Лев Щеглов: «У гонимого есть мания — он должен быть лучшим»
Зачем Израилю столько граждан, которые не живут в стране, и становится ли опять еврейство средством передвижения
Психолога Льва Щеглова знают прежде всего как эксперта по сексологии: в этом качестве он регулярно дает интервью, выступает в телепрограммах и читает лекции. Но я захотел поговорить с ним о другом — о внезапном израильском гражданстве Ивана Урганта и случившемся вокруг этого шуме. Ведь Щеглов не только сексолог, а еще и психотерапевт, и вообще еврей, так что национальные мании-фобии касаются его самым непосредственным образом.
— Прежде всего: существует ли национальная психология и национальный характер?
— Конечно, как же без этого. Только обусловлены они не биологически, а исторически. Это часть культуры, если угодно. И как раз на наших глазах израильский национальный характер резко изменился. Сегодня евреи — своего рода чеченцы, нация воинов. Книжный мальчик, робкий задохлик со скрипочкой остался в прошлом: современные израильские подростки часто невыносимы, кажутся наглыми и крикливыми, раздражают вседозволенностью. Хотя если вы им сделаете замечание в автобусе — они уберут ноги с сиденья и вообще станут вести себя тише. Российские подростки в этой ситуации дадут в зубы.
— Чем же, интересно, обусловлено формирование «народа книги», народа торгующего, музицирующего и толкующего тексты, народа с особенной способностью к абстрактному мышлению, физике, математике?
— Способность к абстракциям — за недостатком конкретики: уже в шестом веке до нашей эры, в эпоху первого рассеяния, эту конкретику — землю, ремесла — отняли. Книги, толкования — необходимость хранить культуру в изгнании. Кроме того, заметьте, что повышенные математические, физические, богословские способности замечены только у ашкеназов — у сефардов они в пределах нормы. Но ашкеназы вообще сильно отличаются — они практически ни с кем не смешиваются, генетика показывает, что половина европейского еврейства произошла от четырех матерей. Занятия, к которым изгнанников допускали, — торговля, медицина. Достоевский писал, что особая близость евреев к золоту — от необходимости перевести все имущество в максимально компактные единицы, предельно монетизировать его: все свое приходится носить с собой и повсечасно быть готовыми к возвращению. На будущий год — в Иерусалиме!
Сегодняшний Израиль почти ничем не напоминает местечковое еврейство столетней давности, он кажется типично ближневосточным, крикливым, переменился даже внешне — на место былых очкариков пришли атлеты и глянцевые красавицы; прибавьте к этому культ детей, которых в школе вообще не ругают; прибавьте культ армии, в которую вся страна по-родительски влюблена. Но от обычной ближневосточной страны Израиль отличается тем, что в минуту опасности любые склоки забываются — происходит мгновенное сплачивание. В сущности, это страна-семья.
— По-итальянски — мафия.
— Да, но итальянская мафия, насколько могу судить, далеко не так легко объединяется перед вызовами. У нее нет трех тысячелетий изгнания.
Голда Меир — она в Израиле, да и вообще в еврейской среде остается святой — говорила: мы станем таким же народом, как другие, когда у нас появятся свои бандиты и проститутки. То и другое возникло, но очень строго контролируется. Попытки интернациональной мафии обосноваться в Израиле наталкивались на серьезное сопротивление. Евреи вообще народ крайностей — еврейский умник умнее всех, зато уж еврейский идиот вне конкуренции, это многими отмечено, и при такой нервной истории вряд ли могло быть иначе; так вот, на преступность там были два типа реакции. Либо тот, на кого наезжали, немедленно обделывался. Таких меньшинство. Либо доставал пистолет и стрелял в лоб без предупреждения.
— Но существует некая общая черта у этого нового Израиля — и тех вечных изгнанников, которые о нем мечтали?
