В недельной главе «Вайхи» («И жил») рассказывается о последних днях нашего праотца Яакова. Яаков взял с Йосефа клятву не хоронить его в Египте, а перенести в Хеврон и похоронить там, в пещере Махпела, рядом с Авраhамом и Ицхаком. Он благословил детей, пророчески предсказав каждому его будущее. Йосеф выполнил наказ отца и перевез его тело в Эрец-Исраэль. Его сопровождала вся семья Яакова, все слуги Паро и все старейшины Египта со всадниками и колесницами. Перед смертью Йосеф тоже взял с сынов Израиля клятву, что когда Б-г вспомнит о них, т.е. освободит их из египетского рабства, они возьмут его кости с собой и похоронят в Эрец-Исраэль.

«И приблизились дни Исраэля (Яакова. — И.З.) к смерти, и позвал он своего сына Йосефа и сказал ему: Я прошу тебя, если я нашел милость в твоих глазах, положи, пожалуйста, руку под мое бедро (т.е. поклянись святостью союза Б-га с Авраhамом, знаком чего является обрезание — это близко к бедру. — И.З.), и сделай мне истинную милость, не хорони меня в Египте. И я лягу с моими отцами (т.е. душа моя будет с ними в мире ином. — И.З.), и вынесешь меня из Египта, и похоронишь, где они похоронены. И сказал он: Я сделаю по слову твоему. И сказал Яаков: Поклянись мне! И Йосеф поклялся ему» (47:29—31).

Непонятно, зачем Яакову надо было брать клятву с такого верного и преданного сына, как Йосеф. Разве просьбы отца (последней просьбы!) недостаточно?
Долго я этого не понимал и мучился этим вопросом, пока не произошел один случай, многое мне объяснивший.

В Казани был у меня друг по фамилии Мазур, очень достойный, умный, добрый человек, бывший подрядчик. Было ему без малого девяносто. Он жил вместе с женой у сына, профессора Бориса Львовича Мазура, специалиста по лечению туберкулеза (существует разработанная им «теория синей палочки»). Сын очень уважал отца. И вот мать профессора умерла. Так как Бориса Львовича, хорошего врача и отзывчивого человека, очень ценили, то выразить ему соболезнование пришли все, кому он оказывал помощь: масса сотрудников госбезопасности, служащие горкома и обкома партии, работники университета и т.д. Когда я вошел в дом, яблоку негде было упасть. Говорили приблизительно следующее: «Дорогой Борис Львович, ваше горе — это наше горе, мы похороним вашу маму с почестями, как подобает». Тут же одели ее, как принято у русских, приготовили место на кладбище.

Надо сказать, что отец и мать профессора были глубоко верующими людьми. В первые часы после смерти матери профессор был растерян и подавлен, а когда пришел в себя, то побоялся возразить, что хотел бы похоронить мать по еврейским законам: ведь за это снимут с работы, исключат из партии. Нас, знакомых из еврейских семей, собралось десять человек, мы пошли на похороны, но невозможно было пройти через толпу даже для того, чтобы прочесть «Кадиш». Все, что мне удалось сделать по еврейскому обычаю, — это накануне похорон, глубокой ночью, когда все ушли, привести женщину, которая обмыла покойницу и надела на нее льняные тахрихим (под одежду). Я не мог смотреть на искаженное горем лицо старика. Он все твердил: «Ицхак, я-то знаю, какая она была праведница. И чтобы ее хоронили не по-еврейски?!» И старик дал мне бумагу, попросив, когда придет час, передать ее в руки его сыну. Там было написано: «Мой дорогой сын Борис! Ты знаешь, что всю жизнь я живу по законам еврейской веры. Единственная просьба к тебе — когда умру, позови евреев, и пусть сделают все по еврейским законам».
Теперь представим себе: Яаков умер. Поспешно явились все министры и говорят: «Дорогой Йосеф, мы приготовили место для твоего отца рядом с главным жрецом Египта!» Поди объясни им, что даже земля Египта противна Яакову и он хочет быть похоронен в Эрец-Исраэль. Вот Яаков и взял с Йосефа клятву, чтобы тот мог на нее сослаться. Так оно и вышло.

«И прошли дни его (Яакова. — И.З.) оплакивания, и говорил Йосеф придворным Паро так: Если обрел я милость в ваших глазах, то прошу, чтобы вы сказали во услышание Паро так: Мой отец связал меня клятвой, сказав: Вот я умираю. В моей могиле, что я выкопал для себя в стране Кнаан, там похоронишь меня. — И теперь я пойду, и похороню отца, и вернусь. И сказал Паро: Иди и похорони отца, как он связал тебя клятвой» (50:4—6). Другими словами: если бы не взял отец с тебя клятвы, я бы не разрешил. Мидраш говорит, что Паро хотел было сказать: ничего страшного не случится, если ты и не выполнишь клятву, данную отцу, но потом сообразил, что тогда Йосеф может позволить себе не выполнять клятвы, данные Паро, клятвы не разглашать государственные секреты.

