«Наш Брацлав известен во всем мире!»
Не секрет, что брацлавские евреи разбросаны по всему миру. Зато сегодня наша община создаёт этнический музей «Истории евреев Брацлава»
Брацлав — поселок в Правобережной Украине. Евреи составляли в начале прошлого века более половины его населения. Основная часть евреев являлась ремесленниками, остальные занимались торговлей или были рабочими местных промышленных предприятий. В местечке насчитывалось 15 промышленных и ремесленных предприятий, большинство из которых принадлежали евреям. Одним из наиболее преуспевавших брацлавских предпринимателей был Яков (Янкель) Солитерман, хозяин водяной мельницы. В 1907 г. на ней было произведено муки на сумму около 50 тыс. рублей, в 1913 г. — на 300 тыс. рублей. В 1912 году была произведена попытка возвести на него кровавый навет, пресечённый полицией. Накануне Первой мировой войны в Брацлаве проживало более 6000 евреев, они содержали синагогу и шесть молитвенных домов.
После Февральской революции 1917 года в Брацлаве было создано еврейское просветительское национальное общество, которое открыло библиотеку на еврейском и русском языках. До этого времени, начиная с 1910 года, библиотека существовала нелегально. Была также создана организация сионистской молодежи, где протоколы велись на иврите и русском языках. Точное число жертв погромов, произошедших в Брацлаве во время Гражданской войны, установить невозможно. Как отмечала впоследствии газета «Дер Эмес», с мая 1919 г. по март 1921 г. Брацлав пережил 14 погромов и, по сути дела, в этот период находился в ситуации «непрерывного погрома». В результате 600 детей остались сиротами, 1200 евреев оказались без средств к существованию, 300 домов было разрушено. Перед Второй мировой войной в местечке проживало 1010 евреев (25% населения). Огонь Холокоста унес огромное число еврейских жизней. В 1998 г. в Брацлаве проживало лишь около 40 евреев, преимущественно стариков, находившихся на попечении еврейских благотворительных учреждений Винницы. В праздники они собирались в квартире на улице Энгельса, где тогда обитал еврейский активист и неформальный глава общины Давид Геллер. После его смерти в 2011 г. община получила имя «Натан» . К общине Брацлава постепенно присоединились евреи Немирова и частично — Тульчина, а также наследники Праведников народов мира. Сейчас община насчитывает 85 человек. Её координаты: Украина, 22870, Винницкая обл., Немировский р-н, смт. Брацлав, ул.Нечая, 1/2. Председателем общины «Натан» является неунывающая, Фаина Баек, с которой мы сегодня и побеседуем.
— Фаина, как давно возглавляете общину Брацлава? С чего все началось?
— Община в нашем бывшем еврейском штетле была открыта давно, еще в девяностых годах, правда до этого у нас был другой председатель — Давид Геллер, который уже ушел от нас. После его смерти на собрании встал вопрос о том, кто сможет его заменить. Стали активно предлагать эту роль мне. Честно говоря, сначала не решалась, все-таки я по профессии бухгалтер, никогда и никем не руководила. Но люди настояли, и я заняла этот пост, на котором нахожусь уже 11 лет. Конечно, огромное число наших евреев погибло во время Холокоста, многие просто состарились и умерли, большая часть брацлавских евреев, потомков выживших в Холокосте, в 90-е годы уехала за рубеж. Признаюсь, тогда у нас не было уверенности, что община устоит, выживет. Но все наладилось, наша организация и поныне активно развивается. Помню, как я пришла когда-то на полузаброшенное еврейское кладбище Брацлава, заросшее сорняками, и заплакала. Постепенно мы не только навели порядок на кладбище, но и стараемся развиваться и идти вперед во всех остальных сферах нашей деятельности.
— Расскажите о Холокосте в Брацлаве.
— Брацлав был занят частями вермахта 22 июля 1941 г., затем был передан румынским властям. В сентябре 1941 в Брацлаве было создано гетто для местных жителей и лагерь для евреев, депортированных из Буковины и Бессарабии. Согласно отчету румынской жандармерии, в конце декабря 1941 г. в Брацлаве было 747 местных евреев. 1 января 1942 г. большинство евреев были переведены в концлагерь, который был основан в Печере, а около 50 человек были утоплены в Южном Буге. С августа 1942 г. в городе были созданы два рабочих лагеря для немецких строительных компаний: «Тодт-Дорман» и «Хорст унд Йессен». Лагеря были устроены в здании школы на улице Ленина и в здании бухгалтерского техникума, в них было помещено около 1200 евреев, депортированных из Румынии, а также около 300 украинских. Режим в лагерях был совершенно бесчеловечным и целью имел уничтожение всех заключённых (работали в каменных карьерах, без выходных, с рассвета до заката, имея один перерыв в день для еды на полчаса). 23 сентября 1942 г. все старики и дети в лагере (около 400 человек) были расстреляны в ближайшем лесу, раccтрелы продолжались регулярно и впоследствии. В апреле 1943 г. лагерь «Тодт-Дорман» был закрыт, а заключённых перевели в лагерь «Хорст унд Йессен». В период Холокоста в Брацлаве было уничтожено 1840 евреев. При освобождении городка в марте 1944 г. в нем оказалось около 200 местных и 20-30 румынских евреев. В последние годы советской власти начался отъезд оставшихся евреев в Израиль и другие страны. В 1989 в Брацлаве было 137 евреев, в 1993 — 71 еврей. В 1995 году на еврейском кладбище установлен памятный знак погибшим в Холокосте.
