Хаим Румковский: Румпельштильцхен из Лодзи
Начало сентября 1942 года. Полдень. Улицы гетто Лодзи пусты.
Начало сентября 1942 года. Полдень. Улицы гетто Лодзи пусты.
В отдалении слышится гул голосов. Пойдем туда, где люди. На площади — большая толпа. На одеждах — жёлтые звёзды. Лица людей изломаны горем, в глазах — боль и отчаяние. На возвышении размахивает руками и надрывно вещает что-то высокий, седой старик. Рядом стоят полицейские гетто в черной форме. На рукавах повязки со звездой Давида.
До нас долетают слова: «Отдайте мне своих детей!»
Кто этот доморощенный Румпельштильцхен? Как смеет он обращаться с такими речами к несчастным узникам, к отцам и матерям?!
В отличие от сказочного злодея имя лодзинского антогониста известно.
«Сломленный еврей, с разбитым сердцем стоит перед вами. Не завидуйте мне. Это самый страшный приказ, который мне доводилось когда-либо выполнять. Отдайте мне ваших детей! В этом случае мы сможем избежать последующих жертв и сохранить жизнь 100 000 евреев гетто! Так они мне обещали: если мы сами депортируем детей, больных и стариков, они оставят нас в покое!!!»…
Этот оратор — Хаим Румковский, некоронованный король Лодзи.
Даже спустя много лет невозможно понять до конца кем он был для евреев — спасителем или лютым недругом?
Он родился в еврейском местечке Витебской губернии 27 февраля 1877 года. О его довоенной жизни известно мало: занимался предпринимательством,
перепробовал множество профессий. Служил страховым агентом, директором вельветовой фабрики, руководил еврейским сиротским приютом. Он скопил приличный капитал, стал гражданином Польши, наконец осел в Лодзи. До войны пан Румковский входил в совет старейшин еврейской общины.
На момент оккупации немецкими войсками в 1939 году в городе проживало более 200 тысяч евреев. Всех их согнали в узкие границы гетто, лишив связей с внешним миром. Как Хаим добился того, что его назначили главным — «презерсом» — не ясно. Однако он жёстко навёл порядок, создал подразделение местной полиции и не стеснялся отправлять на «депортацию» тех, кто входил с ним в конфликт.
Идея Румковского была проста — никакого сопротивления, мы будем полезными нацистам, и они нас не тронут.
Для этого организовали многочисленные мастерские, в которых вынуждены были работать все — от мала до велика. Если у кого было своё дело, то хозяин становился простым управляющим, а весь продукт шёл гитлеровцам, как дань. Принцип «кто не работает, тот не ест» юденрат Лодзи проводил на деле. Немцы расплачивались за произведённое в гетто продуктами — часто просроченными и начинающими гнить. Впрочем, король Хаим, его родичи, чиновники и полиция питались вполне сносно.
В гетто не было денег и Румковский приказал напечатать самодельные банкноты со своим портретом.
Адам Черняков, председатель юденрата Варшавского гетто, записал в своем дневнике: Рассказывают, что в Лодзи некто Румковский печатает собственные деньги,
названные «хаимками» или «румками». Лодзинские евреи зовут его «королем Хаимом Грозным»…
Насколько было в его силах, «король Хаим» старался организовать жизнь в гетто, как в отдельном государстве. Здесь существовала система здравоохранения: несколько больниц, 7 аптек, куда нанимались доктора, медсестры и фармацевты. Поскольку ввоз медикаментов был запрещен, то следовало выкручиваться как придется.
47 школ вели обучение детей в Лодзи. Ни в одном гетто Европы ничего похожего не было!
Румковский поддержал создание культурного центра, где люди могли бы проводить досуг, танцевать и слушать музыку.
Он сам нанимал и выгонял артистов, утверждал тексты пьес и программы концертов.
Когда в 1942 году нацисты запретили деятельность раввинов в гетто, Хаим стал сам оформлять браки.
Эммануэль Рингельблюм, историк, создатель архива Варшавского гетто, пишет о нем: Сегодня прибыл Румковский из Лодзи, известный как «король Хаим». 65-летний старик, непомерно амбициозный и чудаковатый. Он рассказывает фантастические вещи о гетто Лодзи. Будто бы это еврейское государство в миниатюре, в котором 400 еврейских полицейских и 3 тюрьмы. У него в «правительстве» свой министр иностранных дел и все другие министры....
