. Имеется в виду пример его негативного выступления по поводу нежелания евреев служить в армии и их непатриотического настроения. Да, факт имел место. Тем не менее, разобравшись в существе вопроса на основе полученных убедительных доказательств, Твен открыто попросил прощения у евреев.
Этому вопросу, помимо других, он уделяет должное внимание в своем эссе.
Карл Долмеч в статье «Евреи», помещенной в Твеновской энциклопедии (Нью-Йорк, Лондон, 1993 г.), пишет, что если кто-то заслуживает название «филосемит» в отличие от «антисемита», то это был Сэмюэл Клеменс, который как в публичных выступлениях, так и произведениях под именем Марка Твена решительно осуждал антисемитские предубеждения.
В 1897 году Твен оказался свидетелем обстановки, царившей в парламенте Австро-Венгрии. Многопартийный состав парламента представлял различные слои общества. Здесь были принцы, графы, бароны, священнослужители, крестьяне, рабочие, адвокаты… Они, свидетельствовал Твен, все ненавидели евреев. «Еврей» в устах каждого было бранным словом. Под впечатлением увиденного Твен опубликовал статью «Времена, полные событий в Австрии». Среди многочисленных откликов на публикацию было письмо читателя, в котором содержались вопросы к писателю: «Откуда такая злоба? Ведь на протяжении многих столетий не было более спокойного, законопослушного народа, чем евреи. Неужели только фанатизм и невежество служат причиной такого страшного и несправедливого преследования?»
Такова предыстория написанного в 1899 году эссе М.Твена «Касаясь евреев».
* * *
Во введении Твен подчеркивает: «Я совершенно уверен, что у меня нет расовых, кастовых предрассудков из-за цвета кожи. Я знаю, что могу выдержать любое общество». С этих позиций Твен дает характеристику еврею, который никогда не нарушает мира ни в одной стране, не бездельничает, не стремится к ссорам, служит олицетворением крепких семейных уз. Будучи здоровым, еврей никогда не бывает обузой для страны, а оказавшись нетрудоспособным, пользуется заботой единоверцев. «Во всех странах, — пишет Твен, — еврея всегда ненавидели и преследовали». Причина этого не только, считает он, фанатизм. В Англии еврей был королем коммерции. И чтобы нация избавилась от него, необходимо было его изгнать. Подобным же образом дело происходило в Испании. Спустя несколько веков все повторилось в Австрии. В России у евреев вообще не было прав, что не скрывалось.
Писатель высказывал мысль, что в России, Австрии и Германии враждебность к евреям происходила от неспособности христиан конкурировать с евреями в бизнесе. Наличие значительного процента евреев в бизнесе, в банковском деле, в искусстве, владение целыми отраслями промышленности стали основной причиной требований ограничения евреев в правах или изгнания их. Более того, М.Твен убежден, что «распятие Христа ничего общего не имеет с отношением мира к евреям».
Твен считал, что каждый еврей во время переписи населения должен называть, идентифицировать себя евреем. Он предложил евреям создавать добровольческие (национальные) полки, которые в случае военной опасности для страны готовы были бы сразу выступить на защиту и таким образом избежать упреков в отсутствии патриотизма. Примечательны примеры, приведенные писателем о храбрости евреев, проявленной во время Гражданской войны Севера и Юга.
Заслуживают внимания предложения писателя о позиции евреев в области политики: создавать свои организации, голосовать вместе там, где это можно, выступать сплоченно и организованно для достижения цели.
Поскольку обращение Твена касалось в то время в основном евреев Америки и Англии, то он призывал их поддерживать единоверцев в Австрии, Германии, Франции, России, помогать им материально.
СОВРЕМЕННИК ЗАРОЖДЕНИЯ СИОНИЗМА
Марк Твен упоминает о Базельском конгрессе (29 августа 1897 г.) и предложении Теодора Герцля о создании еврейского государства. Само предложение относительно возможности создания еврейского государства не вызывало сомнений. Опасения возникали относительно его жизнеустойчивости.
* * *
Не все читатели эссе «Касаясь евреев» поддержали писателя. Тем не менее, большинство комментаторов признавали его уважение к евреям и стремление покончить с их преследованием и дискриминацией.
