Еврейское село Нюгди, расположенное недалеко от Дербента, известно далеко за пределами Дагестана как один из центров проживания горских евреев, сохранившийся до сегодняшних дней. История, с которой я хочу познакомить в этом интервью, как мне кажется, должна добавить этому маленькому еврейскому селу гордости за тех, кого родила эта земля. Мне очень хотелось, чтобы посетители сайта смогли почувствовать и на какие-то мгновения оказаться вместе с героем моего интервью там, где когда-то раскаленный песок обжигал пятки наших молодых ребят, стервятники кружили в горах в поисках добычи, а голодные волки раздирали тела смертельно раненных солдат, оставленных в горных ущельях…

Ливи Садияев – воин-«афганец», родиной которого является село Нюгди. Родился 12 августа 1965 года в большой крестьянской семье, воспитывавшей девятерых детей – троих сыновей и шесть дочерей. Родители Ливи – Зоовит и Якуб Садияевы – родились в один год и в один день, 15 мая 1931 года, и всю свою жизнь проработали в колхозе, Зоовит Хаимовна была ударником труда. Сегодня в селе с семьями проживают только трое из их детей – старший сын Рахмони, дочь Надя и Ливи. Остальные репатриировались в Израиль со своими детьми еще в 1989–1992 годах.

У Ливи крепкая семья, которую он создал в 1988 году с 16-летней девушкой по имени Ториса, они воспитали пятерых сыновей, четверо из которых уже выбрали свой путь в жизни. Старшему – Элирану – исполнилось 25 лет. Он участник образовательной программы СЭЛА, отслужил в Армии обороны Израиля на флоте, сейчас работает менеджером в сети магазинов сотовой связи в Хайфе. Второй сын – Рони – прошел путь старшего брата: СЭЛА, Армия обороны Израиля, боевые части, красный берет. В настоящее время работает координатором в Сохнуте города Тель-Авива. Третий сын – Лионардо – служил в Российской армии. Окончив срочную службу в 2013 году в городе Курске, остался служить дальше по контракту. Четвертый – Майкл – учился в «Месивте» – еврейской школе, а сейчас учится в подмосковной ешиве и работает на кошерной молочной ферме бригадиром. А самый младший – Яков – ученик 6 класса.

Каждый из них – настоящий сын своего отца. Оказавшись в Вооруженных силах Израиля, двое старших сыновей просились служить в горячие точки. Пройдя кровавый Афган, отец сказал сыновьям, что войны без потерь не бывает, но сыновья сделали свой выбор.

Сегодня Ливи занимается бизнесом в сельском хозяйстве – это дело знакомо ему с детства, когда, окончив 10 классов школы, он пошел работать в совхоз трактористом. И на деньги, заработанные в тот год, купил фотоаппарат, аккордеон, старинную флейту и подарок маме – дагестанский ковер. Два музыкальных инструмента помогали раскрыть грани его музыкального таланта. Намного позже будет синтезатор и созданная им музыкальная группа «Нюгди», с которой он 11 лет колесил по дорогам Северного Кавказа с репертуаром еврейских песен и песен на языках народов Дагестана. Ливи всегда стремился получить образование. Сначала музыкальное – хоровое отделение культпросветучилища, затем географический факультет института. Но институт окончить не удалось, помешали обстоятельства. Простой сельский парень сейчас живет жизнью, полной мирных забот. Но так было не всегда – когда-то Ливи был в числе тех молодых ребят, исполнявших свой интернациональный долг в Афганистане, где им каждый день грозила смертельная опасность.

25-летнему юбилею вывода из Афганистана ограниченного контингента советских войск и памяти павших солдат посвящается это интервью.

– Ливи, расскажи, пожалуйста, когда началась твоя воинская служба в армии?

– С призывного пункта в Махачкале, 1 декабря 1983 года. Я просился в десантные войска. Но не получилось. Всё началось с четырех месяцев учебки: сначала в Чарджоу, затем в Самарканде, а в завершение – Ташкент-115, поселок Сергили. Некоторых ребят, проходивших службу в учебке вместе со мной, отправили дальше, в Кабул. Мне предложили остаться при штабе, но я настойчиво писал рапорт за рапортом, чтобы меня отправили в Кабул к моим сослуживцам. Мне отказывали из-за того, что я имел связь с заграницей – Израилем. В конце концов меня отправили в Афганистан, в Кундуз, где я попал в пехоту. Через 3–4 месяца меня назначили командиром стрелкового отделения.

– Посещало ли тебя такое естественное чувство, как страх за свою жизнь?

– Об этом не думал, был молод, испытывал потребность совершать настоящие мужские поступки.

– Были среди твоих сослуживцев те, кто не выдерживал?

– Были и такие, но очень мало, 3–5%.

– Когда твои родные впервые узнали о том, что ты служишь в Афганистане?

– Некоторое время мне удавалось скрывать от родителей, где я в действительности прохожу службу. Я писал им, что служу в Германии, чтобы оградить их от переживаний и бессонных ночей. Поскольку у нас была полевая почта, они ни о чем не догадывались. Через несколько месяцев я впервые связался с ними по телефону со станции Гуз. Но мои родители через военкомат выяснили, где расположена эта станция. Вот тогда они и узнали, где я на самом деле находился. Узнав всю правду, моя мама была в ужасе, не находила себе места. От отчаянья она даже ходила к местным ворожить на мое здоровье, у нас дома до сих пор сохранился тот завороженный платок. Слава Всевышнему, что сохранил мою жизнь и здоровье.