Но всё это не спасало евреев Лодзи от уничтожения вопреки уверениям Румковского.
Только в 1942 году нацисты забрали для «депортации» 20 000 детей и стариков, потом ещё 10 000, потом ещё...
Несчастных отвозили в полуразрушенный замок Хелмно, где шло уничтожение в газенвагенах-душегубках.
А лодзинский Румпельштильскин все повторял и повторял: гибель немногих спасет остальных.
Были попытки сопротивления диктату короля Хаима, были забастовки и демонстрации. Но с организаторами поступали просто — в грузовик, иногда — с семьёй. Больше этих людей никто не видел.
Из всех гетто Польши лодзинское ликвидировали последним, в августе 1944-ого. Тут оставалось более 65 000 человек. Забрали всех, кроме команды, которой нацисты поручили очистку места, в том числе членов юденрата и полицейских. Их, впрочем, поместили в отдельные вагоны, но тоже повезли в Аушвиц.
В лагерь Хаим Румковский прибыл сломленным, больным стариком. Куда делась вся важность, надутые щёки — из него словно выпустили весь воздух.
Есть разные свидетельства об обстоятельствах его гибели. Одни говорили, что его казнили узники из Лодзи, которых Хаим отправил, другие — что он попал под горячую руку кого-то из эсэсовцев.
Йоэль Розенблюм, прошедший Майданек, Дахау и Освенцим, в своих записях о тех страшных годах вспоминал, что видел, как появился в лагере Румковский. «Короля Хаима», который не мог идти и был в полубреду, тащили на носилках два бывших полицейских гетто. Вдруг очнувшийся старик сел и, оглянувшись в ужасе вокруг, спросил, обратившись почему-то к Йоэлю:
- Что происходит? Где я? Что это за запах?!
- Это Аушвиц,— просто ответил Йоэль.
- О, Б-же! — вскричал Хаим Румковский, хватив себя ладонью по лбу.
Когда лагерные охранники закидывали его в заполненный больными и увечными грузовик, направлявшийся в крематорий, низложенный «король» громко читал Кадиш по себе самому.
P.S.
200 евреев сумели спрятаться в гетто Лодзи. Они были освобождены советскими войсками, занявшими город в январе 1945 года. Из 204 000 евреев, прошедших через Лодзинское гетто, выжили не более 15 000.
Справка
«Румпельштильцхен» (нем. Rumpelstilzchen) — имя злого карлика из сказки братьев Гримм, который за свою помощь потребовал отдать ему ребенка. (Википедия)
Читайте также
Все материалы рубрики
«Струма» - утопшая надежда
Власти Стамбула поставили корабль на карантин, направив сообщения о состоянии дел со «Струмой» в Великобританию (на чью подмандатную территорию стремились попасть беженцы) и в Румынию (где было зафрахтовано судно).
В королевстве Румыния к концу 30-х годов прошлого века проживало более 750 тысяч евреев. Жили в городах и в местечках. Занимались всем: от сельского хозяйства и виноделия до торговли, искусства и наук.
Жили мирно. Власти довольно долго не беспокоили еврейскую диаспору - без того дел и врагов хватало. Зализывали раны Первой Мировой, скорбели о былом величии, «румынизировали» доставшиеся после победы Антанты территории. Однако к началу 30-х, как и в прочих европейских странах, на румынской земле начали все более явно проявлять себя националисты.
И народ-де мы великий, вещали они массам, и настоящие потомки римлян, и язык наш - почти латынь!
Их «кондукэтор», а попросту вождь Ион Антонеску точно знал ответы на самые больные вопросы: кто виноват и что делать. Виноваты во всём, конечно, евреи и все, кто с ним, Антонеску, не согласен. И гнать их из королевства надо, а может, и не только гнать!
Вон как лихо взялись за дело возрождения нации в Германии - любо-дорого смотреть.
Все началось, как водится, с шествий и митингов - флаги, барабаны, пламенные речи...
Потом - погром магазинов, жилищ, да и по уху можно съездить... Правда, убивать стали не сразу: не было куражу Ремовских штурмовиков.