В редакционной статье газеты «Ди Вельт» (1899) Марк Твен был назван серьезным мыслителем и социальным критиком: «Это ошибочное представление, что Твен не может писать ничего, кроме шуток. Это доказано его статьей, в которой он с болью говорит о еврейском вопросе.
Свое эссе М.Твен завершает словами незабываемыми и преисполненными гордостью за евреев: «Евреи составляют лишь один процент всего человечества… В сущности, о еврее едва ли что-нибудь должны были говорить, но о нем говорят, о нем всегда говорили. Он во все времена вел в этом мире удивительную борьбу, и вел ее со связанными за спиной руками… Египтяне, вавилоняне и персы рождались, наполняли планету шумом и блеском, затем гасли, превращаясь в грезы сказок и предания, а потом исчезали совсем. За ними появились греки и римляне, устроили жуткий шум и гам, но и они исчезли. Появились и другие народы, некоторое время высоко держали свой светоч, но он выгорел, и они сидят теперь в полумраке, если вовсе не исчезли с лица земли. Еврей видел их всех, превзошел их всех, но и сейчас он тот же, каким и был всегда. Все на свете смертно, кроме еврея. Все минует, а он остается».
Приехав в Вену в начале XX века, писатель подверг резкой критике антисемитскую прессу, дающую искаженный, карикатурный образ еврея. Пресса постаралась оскорбить, унизить самого Твена. На все лады переиначивалось его имя Сэмюэл, его представляли как Самуэля. Клеменсы идентифицировались антисемитской прессой как евреи. Писателя высмеивали в газетных карикатурах, называя «eврейским американским юмористом».
Разумеется, Твен не оставался в долгу и в ответ на инсинуации едко обличал хулиганствующих борзописцев.
Круг его друзей в Вене включал многих видных музыкантов и журналистов, известных аристократов-филосемитов: принцессу Меттерних, графиню Виднбрюк-Эстергази, графа Ричарда Калергу и других.
Примечательным фактом биографии Твена является его породнение с евреем из России музыкантом и дирижером Осипом Габриловичем. В 1909 году он дал благословение на брак своей дочери с О.Габриловичем. «У меня, — писал Твен, — полностью отсутствует предубеждение… Все, что мне нужно, чтобы человек оставался Человеком, — этого для меня достаточно».
Среди почитателей творчества Марка Твена был основатель психоанализа Зигмунд Фрейд. В 1938 году, уже в преклонном возрасте, Фрейд использовал цитаты из твеновского эссе для написания комментария по антисемитизму для немецкого эмигрантского журнала.
В комментариях к твеновским публицистическим статьям исследователь Мариан В.Римонд отмечает, что в 30-е годы Твен не сумел бы свободно высказывать свои мысли и вынужден был бы молчать. Европа и мир в целом изменились. Нацисты покрыли Европу концлагерями и газовыми камерами, где погибли миллионы евреев.
Но, вопреки всем врагам, родилось еврейское государство Израиль. В борьбе против антисемитизма, перекочевавшего в XXI век, действенным оружием может служить и публицистика Марка Твена.
Автор: Семен Киперман
Источник: Jewish.ru
Читайте также
Все материалы рубрики
История любви дочери миллиардера и израильского политика
В своем первом совместном интервью спикер Кнессета Юлий Эдельтейн и его невеста делятся своей историей любви
Он – религиозный политик-вдовец, она – разведенная светская львица, глава тель-авивского музея.
В своем первом совместном интервью спикер Кнессета Юлий Эдельштейн и его невеста делятся своей историей любви.
«Я предлагал ей замужество 25 раз»
Когда Ирине Невзлин было 13 лет, бабушка взяла ее с собой в поездку в Израиль. «Мы прибыли из России к Стене Плача в Иерусалиме, и признаюсь, что тогда я не имела ни малейшего понятия, что это за камни.
Я даже с трудом узнала, что я еврейка, – рассказывает Ирина. – Но, несмотря на мое невежество, я помню, как стояла возле Стены и плакала в течение нескольких часов. А я не тот человек, который часто плачет. Наверное, именно поэтому я очень хорошо запомнила тот день. Сегодня я понимаю, что это был самый важный момент в моей жизни. Он стал началом моего пути к иудаизму и к Израилю».
Этим летом Невзлин, 37 лет, и спикер Кнессета Юлий Эдельштейн, 57 лет, собираются пожениться. Их свадьба состоится в Иерусалиме. «У меня нет ни малейшего сомнения, что перед свадьбой я вернусь к Стене Плача, так как она смогла наполнить мою жизнь новым смыслом», – говорит Ирина.