— Думаю, да. Лучше Бога не скажешь: жестоковыйное племя. Он ведь так к ним обращается. Богоизбранность — тоже вещь амбивалентная: это особый род близости к Богу, но это ведь не только преимущество. Это, скорей, испытание. Иаков боролся с Богом и охромел навеки — это ключевая метафора еврейской истории. Да, евреям присуще крайнее упрямство — и в борьбе, и в войне, и в образовании. Упорство в страдании и в политике. Но и это, думаю, обусловлено спецификой изгнания: у еврея есть мания — он должен быть лучшим. Для гонимого нет иного выхода: лучшим в школе, лучшим в отчаянии. И если тебя гонят — ты должен быть самым гонимым, чтобы остальные смотрели и завидовали.
— Можно ли сказать, что сегодня мы присутствуем при новой волне еврейского исхода из России, причем еврейство опять становится средством передвижения?
— Это большая тема. Во-первых, меня удивляет суета вокруг Урганта, потому что среди моих знакомых не меньше ста известных российских деятелей культуры, науки, прессы — которые за последние два года получили израильское гражданство.
— Сколько?!
— И думаю, что знаю далеко не всех. Скажу больше: у меня тоже есть второе израильское гражданство.
— Я как знал… Но честное слово, не знал.
— Большинство принимает это гражданство ради даркона — израильского паспорта, дающего безвизовый въезд в полторы сотни стран. Даже в Штаты виза делается по облегченной процедуре. Плюс дают денежку всем желающим обустроиться на месте, плюс корзина всяких программ и преференций для новичков. Естественно, это для тех, кто остается и платит налоги. Тот, кто в Израиле не живет, а только берет гражданство, — не получает ничего, но ничего и не платит; налоги вы платите, только если заводите там бизнес. В остальных случаях все ваши внеизраильские заработки ничем дополнительным не облагаются.
— И что нужно, чтобы получить это гражданство?
— Решительно ничего, кроме еврейского происхождения с материнской стороны. Но ведь Израиль так и задумывался — как страна, куда может в любой момент приехать любой еврей. Он найдет там убежище, прибежище, медицинскую и социальную помощь, образование и армию, которая его защитит. Все для того, чтобы не повторился Холокост — одно из главных и точно ужаснейших событий еврейской истории. Самого Израиля не было бы сегодня, если бы не кровь шести миллионов евреев — каждого третьего еврея из живущих в мире, а в Европе почти каждого второго.
Сегодня некоторые говорят, что для Израиля такая политика самоубийственна: зачем им столько граждан, которые не живут в стране? Но я думаю, что это как раз политика весьма дальновидная: евреи играют вдолгую, это тоже историческая особенность. Дети и внуки тех, кто сегодня получает даркон, приедут туда на жительство, по крайней мере, вероятность растет. И это будут, сколько можно судить по нынешним репатриантам, люди весьма зажиточные. Сегодня они берут паспорт, чтобы ездить по всему свету, а завтра он понадобится им, чтобы найти в Израиле спасение или максимальную реализацию. Такой шанс есть.
— Но зачем он именно российским евреям? Ведь исход почти прекратился в начале нулевых…
— Точнее, в конце девяностых. Да, он превратился в ручеек, Израиль разрабатывал специальные программы, чтобы привлечь репатриантов. Сегодня это опять мощный поток, потому что получить визу россиянам все трудней. Закрываются американские консульства, Европа выдает визы неохотно и прихотливо, сам Роман Абрамович испытывает проблемы с происхождением своих капиталов и не может получить визу той страны, где владеет популярнейшим футбольным клубом. Чем актуальней будут в России разговоры об изоляции, тем больше народа устремится в Израиль, где паспорт — при наличии всей необходимой документации — вручается в аэропорту.
— Как, по-вашему, исход — плохой признак?
