Музыкальный инженер Владимир Дашкевич
Многое из написанного мастером всё ещё не нашло исполнителей
О его мелодии покойная британская королева отозвалась так: «Она более английская, чем всё сочинённое англичанами»! Помните начало фильма Игоря Масленникова «Шерлок Холмс и доктор Ватсон»? Эти бравурные звуки ни с чем не спутаешь: «Пам-па-па-па-парарарарам»!
А чья музыка?
Замечательного композитора, славно потрудившегося на музыкальной ниве кино и театра — Владимира Дашкевича.
Мальчик родился 90 лет назад, 20 января 1934 года, в Москве. Семья была необычной. Дед Володи, Леонид Дашкевич, был некогда купцом 1-ой гильдии, и, кроме богатого наследства, передал детям дворянский титул. Вот только сын, Серёжа, поверив в идеалы революции, от всего отказался и подался к большевикам. А мама ребёнка, Анна Ильинична, происходила из влиятельного рода Шнеерсонов, основателей хасидизма Хабада. Квартирный вопрос стоял в столице остро: Дашкевичи жили в коммуналке. Сергей Леонидович преподавал военную историю в ОСОАВИАХИМе. В 1939 году случилось горе: Сергея Леонидовича арестовали. Арестовали по доносу одного знакомого, заявившего, что «гражданин Дашкевич является польским шпионом»! Припомнили «шпиону» всё: и деда-купца, и дворянство... Итог: статья 58-10 — 5 лет.Володя жил с мамой, пять лет прошло, срок добавили, потом — поселение. После войны Анна Ильинична и Володя отправились в далёкую Воркуту — навестить мужа и отца. Полгода семья прожила вместе за Полярным Кругом. И лишь когда юноше стукнуло 20, семья воссоединилась: закончился срок и ссылка, отец вернулся домой!
В то время не без основания считали, что «вся сила в атоме, и в химии к тому ж». Владимир в 1956 году окончил Московский институт тонкой химической технологии. Устроился инженером-химиком на завод «Вулкан». Далековато от музыки, но провидение не ищет торных путей. Ещё в студенческие годы вышла одна история: «Всё благодаря соседке по коммуналке, — вспоминал Дашкевич, — Она выходила замуж и на время торжеств попросила поставить пианино в нашей комнате».
Володя не утерпел: пальцы словно бы сами легли на клавиши и родилась мелодия, а с нею — решимость получить второе образование.
Но так ли уж далека музыка от профессии инженера, от математических знаний? Можно ли и вправду «поверить алгеброй гармонию»? «Я в этом вопросе отношу себя к немногим продолжателям пифагоровской традиции. Пифагор сказал: ”Все есть число”. — рассказывал в интервью Владимир Сергеевич, — Он же установил те принципы работы со звуком, которые создали современную европейскую музыкальную культуру. В Древней Греции музыка и математика считалась одним предметом. Ее не преподавали отдельно».
Дашкевич стал брать уроки и посещать, параллельно с работой, семинар самодеятельных композиторов. Занимался под руководством Филиппа Гершковича и Николая Каретникова. Потом поступил в «Гнесинку», в класс Арама Хачатуряна. «Уже на третьем курсе Арам Ильич настоял, чтобы я уволился, — рассказывал Дашкевич, — Но я проработал на заводе шесть лет».
Не обошлось без подводных камней. Однажды, вернувшись с очередных гастролей, мэтр с удивлением и негодованием узнал, что студента Дашкевича («Идиоты! Он же самый талантливый на курсе»!) отчислили «за неприкрытый авангардизм»...
Немедленно ректору было подано заявление от тов. Хачатуряна А.В. — об увольнении. И тут же всё наладилось: Владимир вернулся к обучению, а приказ об отчислении просто испарился...
Выпуск класса Дашкевича пришёлся на 1962 год. Уже через два года Владимир пополнил репертуар советской классики симфонией и ораторией «Фауст». Потом приглашали писать музыку для театров. В 1973-м на свет появился концерт для виолончели с оркестром. Владимир много работает, и при этом ему вовсе не нужен инструмент: «Мне все равно, где писать: на коленке, на подоконнике, в метро, в трамвае... Потому что вначале все начинает звучать в моей голове», — ответил он как-то на реплику изумлённого корреспондента.
А потом родилось замечательное представление, воплотившееся на киноэкране — музыкальный фильм «Бумбараш» — о первых годах революции с целой плеядой знаменитых актёров и великолепным Золотухиным в главной роли.