Продуманность действий Яакова подсказывает нам, насколько это важно— хоронить умерших как положено у евреев. Мы видим, какое большое значение придавали этому наши предки Авраhам и Яаков.

Тора дает несколько заповедей о том, как следует поступать с телом мертвого человека. Его надо похоронить в земле, и похоронить в тот же день (как сказал Б-г Адаму: «ибо прах ты, и в прах возвратишься»— 3:19). Тело нельзя оставлять на ночь, кроме как для воздаяния ему почестей — например, ради приезда детей покойного. И даже человек, совершивший особо тяжкое преступление, приговоренный по закону Торы к казни и потом — к минутному повешению, должен быть похоронен в земле в этот же день.

Так Йеhошуа, ученик Моше, поступил с пятью царями, напавшими на евреев и потерпевшими поражение. Он похоронил их до захода солнца (Йеhошуа, 10:27).
Нельзя хоронить тело в цинковом гробу, а если хоронят в деревянном, надо сделать в нем отверстия.

Ни в коем случае нельзя извлекать какую-то пользу из мертвого тела (снимать волосы, вырывать зубы и т.п.)

Нарушение заповеди хоронить в земле — очень большой грех. И столь же большой грех — сжечь тело человека. Именно за этот грех Б-г сурово покарал моавитян. «Так сказал Г-сподь: за три преступления Моава [Я промолчал бы], но за четвертое не отвращу Я [гнева] от него; за то, что пережег он в известь кости царя Эдомейского. И пошлю Я огонь на Моав, и пожрет он дворцы Керийота; и погибнет Моав в сумятице и грохоте, под рев рога. И истреблю Я судью из среды его, и всех сановников его перебью [вместе] с ним, — сказал Г-сподь» (Амос, 2:1—3).

Безусловно, лучше похоронить родного человека далеко от дома, не имея возможности потом посещать его могилу, чем кремировать тело.

Не хоронят рядом людей, бывших при жизни врагами. Не хоронят грешника рядом с праведником. По закону, где бы евреи ни жили, у них должно быть свое отдельное кладбище.

Сам я, находясь в лагере, все время думал: «Ой, не хочу, чтобы меня зарыли здесь, хочу быть похороненным среди евреев на еврейском кладбище». Как я ни старался отвлечься от этих мыслей, никак не мог, они не давали мне покоя. Потом от родных и от многих знакомых я слышал, что те же мысли одолевали их в эвакуации, в 1941—45 годах, когда они жили в чужих краях, в местах, где нет еврейского кладбища.

Не раз и не два в жизни меня тайно вызывали к себе знакомые и со слезами просили, чтобы, когда они умрут, я позаботился об их похоронах, т.е. помог похоронить их как положено у евреев. Были среди них люди, о которых я никогда бы не подумал, что они захотят этого.

Несколько слов о последних благословениях Яакова. Благословляя Йеhуду, Яаков сказал: «Не отойдет жезл [власти] от Йеhуды и законодатель из потомков его» (49:10).
Как известно, по приказу Б-га пророк Шмуэль помазал на царство Давида (семья Давида — из колена Йеhуды), и Б-г обещал роду Давида вечность: «И сделаю вечным потомство его, и престол его — как дни неба» (Тhилим, 89:30). Т.е. так же, как еврейскому народу обещана вечность и возвращение в свою страну, точно так же обещано, что род Давида не исчезнет, не будет уничтожен. Придет время, когда во главе народа встанет царь из этой семьи, и он соберет всех евреев в Эрец-Исраэль и построит Третий Храм — это и есть время прихода Машиаха.

Благословение Яакова о «законодателе из потомков его» означает, что из колена Йеhуды выйдет много «властителей дум» еврейского народа, т.е. талмидей хахамим, духовных руководителей. Оно осуществляется со всей очевидностью. Во времена судей народ возглавлял глубокий знаток Торы судья Отниэль бен Кназ — потомок Йеhуды. Во времена Второго Храма и сотни лет потом славились учеными многие поколения семьи hилеля («Сказал р. Леви — есть книга родословия в Йерушалаиме, в которой написано: hилель происходит от Давида» — Мидраш раба, Брешит, 98:8).

Р. Йеhуда а-Наси, записавший мишнайот, — представитель седьмого поколения семьи hилеля. Раши, Рамбам, Абраванель, Маhараль из Праги — все они потомки Йеhуды, из семьи Давида.

Что же касается первой части благословения, то в Израиле, и в Америке, и в Марокко есть семьи, сохранившие точные предания о том, что они происходят из семьи Давида. Я сам видел родословные, восходящие к Давиду. От потомков этих семей придет к нам Машиах.


Рав Ицхак Зильбер
«Толдот Йешурун»

Автор: Материал подготовил Asher Shaulov