Евреи, кто мог, уезжали, уже не надеясь, что все успокоится, утрясётся: Антонеску стал, по сути, диктатором, оттеснив короля.
А как разразилась новая большая война, и Румыния радостно поспешила под нацистские знамёна, надеясь вернуть утраченные некогда земли, стало детям Израиля совсем плохо.
Их ловили и отправляли в «лагеря принудительного труда».
Для чиновников всех рангов, от кого зависел выезд из страны, настали золотые деньки - почти в прямом смысле золотые. Чтобы уехать и вывезти семью, еврей должен был заплатить. В казну попадала малая часть. Остальное - взятки, подарки, благодарности, - шло в бездонный карман лихоимцев.
Множество темных личностей пытались ловить жирную рыбку в той мутной воде, зарабатывая на исходе диаспоры. Одним из них был Жан Панделис.
В сентябре 1941 год румынские газеты опубликовали его объявление: «Круиз в Землю Обетования».
Но больше клиентов приносили слухи:
- Он грек!
- Нет, он француз!
- Да лягушатники давно под Гитлером, он наш, только фамилия такая...
- Наш, не наш - лишь бы вывез...
Господин Панделис уже отправил в британскую Палестину три старых лохани, с трудом державшихся на воде, а теперь зафрахтовал четвертую: ветхий болгарский моторный шлюп «Струма». В этом заключалась основная бизнес-идея: нанять почти тонущее корыто, подлатать его - на один рейс, - набить отъезжающими, и - в Палестину.
Некогда «Струма» ходила под парусами. Теперь же мачты сняли, корпус обшили ржавым железом. На посудине последнее время возили скот. Шлюп отмыли от навоза, поставили перегородки, койки и нары в 8-10 ярусов.
Из письма одной пассажирки можно узнать, что «Струма» больше всего напоминает «свежевыкрашенную конюшню на остове средневековой каторжной галеры». Двигатель в 80 «лошадок» взяли с затонувшей в Дунае баржи…
Вначале билет стоил 100 долларов (то время сотня «зелёных» - не малая сумма).
Но ко 2-ой годовщине мировой войны цены подскочили: две с половиной тысячи за койкоместо!
Наконец 25 ноября 1941 года дано разрешение отчаливать. Можно взять по 10 кг багажа, который таможенники тщательно обыскали, изымая любые ценности. Все места заняты. Самому старому пассажиру 69 лет. На борту – более сотни детей. Среди них – годовалый младенец. Много молодёжи из «Бейтара». Кое-кто из этих ребят хлебнул лиха в румынских застенках. Судно шло под нейтральным панамским флагом, а экипаж был болгарский – 10 настоящих морских волков, по случаю отмены рейсов из-за войны оставшихся без работы.
Первая неприятность случилась сразу по выходе с рейда. Заглох ненадёжный двигатель. Бригаду для ремонта – за отдельную плату, разумеется, золотыми кольцами и часами, - вызвали из Констанцы.
Путь по Черному морю к Босфору «Струма» прошла благополучно. К проливу вышли 14 декабря, и чуть не подорвались на мине – вовремя предупредил об опасности сигнальщик. «Полный назад»! Дали полный, ушли от плавучей смерти, но двигатель от таких манёвров встал окончательно.
15 числа турецкий буксир доставил «Струму» на рейд. Местные власти решали – что же делать? Турция блюдёт нейтралитет, а тут панамский флаг! Панама-то взяла и 12 декабря объявила войну странам Оси! Флаг быстро убрали.
А счастливцы, улизнувшие из-под носа нацистов, любовались живописной панорамой сияющих огней ночного Стамбула и слушали отдаленную музыку, долетавшую из увеселительных заведений на набережных. Но и это времяпровождение было по сменам, в порядке строгой очерёдности: капитан Григор Горбатенко опасался за остойчивость судна.
На другой день представитель арматора, извещённый о том, что двигатель ремонту не подлежит, заявил: «У фирмы нет средств на фрахт нового судна или ремонт. Пусть пассажиры выкручиваются, как знают, а с командой мы рассчитаемся немедля. По домам, ребята»!
Болгарские моряки отказались. Это было бы против морского кодекса, против их совести, против установлений В-него – умыть руки. Все, как один, во главе с капитаном, остались «до завершения рейса».