После этого пара молодоженов устроит на несколько дней свадебную вечеринку на ранчо «Ронит», на которой будут присутствовать сотни гостей, в том числе премьер-министр и другие представители власти Израиля.
Фото: Jewish Business News
«Вначале мы очень переживали по поводу количества гостей, особенно Ирина, – говорит Эдельштейн. – В разговоре с одним из своих друзей она сказала: «Я не понимаю, почему должно быть так много гостей со стороны жениха. Наверное, он обязан пригласить всех этих людей с работы. Но зачем они нужны мне?» На что ее мудрый друг ответил: «Может, потому, что ты наконец-то дома?!» Думаю, тот факт, что после всего 10 лет проживания в Израиле у Ирины появилось так много друзей, говорит о многом».
Их отношения поистине удивительны во многих смыслах: не только из-за 20-летней разницы в возрасте, но и из-за социальных различий и совершено разной жизненной истории. Эдельштейн, сионистский активист, втайне выучивший иврит, – религиозный житель Гуш-Эциона. Невзлин – светская еврейка, проживающая на вилле в Герцлии. И всё же в своем первом совместном интервью они подчеркивают, что имеют друг с другом много общего. И это перевешивает все их различия: их воспоминания о Москве, еврейскую идентичность во враждебной среде и русский язык, на который они с радостью переходят, когда нет никого рядом, – всё это помогает преодолеть пропасть между ними.
Наша встреча произошла в офисе Ирины в Музее диаспоры, где она является председателем совета директоров. Там тяжело обнаружить признаки богатства ее отца (Леонид Невзлин, который был одним из руководителей нефтяной компании ЮКОС, заработал свое состояние во времена президентства Бориса Ельцина). Кофе был подан в пластиковых стаканчиках из кофейни на нижнем этаже, а Ирина была одета в футболку, джинсы и кроссовки.
Фото: Jewish Business News
«Меня не волнует мой внешний образ. Я росла среди скромного общества «синих воротничков», получила степень бакалавра и магистра по экономики и начала работать, еще когда была студенткой. У меня была вполне обычная жизнь. Я признаю человеческую потребность видеть окружающий мир через определенную призму, но не собираюсь бороться с этим. В моей повседневной жизни я просто хожу на работу. Я не живу согласно общепринятым предрассудкам. Что касается моей одежды, то у меня в шкафу всегда найдутся стильный пиджак и туфли на высоком каблуке, на всякий случай».
Ирина родилась в 1978 году, оба ее родителя, Леонид и Анна, были инженерами. «После их развода я жила с моей матерью и ее новым мужем, – рассказывает она. – В России, где на тот момент единственной религией был коммунизм, нам было запрещено говорить о своих еврейских корнях. Когда мне было 7 лет, кто-то назвал меня жидовкой, и моя бабушка, которая работала учителем в школе, решила, что настало время рассказать мне правду: «Я хочу рассказать тебе кое-что. В нашей школе всего два еврея – ты и я. Но мы не будем говорить об этом никому». И это всё, что я услышала до моей поездки к Стене Плача. Когда мне было 14 лет, меня перевели в еврейскую школу, и именно тогда я впервые почувствовала, что принадлежу к намного большей группе людей, чем только моя семья. Я почувствовала, что я – еврейка, и это ощущение привело меня к моей работе в музее».
Фото: Jewish Business News
Предыдущая жена Эдельштейна, Татьяна, умерла от рака три года назад. Невзлин развелась со своим мужем, архитектором Михаэлем Коганом, полтора года назад. Их первая встреча, ставшая началом чудесных романтических отношений, состоялась в мае 2015 года.
«Мы познакомились в тель-авивском кафе, – вспоминает Эдельштейн. – До этого я был женат и не искал романтических отношений. Однажды, уже после того как мы стали встречаться, я сказал ей: «Ты не имеешь понятия, насколько сильно ты мне сразу понравилась». Она хотела встретиться со мной, чтобы проконсультироваться по какому-то вопросу, и я сразу всё бросил и приехал к ней на встречу.
Впоследствии я предлагал ей замужество 25 раз до того, как она наконец-то сказала мне «да».
Источник: Jewish Business News