— Это еще не исход, а стремление к нему; но вообще — да, плохой. Вернее, самый плохой признак — это когда единственным способом добиться изменений становится отъезд. Это тупик, и в некотором смысле мы сегодня переживаем середину семидесятых, о чем говорит и вся современная литература, и фильм «Лето», и значительная часть сериалов: все кинулись писать и снимать о позднем застое.
— Но принятие израильского гражданства — оно налагает некие обязательства? Хотя бы метафизические?
— Вы не можете занимать здесь некоторые посты, на которые я, впрочем, и так не претендовал. Посылается специальная бумажка-уведомление в официальные инстанции, но пока это еще не делает вас изгоем; точней, большим изгоем, чем вы себя чувствуете и так. В остальном… На кого-то, может, и налагает, но на российских евреев — ничего дополнительного. Они и так жили не в самой благоприятной среде.
— Интересно, а израильская среда благоприятна для вновь прибывших?
— Пока нет войны, Израиль неоднороден: есть левые, готовые отдать все по первому требованию — и даже с опережением требований. Есть правые, которые по взглядам и манерам мало чем отличаются от общества «Память». Они крайне неодобрительно относятся к тем, кто приехал, пользуется пенсией, инвалидностью, медициной — но не воевал и вообще ничем этого не заслужил; иногда доходит до настоящих виртуальных партсобраний с требованиями заклеймить. Особенно если вновь прибывший сам не блещет деликатностью, говоря грубую правду о провинциальности израильской русскоязычной литературы или о пошлости местных нравов. Остроты в адрес армии — пусть самые доброжелательные — тоже не приветствуются. К сожалению, если ты приехал в Израиль и пользуешься его преимуществами — о некоторых вещах приходится молчать. И лавировать между вечными еврейскими крайностями.
— Даже если это, как в случае Аллы Боссарт, совершенно невинные высказывания?
— Невинные они вне контекста. Израильский контекст специфичен. Его приходится учитывать. Вы приехали в воюющую — причем перманентно воюющую, — очень небольшую страну, в анамнезе у которой — опыт погромов, гетто и массового истребления; никто не заставлял вас делать этот выбор. Надо только помнить, что у самого Израиля выбора нет.
— Но как же нет? Может, действительно признать, что время и место для создания страны были не самыми удачными?
— Какую территорию дала ООН, такую и взяли. Идея с Крымом Сталину не понравилась (ее лоббировал Михоэлс — и поплатился за это). Идея с Угандой кажется мне еще менее удачной.
— У вас нет ощущения, что России очень не помешал бы свой Израиль? Что она постоянно пытается обустроить где-то правильную Россию — то в Сибири, то в Новороссии, то в Штатах, то даже в Израиле, но в любом случае вне дома?
— Это красивая гипотеза, немного в духе приятеля моей мятежной юности Саши Эткинда, но тогда приходится признать, что в России русские не дома.
— Это именно так. В России власть никогда не позволит построить страну, которую люди чувствовали бы своей. Родина всегда отчуждается.
— Но почему-то из этих попыток построить другую Россию на чужой земле никогда ничего не выходит. Новороссия превратилась в кровавый гнойник и в перспективе станет Украиной, а в Израиле и в Штатах русская диаспора полностью ассимилируется во втором поколении. Чтобы построить свой Израиль, нужен язык и вера. Так что придется жить в России… и по возможности получать израильский паспорт — чтобы была возможность путешествовать и нечто вроде запасного аэродрома. Или, если уж совсем точно, вечное еврейское «чтобы было».
Дмитрий Быков
Источник: Новая газета
Читайте также
Все материалы рубрики
Евгений Валевич: человек и шоумен
О себе, о семье, об еврейских корнях, музыке, культуре и творчестве
Беседа с артистом Евгением Валевичем, всегда заряжает позитивностью, настроем на создание чего-то по-настоящему интересного.
Еврейский юмор, интеллигентность и остроумие — все это очень гармонично сочетается в одном человеке. Да, он по-настоящему творческий человек, вне всяких сомнений талантлив, и очень патриотичен, ведь сейчас исполнителей именно еврейских песен и назвать сразу сложно.