Власти Стамбула поставили корабль на карантин, направив сообщения о состоянии дел со «Струмой» в Великобританию (на чью подмандатную территорию стремились попасть беженцы) и в Румынию (где было зафрахтовано судно).
Румыны ответили, что королевство не рассматривает пассажиров шлюпа в качестве своих подданных и не настаивает на депортации. Хью Начбулл-Хьюджессен, посол Британии в Стамбуле, предложил «не перекладывать ответственность на турецкое правительство и позволить беженцам продолжить свой путь в направлении Дарданелл и далее - в Палестину, где они, несмотря на свой нелегальный статус, могли бы получить гуманное обращение».
Казалось, дело в шляпе – Турция готова была содействовать переправке странников на Святую Землю, но у истеблишмента Британии был свой, особый взгляд на ситуацию.
Министр иностранных дел островного государства Энтони Иден выразил «глубокое огорчение безответственным заявлением посла»:
- Да понимаете ли вы, сэр, что эти люди нам в Палестине совершенно не нужны!
А верховный комиссар Палестины Гарольд МакМайкл и вовсе сказал, как отрезал: «пассажиры из Румынии не являются обладателями востребованных профессий и потому будут непродуктивным элементом населения»!
А вдруг среди них – агенты Германии? Никого, ни единого человека не впускать!
Впрочем, публично ничего не оглашалось – всё происходило за дипломатическими кулисами.
Пока все это продолжалось, пассажиры «Струмы» и команда сидели на своем судёнышке, как в плавучей тюрьме. Но духом не пали - сама собою стала создаваться община.
Пять наиболее уважаемых и повидавших жизнь людей избрали старейшинами. Назначили ответственных за всякие бытовые дела и надобности. Молодёжь из «Бейтара» помогала матросам на палубе и дежурила ночами - на всякий случай. На борту вывесили сделанные из простыни транспаранты – по-английски и по-турецки вызывающие о помощи. А ещё написали большими буквами «SOS». (Это, кстати, вызвало огромный интерес газетчиков и общественных организаций. Британским официальным лицам стали задавать неприятные вопросы. Проводились митинги в поддержку беженцев. Шумиха в прессе привлекла внимание Берлина).
Средства и припасы на корабле истощались. Еду стали закупать и готовить совместно - так было дешевле и способнее, меньше расход продуктов и угля для камбуза.
Организовывались курсы и кружки - изучали Тору, иврит, английский. Походили даже спортивные соревнования и танцы!
А в Новый, 1942 год, пассажиры и команда устроили грандиозное застолье. Был выпит весь оставшийся алкоголь. Вокруг звучали тосты: «За встречу в Эрец Израэль»!
Капитан «Струмы» - в честь его и команды то и дело произносили здравицы, - поднял свой стакан и весомо сказал: «Евреи, мы будем с вами до конца и сделаем все, что в наших силах, чтобы доставить вас в Палестину»!
Из-за скученности и недоедания, из-за постоянного беспокойства, узники «Струмы» часто болели, особенно доставалось детям. С огромным трудом удалось пристроить в местные больницы дюжину человек. Ещё нескольким разрешили покинуть судно, поскольку у них имелись британские визы.
К 23 февраля на борту оставалось 103 ребёнка, 269 женщин и 417 мужчин, включая болгарских моряков.
А терпение турецких властей закончилось: на них оказывал сильнейшее давление МИД Третьего Рейха. Британские власти сообщили (неофициально), что не будут возражать против выдворения.
Утром, 23 числа, к «Струме» подошли буксиры береговой охраны. Они привезли сотню солдат с оружием - выдворять несчастных изгоев.
Бейтаровцы построили живую цепь, пытаясь воспрепятствовать военным. Те примкнули штыки. Нескольких ребят арестовали, остальных пассажиров загнали в трюм, а команду - в рубку.
Буксиры вывели беспомощную «Струму» в открытое море и оставили её на волю ветра и волн. Женщины и дети плакали. Старики молились. Судно медленно дрейфовало по течению. Ночью отчаявшиеся изгнанники забылись тяжёлым сном. Капитан и несколько матросов продолжали трудиться в машинном отделении: только бы завёлся двигатель, так его и растак… Тогда можно тихим ходом – в Хайфу, не нужен нам берег турецкий…
Взрыв прогремел на рассвете 24 февраля 1942 года. Получившая огромную пробоину «Струма» камнем шла на дно! Выбраться на палубу и прыгнуть в море удалось не многим. Люди держались за обломки, слабели, от холода – а вода в тот день была всего лишь +6 по Цельсию, - разжимались руки, несчастные гибли в пучине.