Пронзительность мелодии «Журавль по небу летит, корабль по морю идёт» поражала зрителя прямо в сердце. «Композитор стилизовал, кажется, все “народные” жанры — от революционного марша до салонного романса, дойны и цыганщины!» — то ли восторгалиcь, то ли обличали критики.
20 лет спустя «Страсти по Бумбарашу» появились в афише Театра Олега Табакова. Стихи Юлия Кима к «Бумбарашу», положенные на музыку Владимиром Дашкевичем, воспринимались зрителем как народные.
В кино же Дашкевича «сосватал» его друг и шахматный противник, киновед Михаил Долинский. Он трудился тогда редактором многотиражки шинного завода, где Владимир подрабатывал вальцовщиком. «Мы играли в шахматы в ночную смену, и так сдружились. А тут Сергею Юткевичу понадобился молодой композитор. Миша и привёл меня».
Тогда же началась дружба и многолетнее сотрудничество с Юлием Кимом, писавшим тексты песен к «мюзиклам»: «Мы с Юликом показывали народную оперу Юткевича “Клоп” давней музе Маяковского Лиле Брик. Она благословила нашу работу».
В 1973 году вышел фильм «Капля в море». И с экрана впервые прозвучала для зрителя знаменитая «волшебная тема» Дашкевича, ставшая музыкальной заставкой телепередачи «В гостях у сказки». Её позже использовали в различных сюжетах «Ералаша», а в 1982 году — в фильме «Там, на неведомых дорожках…», в том числе в песне «Приходите в гости к нам».
С 1979 по 1986 год композитор работал над музыкой для цикла фильмов «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона». Режиссёр настаивал, чтобы Владимир послушал заставку одной из передач «Би-Би-Си», и написал «что-то похожее». Вот только передача транслировалась в ночь с пятницы на субботу... Просьба забывалась. И так неделя за неделей.
— В голосе позвонившего Масленникова был металл! Тут уж я поднес к роялю телефон на длинном шнуре и сыграл первое, что пришло в голову, — вспоминал Дашкевич, — И неожиданно услышал: «Володя, и немедленно это запишите»!
Родилась знаменитая увертюра!
А через некоторое время — новый шедевр: музыка к фильму Бортко «Собачье сердце».
Дашкевич всегда был «нарасхват»: он работал с мэтрами театральной режиссуры: Товстоногов, Любимов, Ефремов, Эфрос, Хейфец, Левитин...
Одим из любимых и значимых для композитора писателей стал Гоголь. У Эфроса Владимир создавал музыку к «Женитьбе», Арцибашев пригласил Дашкевича для работы в «Маяковке» над «Мёртвыми душами», а в Новосибирском театре состоялась премьера оперы Левитина «Ревизор».
«Профессия большого композитора — это каторга. Сальери у Пушкина называет Моцарта “гулякой праздным”, — с удивлением рассказывал Дашкевич. — Я подсчитал, что Моцарт должен был в среднем записывать 7-8 знаков в минуту в течение 10 часов каждодневной работы!»
По велению души, без всякого заказа композитор написал симфонические циклы на стихи Тютчева, Блока, Цветаевой, Ахматовой, Мандельштама, Маяковского. Эту музыку исполнила Елена Камбурова.
К своему 90-летию юбиляр, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, лауреат Государственной премии СССР подошёл с огромным наследием: 9 симфоний, 3 оперы, 5 мюзиклов, 5 инструментальных концертов, музыка более чем к 30 спектаклям и 90 фильмам, многочисленные произведения камерной, программной и вокальной музыки! Без его мелодий жизнь была бы беднее. Владимир Сергеевич, спасибо за огромный и замечательный труд! До ста двадцати!
P.S.
В работе над одним из проектов Михаила Левитина Юлий Ким использовал 137-й псалом Давида «Там, возле рек Вавилонских…». Дашкевич написал на слова псалма музыку.
«Я сразу почувствовал, что музыка как-то резко выходит за театральные рамки, — объяснял Владимир Сергеевич. — Сама песня получилась очень мощной. В ней, в силу глубин еврейской псалмодии, была какая-то невероятная энергетика. И я сделал четырехчастную квартетную форму, где финалом был вот этот самый псалом Давида».
Так родился «Иерусалимский квартет», впервые исполненный в Малом зале Консерватории.
Многое из написанного мастером всё ещё не нашло исполнителей, к примеру оперы «Балаганчик», «Не по лжи», «Царь Давид».