Евгений Валевич родился в черноземном районе России в городе Курске, куда в свое время из Белоруссии и Украины переселилось очень много еврейских семей. Он не только известный актер и исполнитель еврейских песен, но и режиссёр-постановщик мероприятий и фестивалей еврейского искусства в России и за рубежом. Как сказал музыкант Хацерон Алхазов (певец и руководитель гр. «Мазаль»): «Участие Жени Валевича – это уже 50% успеха мероприятия».
-Евгений с чего началась твоя творческая деятельность?
- С самого детства я уже знал, что хочу стать актером. И мои родители это видели! Когда мой папа услышал, что набирается группа в детский театр, он сразу привел меня туда. Тогда мне было 12 лет. Потом учился в Москве в специальной и единственной театральной школе, совмещая общеобразовательные предметы с профессиональными театральными. После этого поступил в Институт Современного Искусства, и после окончания, сдав экзамены, был зачислен в труппу театра «Шалом» где проработал без малого 13 лет .
-Ты не только актер, режиссёр – постановщик, ведущий, но и исполнитель еврейских песен. В 2001 г. – создал группу «Фрейлехс», выпустил первую сольную шоу-программу «Еврейское застолье». В 2005 г. – выпустил вторую — «Москва-Иерусалим Транзит». А в 2010г. — шоу «Фрейлехс навсегда». А какая музыка, по твоему мнению, сформировала тебя?
- Не могу сказать, что я меломан или приверженец какого-то определённого направления в музыке. Также не скажу, что какой-либо композитор или исполнитель сформировал мое музыкальное мировоззрение, нет. Но могу сказать определенно — я люблю еврейскую музыку. И много времени уделил ей. Собрал большую коллекцию из изданного еще на старых пластинках. Это были и музыка и песни идишного направления. Это такой кладезь культуры, который сейчас, к сожалению, уходит. И я постарался сохранить ее, перенеся все это на современный цифровой носитель. Эта музыкальная культура меня очень увлекала, сначала я занимался этим лично для себя, и лишь потом вынес на большую сцену.
- Какие качества ты ценишь в людях в первую очередь?
- Искренность. Если это касается каких-то жизненных, бытовых ситуаций. Что касается работы – то профессионализм и даже не просто профессионализм, а глубокое профессиональное отношение к работе. Это разные вещи.
- У каждого человека, не зависимо от рода его деятельности, иногда возникает необходимость просто отдохнуть. Особенно у творческих людей, работающих с большой аудиторией — перелеты, репетиции и.т.д. Как ты предпочитаешь отдыхать? Знакомо ли тебе понятие «полениться»?
- Конечно, я живой человек. И бывает, что хочется просто отдохнуть. Но это не валяние на берегу моря (смеется). Отдых для меня, это путешествия по красивым местам, ведь на нашей земле есть столько удивительных и уникальных мест.
Что значит для меня немного «полениться»? Ну это желание (хотя у меня ни разу не получалось), выключить телефон и уехать в Подмосковье, в наш дом, туда где живут мои родители. Взять всех наших собак и с ними валяться на траве. Это вот значит – «полениться».
- Вот как раз вопрос о любимом питомце...
- Да, у нас в семье две собаки. Одна, породы бигль, зовут — Купер, живет у нас в Подмосковье, другая — французский бульдог Оскар, он живет у нас с женой в Москве. И он для нас не просто домашнее животное. Мы создали вокруг него целый мир. Оскар у нас dog-bloger. Ведет, так сказать, свой личный блог.
И между прочим, одна из наших идей, которую подсказал нам наш Оскар, это создание в Москве пространства, которое бы объединяло людей и собак! Своеобразное клуб - кафе! Моя супруга Анна, талантливый инициативный человек, сумела объединить огромное количество людей, которые очень любят собак. И через такое общение, они с инициативной группой помогают тем животным, которые оказались в сложной ситуации.
