Когда Идит Харель Сегаль, 50-летняя замужняя мать троих детей, заявила своим близким, что планирует пожертвовать одну из своих почек просто для доброго дела, они были в ужасе, пишет «The Times of Israel».

И это было до того, как семья, придерживающаяся стойких правых политических взглядов, узнала, что получателем будет палестинец из Газы. «Я хотела сделать что-то грандиозное – и то, что может быть больше, чем спасение жизни», — заявила Сегаль ивритоязычному сайту «Zman Yisrael» – партнеру «The Times of Israel». Она отметила, что ее вдохновляли слова ее деда, пережившего Холокост, который всегда учил ее жить осмысленной жизнью.

Сегаль, жительница северной деревни Эшхар, заявила: «Я читала истории о людях, которые жертвовали почки, и была разочарована, увидев, что почти все они – мужчины. Я сказала себе, что я сильная женщина, и я сделаю это. Что-то внутри меня чувствовало, что это было правильно». Ее муж Юваль был сбит с толку решением рискнуть своим здоровьем и, возможно, жизнью ради кого-то, кого она не знала. «Почему ты не сказала мне?» процитировала она его слова. «Почему ты делаешь это с собой? Ты молода, это не шутка, а что, если одному из твоих детей понадобится почка?»

По ее словам, хотя Юваль не подвергал сомнению ее право принимать решения относительно ее тела, он неоднократно умолял ее не доводить дело до конца. Когда она рассказала другим родственникам, реакция была еще хуже. «Я столкнулась с постоянным противодействием», — заметила она. «Больше всего по этому поводу переживал мой отец, который действительно боялся, как бы я не умерла. У него был родственник, который умер от почечной недостаточности». Сегаль рассказала, что ее отношения с отцом переросли в постоянные ссоры по этому поводу, и что в какой-то момент он даже сказал Ювалю, что должен развестись с ней из-за ее выбора. Отец и дочь перестали разговаривать, и пара не проводила пасхальный седер со своей семьей, как обычно.

Единственными членами семьи, которые полностью поддержали ее решение, были ее дети в возрасте 23, 15 и 10 лет. Старшая дочь, Галь, опубликовала поддерживающий пост на своей странице в «Фейсбуке», который произвел фурор в Интернете. Ее средний сын «на самом деле не показывает, что он чувствует, но он говорит, что это мой выбор и его следует уважать». Для младшей дочери «Я настоящий супергерой. Фея», — заявила Сегаль. «Я думаю, что причина того, что большинство людей, которые отдают почки – мужчины, заключается в различии в отношении к мужчинам и к женщинам», — заметила Сегаль. «Мы по-прежнему патриархальное общество, и мужчины по-прежнему относятся к женщинам и их телам так, как будто они являются их собственностью».

Реципиент – палестинец

Новый слой потенциальных трудностей возник, когда Сегаль узнала, что следующим человеком в очереди за почкой, который получит ее, был трехлетний мальчик из сектора Газа. Билал (имя изменено) страдал от врожденного порока почек и всю свою недолгую жизнь нуждался в диализе. Его отец – водитель такси, а мать – выпускница юридического факультета. У него есть семилетний брат. Когда стало ясно, что мальчику нужна пересадка почки – а никто из его семьи не подходил из-за проблем со здоровьем и совместимости, – его отец согласился пожертвовать почку израильтянке в обмен на то, что его сын будет следующим в списке реципиентов. Это сделало еще более трудным для придерживающейся правых взглядов семьи Сегаль принять пожертвование почки. Это также задело их за живое, поскольку три члена семьи были убиты палестинскими террористами: бабушка и дедушка Сегаль по отцовской линии были убиты во время теракта в Иерусалиме в 1948 году, когда ее отцу был год. Ее отец вырос в приемной семье, и во время Второй интифады в 2002 году его приемный дядя был убит во время другого теракта в столице.

Несмотря на свои взгляды, Сегаль не отступилась от решения, когда узнала, кто будет реципиентом. «С моей точки зрения, мое пожертвование было личным, а не политическим», – заявила она. «И новость о том, кто получал почку, не заставила меня пожалеть об этом или пересмотреть решение даже на минуту. Я чувствовала, что это то, что должно было произойти, и не проходит и дня, чтобы я не радовалась спасению жизни этого милого ребенка».