На вопрос о значении музыки композитор ответил так: «Я знаю главное: народу нужна хорошая музыка. Все остальное его погубит. А музыка спасет. Музыка — это тот культурный тормоз, который не дает человеческому существу превратиться в животное».
Памяти жертв на фестивале Supernova: в Израиль сдержанно возвращается электронная музыкальная сцена
Один из первых относительно крупных рейвов в Израиле после резни 7 октября прошел при полном отсутствии коммерческой деятельности и с обилием несвойственной универсалистским транс-рейвам национальной символики.
На субботней транс-рейв-вечеринке Dragonfly, которая собрала сотни тусовщиков на одном из первых крупных собраний такого рода после резни 7 октября и войны с ХАМАС, которую она спровоцировала, не было произнесено ни единой речи. Диджейская сцена в Модиинском лесу, с двумя израильскими флагами по бокам, больше напоминала ораторскую трибуну, чем рабочее место музыканта.
Однако обилие патриотической символики, несвойственной для универсалистской транс-музыкальной сцены и довольное сдержанное настроение участников свидетельствовали о том, что Dragonfly была не обычной рейв-пати.
Для его организаторов это мероприятие стало данью памяти 364 людям, убитым террористами ХАМАС 7 октября на фестивале электронной музыки Supernova недалеко от кибуца Реим, а также десяткам заложников, захваченных и отвезенных в Газу с места проведения фестиваля.
Как можно догадаться, дата проведения вечеринки 6 января, была выбрана не случайно, рассказал The Times of Israel один из трех организаторов рейва, Dragonfly приурочили к трехмесячному сроку со дня трагедии на фестивале Supernova и начала войны «Железные мечи».
«Эксперты по трауру и скорби говорят, что многие люди вступают во вторую фазу траура примерно через 90 дней. Так что для нас эта дата стала наиболее подхрдящим моментом, чтобы выступить со своим заявлением: ни один террорист не сможет остановить нашу музыку. Она продолжается».
Некоторые участники пришли на рейв в флагах с логотипом фестиваля «Нова», чтобы почтить память убитых там друзей. Музыкальная подборка, основанная на поджанрах прогрессив и гоа-транс, была относительно сдержанной и преимущественно была построена на хитах 1990-х и 2000-х годов.
На Dragonfly не было особо видно вычурных нарядов и визуальных эффектов, которые являются неотъемлемой атрибутикой электронных опен-эйров. Не было даже бара и палаток с продуктами, что посетителям обычно позволяет перекусить и выпить в перерывах от танцев, а организаторам таких вечеринок приносит дополнительную прибыль. Охранял мероприятие всего один доброволец с винтовкой М16.
Посетителям рейва в основном было от тридцати до сорока. Некоторые привели с собой своих маленьких детей, которые получали удовольствие не только от танцев на лесной поляне, но и от отдыха на природе (Автор репортажа Ханаан Лидор отмечает, что в этот день в лесу было немало грибов).
Мероприятие не носило абсолютно никакого коммерческого характера, было абсолютно бесплатным для более чем 400 посетителей. Все было направлено на то, чтобы почтить память погибших. Чтобы как-то покрыть расходы на проведение, организаторы раздавали шляпы, в которых тусовщики могли оставить любую сумму, которую считали подходящей.
Как сказала участница, назвавшаяся CJ и вышедшая на сцену в качестве диджея в заключительном сете, сказала, что Dragonfly стал одной из первых попыток возродить транс-сцену после резни 7 октября на юге Израиля.
«Это не назовешь возвращением к привычной жизни, потому что никто из нас не чувствует себя привычно, — рассказала Си Джей The Times of Israel, - честно говоря, поначалу мне было просто трудно танцевать. Это просто казалось неестественным. Но постепенно это проходит, ты двигаешься, расслабляешься… Но потом вдруг это снова становится неествественным. Но ты продолжаешь в том же духе. И, я думаю, именно поэтому все посетители Dragonfly пришли туда. Было ощущение, что погибшие в Реиме друзья незримо присутствовали с нами. Словно ангелы спустились на танцпол».
Организаторы признают, что общественность может неодобрительно отнестись к танцевальной вечеринке, проводимой без разрешения властей, поскольку бушует жестокая война. Однако, важно, по их словам, четко представлять себе цель этого мероприятия.
«Это не отрыв от реальности и не неуважение, а абсолютная противоположность этим вещам. Просто пусть критики вспомнят, что каждая четвертая жертва резни 7 октября погибла потому, что пришла на музыкальный фестиваль. И мы уверены, что они поймут, о чем идет речь».