Из более 700 человек выжить смог лишь Давид Столяр, 19-летний бейтаровец, сумевший сбежать из румынского «трудового лагеря» для евреев. Он взобрался на кусок палубы, и течение вынесло полумёртвого юношу к маяку. Там Давида спасли солдаты береговой турецкой охраны. Он прошёл тюрьму в Стамбуле и лагерь британцев в Палестине. Его долго допрашивали, считая, что еврей Столяр – хитрый агент абвера. Давид пытался рассказывать о гибели «Струмы» и о том, чем помощник капитана успел поделиться с ним, пока они барахтались в воде: «Кажется, я видел след торпеды! Нас потопили»! От Столяра просто отмахнулись и послали его в составе сапёрного подразделения воевать против фашистов в Ливии – обезвреживать мины под шквальным огнём. Видимо, была надежда у британского официоза, что слишком разговорчивый свидетель их подлой политики сгинет в бою.
Но Давид, потерявший за ночь отчаяния страх смерти, действовал спокойно, без ошибок, и выжил. Потом он помогал строить Израиль, участвовал в войнах за Эрец Исраэль, и, лишь переехав с семьёй в США, снова заговорил о том, что мучило его всю жизнь.
Расследование, проведённое властями Турции и британской разведкой «по горячим следам» дало крайне неопределённый результат: «шлюп подорвался на мине, торпедирован неопознанной субмариной или причиной гибели стал взрыв парового котла».
В 90-е годы в «неопознанной субмарине» западные и российские «перестроечные историки» уверенно опознавали советскую подлодку Щ-213 под командой старшего лейтенанта Дмитрия Денежко. Основанием для подобных заявлений стал факт торпедной атаки транспортного судна от 24 февраля, занесённый в судовой журнал.
«Историков» совершенно не смущали детали, которые подрывали их «сногсшибательные выводы»:
Щ-213 выпустила торпеду в 9:30 утра, а «Струма» ушла на дно на рассвете, т.е. когда ещё не было и 7 часов. Тоннаж шлюпа был заявлен в 642 регистровых тонны, а цель советских подводников была гораздо крупнее – 7 000 тонн. Координаты атаки и нахождения корабля беженцев не совпадали. К тому же на транспорте был флаг, а у «Струмы» никакого флага уже не было.
Как саркастически заметил один из исследователей: «лейтенант Денежко грубо ошибся в записи времени, идентификации судна и расчете угла пуска торпеды, зато почти с полутора километров через перископ безошибочно опознал флаг Болгарии»!
Еврейский же народ уже в 1942 году знал истинных виновников гибели пассажиров «Струмы». После потопления шлюпа подпольщики из «Лехи» развешивали на улицах плакаты «Разыскивается за убийство» с именем МакМайкла, а потом несколько раз организовывали на него покушения. Верховного комиссара палестины МакМайкла обвиняли ещё и в том, что он не передал турецким властям информацию о разрешении на въезд 31 ребёнка со «Струмы». От греха подальше комиссара всея Палестины перевели в Малайю.
Израиль до сих пор скорбит о пассажирах этого рейса. В Холоне и Ашдоде установлены мемориалы в память погибших на рейсе, задумывавшемся, как спасительный.
23 февраля 2022 года румынские официальные лица впервые почтили память жертв затонувшего 80 лет назад корабля «Струма». В Констанце прошла мемораильная церемония с участием главнокомандующего ВМФ Румынии и посла Израиля в стране Давида Саранги.
P.S.
…В 1941-1942 годах румынская субмарина типа «Delfinul» регулярно выходила из Констанцы на боевые задания. Выходы повторялись с перерывами в один два месяца, и вдруг после декабря 1941 – пробел аж до мая. Словно один выход пропущен. Ресурса лодки вполне хватало, чтобы «добежать» до Босфора. И связи с турецкими чиновниками у румын были крепкие.