По ее словам, ее муж заявил о том, что это «бесполезная трата». «Завтра в Газе будет операция ЦАХАЛа, и он будет убит, и чего ты этим добьешься?» – заявил он. Другие тоже пытались отговорить ее. Она не сказала родителям, кто будет реципиентом. Затем, за день до операции, зазвонил телефон. Это был ее отец. «Ты моя дочь, и я желаю тебе удачи», – сказал он. «Я заплакала от облегчения. Я так сильно плакала, что не слышала всего остального, что он говорил», – вспоминала Сигал. «А потом я почувствовала, что терять нечего, и сказала ему, что реципиент – арабский мальчик из Газы. Он вздохнул, как бы говоря: «Что я могу сделать?» Он принял эту «катастрофу» моего пожертвования».

Сегаль рассказала, что когда она прибыла в больницу «Бейлинсон» в Петах-Тикве для операции в начале этого месяца, то первое, что она попросила, — это увидеть Билала. «Сначала я встретил отца. Он улыбнулся, с самого начала относился ко мне с нежностью. Я сказала ему несколько фраз, которые знаю по-арабски, – сказала она. «Я принесла ребенку игрушку и детские книги Давида Гроссмана, переведенные на арабский язык. Мне сначала было грустно его видеть. Я видела его на фотографии, на которой он выглядел здоровым, и вдруг он проходит все процедуры диализа». Она заявила, что благодарна матери Билала за то, что та позволила ей прикоснуться к нему. И ее тронула способность двух семей — ее и Юваля и родителей Билала, — сблизиться в больнице.

«Был один трогательный момент, когда мама, Билал и я были вместе в их комнате и я пела ему колыбельные на иврите… и гладила его по голове, и на третьей песне он заснул, и она тоже. А потом я подумала: «Вау, что здесь происходит? Я с палестинской женщиной и ребенком из Газы».

Среди других моментов, которые вспоминались с любовью, – питье кофе с отцом Билала. «Он действительно забавный, этот парень, такой ребенок, хотя ему 31 год и у него двое детей. Я предложила ему торт и сказала, чтобы он выбирал, и он выбрал самый красивый и облитый шоколадом рулет. И во время этого мне пришла в голову грустная мысль: почему мир не может быть таким?» К сожалению, тяжелая реальность конфликта никогда не была далека от них. Во время операции «Страж стен» в мае, когда террористические группировки из Газы обрушили тысячи ракет на южную часть Израиля, а Израиль ответил сотнями авиаударов, дом семьи был разрушен – по всей видимости, в результате израильского авиаудара. «Они рассказывали нам, что их дом в Газе был разрушен в ходе последней операции. Они показали мне видеоролик с разрушенным домом, и я так понимаю, что это был их дом. И я спросила их: «Где вы живете?» Он ответил: «Иногда с другом, иногда с родственниками».

После операции Сегаль отдала им все деньги, которые были у нее в кармане, 450 шекелей (140 долларов). Позже левая активистка, с которой она познакомилась в больнице, помогла собрать деньги для семьи, и на данный момент ей удалось собрать 3000 шекелей (920 долларов) вместе с одеждой, принадлежностями и другими необходимыми предметами. Сегаль рассказала, что семьи поддерживают связь посредством видеозвонков.

Она добавила, что, несмотря на ее опыт, ее политические позиции не изменились. «Я все еще правая», – заявила она. «Это все человеческое дело, а не политическое. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы все палестинцы уехали во время Войны за независимость Израиля в 1948 году, все до единого», – заявила она «Zman Yisrael». «Но я знаю, что это нереально». Ее опыт общения с семьей из Газы «в некотором смысле укрепил мое положение. В конце концов, с их точки зрения – не простых палестинцев, а их политиков – мы все убийцы». «И если вы посмотрите на то, что говорят и пишут о нас за границей — о предполагаемых зверствах, которые Израиль совершает против них — это так далеко от истины», – добавила она. «Где в мировых СМИ вы найдете хоть одно слово о помощи, которую они получают от нас, о том, какие усилия медицинские бригады в Израиле прилагают для спасения пациента – палестинца?»

По данным больницы, Билал поправляется, и Сегаль говорит, что ее отец и другие родственники помирились с ней. «Они все еще сожалеют о том, что я сделала, но счастливы, что я здорова», – заявила она. «Для меня важно то, что я на 100% полна и довольна тем, что сделала».