- Используешь ли ты в своей работе какую-либо систему тайм-менеджмента?
-Думаю, что нет. Просто потому, что я, будучи человеком и так достаточно упорядоченным, управляю своим временем эффективно и вполне для себя комфортно.
- Евгений, ты, безусловно, человек-праздник. Любое мероприятие, которое ведешь и организовываешь уже по определению успешно и наполнено огромным позитивом. Но ведь творческая работа несет с собой не только позитивное состояние и чувство самореализации, но еще и огромное количество нагрузки как физической, так и моральной. Работа с людьми разных категорий и статусов всегда не простая. Как ты справляешься с непредвиденными ситуациями и как после окончания мероприятия снимаешь нагрузку?
-Я научился в силу своей специализации многие непредвиденные ситуации предугадывать и обходить. Да, может потребоваться импровизация в процессе мероприятия, но проще предупредить возможные осложнения. Я считаю себя неплохим физиономистом, не говорю психологом, а именно физиономистом. Быстро «прочитываю» человека и это неплохо работает. Нахожу в каждом человеке интересные для себя качества, и мне это помогает обойти стрессовые ситуации.
- К примеру, тебе предложили совсем не интересный на твой взгляд проект. Ты откажешься от него, или будешь вносить свои предложения, коррективы? Будешь убеждать человека в своей точке зрения или предпочтешь оставить все как есть?
- Да, бывает и такое. При этом для меня существуют три этапа. Первый – я трачу время на то, чтобы переубедить человека. Второй этап, если я понимаю что переубедить невозможно, пытаюсь найти в предложенном проекте что-то для себя интересное, что меня бы цепляло и будоражило сознание. И третий этап, когда я осознаю, что «ну никак», я отказываюсь. И, кстати, это ответ на предыдущий вопрос, относительно стресса на работе. К счастью, я могу себе позволить не заниматься теми проектами, которые могут стоить мне здоровья и нервов, и которые не принесут мне удовольствия в профессиональном смысле.
- Может так говорить не принято, но наша с тобой национальная принадлежность все равно как-то сказывается на характере, вносит какую-то свою особенность... Твои корни, как-то сказались на твоем воспитании? Сформировали твой характер, стиль общения?
- У нас, евреев, есть своя особенная генетика. Причем говоря об евреях я не разделяю на классы, происхождение – ашкенази, или горские евреи, или сефарды. Мне нравится, что я Еврей. Мне это просто нравится. При этом, те шаблонные ярлыки, которые часто привязывают еврейскому народу как с положительной, так и с негативной стороны, они, наверно, есть и во мне. Но повторяю, мне очень нравятся наши традиции, культура. Мне нравится, что у нашего народа есть и сохранились почти в первозданном виде, несмотря на всю суету современной жизни, свои традиции. Я имею ввиду именно глубокие, идущие от самого корня еврейства наши традиции.
- Раз мы заговорили о корнях, расскажи о старших представителях твоей семьи. Какое влияние они оказали на становление твоей личности?
-У меня был дед, Илья Арановский, отец моей мамы, жил он в Курске, был журналистом. Война догнала его уже в мирное время, он остался без обеих ног. Был высококлассным журналистом, его знал весь город Курск и Курская область, к нему приходили на интервью домой.
Я много времени проводил рядом с ним, видел, как он общается с людьми, как берет интервью. Я был еще тогда совсем ребенком, мы очень часто беседовали, он всегда рассказывал и приводил примеры из жизни разных людей, рассказывал об их судьбах.
Дедушка был особый человек и сильно повлиял на меня. Позже, когда его не стало, я разбирал библиотеку, она была у него огромная, и нашел рукопись, которую он написал о своей жизни. Я перепечатал ее лично и в память о нём издал как книгу. Она называется «Белый кораблик уплыл». Эпиграфом этой книги была фраза из песни — «Белый кораблик, неужто навеки мы расстаёмся сегодня с тобой, как тяжело в этот миг человеку, белый кораблик постой же, постой….» Это книга о человеческом формировании.