– В каких условиях вы там жили?

– Жили в больших палатках по 40 человек, зимой отапливались буржуйками. Спали на двухъярусных кроватях. Вода была заражена, поэтому мы варили верблюжью колючку и добавляли в воду, пытаясь таким способом ее обезвредить.

– Удалось ли тебе избежать серьезных заболеваний, ведь Афганистан являлся одним из очагов, где свирепствовали вирусные заболевания?

– В ноябре 1984-го во время очередной проверки я почувствовал себя совсем плохо и потерял сознание. 40 дней меня лечили в медсанбате от дизентерии, тифа и желтухи. Военного врача, которому я обязан тем, что он поднял меня на ноги, ухаживал за мной, звали Азад Керимов, он наш земляк из селения Чулат Табасаранского района.

– Какие боевые задачи вам приходилось выполнять, находясь на территории Афганистана, и как часто ты участвовал в боевых операциях?

– Нашей задачей была охрана военных территорий, где располагались наш гарнизон, эскадрилья, танковое подразделение, разведбатальон, 149 гвардейский полк. Мы 2–3 раза в месяц выезжали на боевые операции, на зачистку от моджахедов, и не раз попадали в засаду в афганских кишлаках.

– Как же вы выбирались из засады?

– Связывались по рации, и нас спасала «вертушка» – вертолет, который высылали за нами.

– Ливи, лично тебе приходилось применять оружие и убивать противников?

– Конечно, приходилось. На войне действует простой закон: если не ты, то тебя.

– Служил ли с тобой кто-то из наших?

– Мы служили вместе с Абрамом Осиповым. Но через 3–4 месяца службы в Афгане его отправили в Симферополь.

– Каким был для тебя самый страшный день в Афганистане?

– Я не могу говорить об этом дне. Невыносимо тяжело вспоминать погибших ребят, которые плечом к плечу воевали со мной. Для меня это слишком тяжело – вновь оказаться там, в горниле беспощадной войны, испытывая мучительную боль. Ведь мы были совсем молодыми, по 18–19 лет.

– Когда и в каком звании ты демобилизовался?

– Служба непосредственно в Афганистане заняла 1 год и 8 месяцев. В апреле 1985 года мне присвоили ефрейтора, через месяц – звание младшего сержанта, еще через месяц я стал сержантом. В декабре 1985 года я демобилизовался из Афганистана в звании сержанта, на должности заместителя командира взвода.

– Какими государственными наградами ты отмечен?

– Медалью «От благодарного афганского народа», двумя юбилейными медалями и грамотой Президиума Верховного Совета СССР с нагрудным знаком «Воину-интернационалисту».

– Что поднимало дух и какие качества помогали выжить?

– Конечно, война была большим испытанием. Требовалось определенное мужество, чтобы психологически выдержать реалии военной жизни. Многим из нас было по 18 лет, мы еще ничего в жизни не видели, а нас отправили на войну, под пули. Успешное выполнение боевого задания зависело от того, насколько четко и слаженно будут все взаимодействовать. В трудную минуту нам всегда помогало плечо друга. Было боевое братство, в которое мы верили.

– О чем были твои письма домой?

– Мои письма были полны любви. Любви к матери, отцу, братьям и сестрам. Это меня согревало и давало силы и надежду.

– Ливи, мне известно, что у тебя сейчас непростой период жизни, приходится много работать. В старом родительском доме, в котором вы живете с семьей, образовалась большая трещина по всей стене. Заявления о предоставлении тебе жилья как воину-афганцу, обращенные к правительству Дагестана, уже многие годы остаются без положительного решения, несмотря на то что ты многодетный отец. Да и жена за многолетний труд на селе получила целый букет заболеваний. На всё нужны немалые средства. Как государство сегодня материально поддерживает своих героев?

– Как воину-интернационалисту мне выплачивают ежемесячное пособие в 2200 рублей. Но для меня не это главное, помогли бы решить вопрос с выделением жилья! Вот что для меня сегодня самый важный вопрос, самостоятельно мне его решить не удается.

– Насколько я знаю, существуют союзы воинов-афганцев. Как вы поддерживаете связь между собой?

– Мы встречаемся 2–3 раза в месяц, чтобы обсудить наши общие проблемы, и для их решения обращались к властям, начиная от районных властей и заканчивая обращением к республиканскому руководству. Не раз выступали с протестными митингами, устраивали акции-голодовки. Ежегодно я, как и все члены нашего союза – ребята из Дербентского района, участвую в митингах, посвященных двум памятным датам этой необъявленной и самой продолжительной войны за всю историю Советского Союза. День ввода войск 27 декабря 1979 года и День вывода советских войск из Афганистана 15 февраля 1989-го. Поминальные митинги проходят в Дербенте в парке имени Расулбекова, где расположен мемориал погибшим воинам.

Автор: Материал подготовила Анджелла Рувинова