Что касается еврейского воспитания, то этим больше занимались мои бабушка и дедушка со стороны отца, и их родители, а точнее сказать, моя прабабушка .Такая еврейская московская семья со своими традициями. Я всегда буду помнить, как отмечались все еврейские праздники, накрывался гигантский стол с приглашенными многочисленными друзьями и родственниками.
Моей бабушке Мане сегодня 94 года, и я бесконечно счастлив, что она рядом с нами.
Наверно благодаря моей генетике, и всему тому, что получил в детстве, после окончания театрального института, я и пошел работать в еврейский театр.
- Организовывая какие-то проекты, ты набираешь команду исключительно из числа тех профессионалов, которых ты знаешь или видел в процессе работы?
- Я не сторонник экспериментов. Конечно, можно взять сотрудника по чьей-то рекомендации и, возможно, он даже крепкий профессионал, но может случиться так, что нужный тандем между нами так и не получится. Он делает свою работу хорошо, но вот тебе где-то не комфортно.
У меня есть определенная команда людей, с которыми мы работаем много и в разных проектах, и они и я, чувствуем друг друга взглядом, понимаем на уровне жестов, даже если что-то пошло не по сценарию и началась импровизация. Бывает, конечно, что в том или ином мероприятия я работаю с теми, кого не знаю, и у нас получается удачный альянс. Это круто.
-Как ты относишься к критике, занимаешься ли самообразованием? У тебя профессиональное театральное образование… Критикуешь ли ты своих коллег?
- Я всегда радуюсь успехам коллег, говорю искренне. Наблюдаю за их работой, и если она вызывает у меня восхищение, тогда, да, я беру что-то для себя, подмечаю какие-то нюансы, моменты. Наверно, это можно назвать самообразованием.
За профессиональным советом я обращаюсь к своим педагогам, окончив институт я до сих пор поддерживаю связь с ними. Мне безусловно повезло, потому что я видел вживую работу в театре таких гигантов как Александр Гаврилович Абдулов, Евгений Павлович Леонов.
Безусловно, мне повезло с педагогами, которые учили меня, это Владимир Николаевич и Луиза Петровна Комратовы .
Я вообще очень большой приверженец школы, именно актерской школы и считаю, что бы ты ни делал, нужно делать это хорошо, или не заниматься этим вообще. Ведь роль к примеру того же ведущего разного рода мероприятий, это не просто говорящая голова передающая слово от одного выступающего к другому или просто объявляющая какие-то номера. Это должен быть человек думающий, человек умеющий держать внимание аудитории много часов подряд. Это человек, который понимает, что будет происходить через час, через 40 минут, умеет импровизировать. Человек, обладающий хорошим русским языком, если мы говорим о русскоязычной аудитории. Как когда-то обо мне сказал мой друг и коллега артист Андрей Анкудинов: «Хочу представить, многим он знаком, еврей - с хорошим русским языком».
- Евгений, скажи, что бы ты хотел пожелать фонду СТМЭГИ в лице Германа Рашбиловича, читателям газеты СТМЭГИ, евреям в целом?
- Я знаю точно, что не только среди читателей, но и в фонде СТМЭГИ в целом, есть люди, с кем мы знакомы лично, это руководители фонда и общины в целом. Мне бесконечно приятно, что с людьми, которые ко мне когда-то обратились с предложением быть режиссёром, сценаристом или ведущим на их мероприятиях, мы стали уже друзьями.
Пожелание у меня одно, я хочу, чтобы все были здоровы, желаю быть искренними по отношению друг к другу и, конечно, желаю мира и взаимопонимания.
Беседу вела Ситара Кукулиева (Шамилова), Пятигорск