— Знаю, что, помимо брацлавских евреев, вы взяли к себе, в современную общину, своих собратьев из соседних местечек — Немирова и Тульчина.
— Верно, так как в этих небольших городках не было ни своей общины, ни председателя. Среди них и пожилые евреи, и молодые семьи. Конечно, у нас преобладают не чистокровные евреи, а половинки, четвертинки. Но тем не менее — это люди, считающие себя евреями. Кстати, мы входим в Объединенную еврейскую общину Украины с центром в Днепре. Стараемся вести здесь еврейский образ жизни, соблюдать все наши праздники, проводим дни еврейской культуры, на которые приходит и местное нееврейское население, часто отправляемся молиться на могилу цадика раби Натана, похороненного на нашем кладбище, стараемся рассказывать остальным о наших обычаях, о традициях, о нашей еврейской культуре.
— Как сильно, на ваш взгляд, после развала СССР, изменилось самосознание местных украинских евреев?
— Да, раньше еврейство массово скрывалось, люди боялись пресловутого «пятого пункта». А сейчас молодежь тянется к своим корням, хочет знать больше. Выпускаем тематические афиши, подключаем к нашим мероприятиям местные школы, украинских детей, пели с ними на идише, танцевали. Благо, своими мелодиями нас радует наш ансамбль клейзмеров. Хотим рассказать остальным, кто такие евреи. Ведь сегодня растет новое поколение украинцев, к сожалению, мало знающих о нашей нации. У нас за плечами яркий, веселый фестиваль «Палитра наций». На наши праздники, по обыкновению, готовим национальные блюда ашкеназских евреев, например, фаршированную рыбу. Помню, как у нас стояла очередь из желающих впервые попробовать хоть кусочек этого чудного яства.
— Здорово…
— Не секрет, что брацлавские евреи разбросаны по всему миру. Зато сегодня наша община создаёт этнический музей «Истории евреев Брацлава», в связи с чем просим у населения помощи и будем рады любой информации, подтвержденной документально, или отсканированным документам, фотографиям из семейного архива с описанием событий, связанных с евреями Брацлава.
— Долго искали помещение для будущего музея?
— Нет, не долго, нам в этом плане повезло. Сначала один израильтянин, известный меценат, бизнесмен, дизайнер Давид Ройтман откликнулся на мою просьбу в Фейсбуке и помог с воротами на еврейском кладбище, то есть сам сделал и самолично установил там очень красивые ворота. А бывшие жители Брацлава подарили нам этот дом (для будущего музея) — в благодарность за то, что мы ухаживали за пожилой женщиной, их родственницей, и мы решили сделать в нем музей. Вообще, у меня есть талант искать спонсоров, люди мне доверяют.
— Успешно ли продвигается создание еврейского музея в Брацлаве?
— Успешно. В стенах будущего музея мы сделали ремонт и собираемся его пополнять, а прежде провели в этом стареньком домике огромную работу. Кстати, в здании, где будет музей, когда-то жил религиозный человек. Мы это поняли, когда нашли там очень ветхую мезузу, тфилин и религиозные книги. Люди со всего мира откликнулись на нашу просьбу помочь в сборе экспонатов для музея, прислали старые тфилин, фотографии, материалы, книги. Многие еще только обещали что-то передать. Одна комната у нас будет посвящена Холокосту, другая — религии и погромам, третью наполним элементами еврейского быта. В музее также имеются кухня и печь, в которой когда-то пекли мацу. К нам часто приезжают хасиды из Умани, они очень благосклонно к нам относятся, уважают нас, организовали в Умани еврейскую школу. И мы пытаемся как-то им помочь со спонсорами для этой школы. Так вот, им очень понравилась наша музейная кухня, с печкой из прошлого века, с этими старинными окошками, бережно сохраняем всю эту древность в аутентичном виде.
— Какие достопримечательности Брацлава особенно интересны для евреев?
— Брацлав известен во всем мире: здесь родился рабби Нахман, похоронен рабби Натан. У нас сохранился фундамент старой синагоги, разрушенной в 1937 году. Уже при мне строители начали разбирать оставшиеся камни и делать из них дорогу. Я не выдержала, подала права на эту землю. И наша община забрала эти развалины с оставшейся территорией. Хотелось бы установить там хотя бы какой-то памятный знак, так как на новую синагогу у нас нет денег. Как видите, планов у нас немало, но на все нужны деньги.
— Что конкретно прихожане могут получить в вашей общине?
— Они узнают от нас о еврейских обычаях и традициях, о нашей кухне, о праздниках, получают у нас продуктовые посылки. Помогаем им, чем можем, как иногда помогаем и местному украинскому населению. Как говорила ранее, членами нашей общины также являются наследники Праведников народов мира, я добилась того, что они тоже получают у нас продуктовые посылки, как и евреи, на совершенно равных условиях.
— Кстати, о Праведниках. В январе-феврале традиционно проходит Декада памяти жертв Холокоста. Наверняка, эти трагические события затронули и ваших предков…
— Конечно. Вообще, тема Холокоста не оставляет меня всю жизнь. Мой отец, Михаил Яковлевич Шильман (Барышников по отчиму, так как Яков Шильман, его папа, мой дедушка, погиб во время войны ), в свои 6-7 лет находился в концлагере Печора, оставил после себя записи. К нему приезжали сотрудники киностудии Стивена Спилберга, записывали его свидетельства. Он выжил в огне Холокоста, правда его нет с нами уже 11 лет, а моя мама во время войны находилась в эвакуации. Нас посещает масса туристов из разных стран, они пишут отклики об увиденном, интересуются нашим бытом, будущим музеем. В своих краях я пропагандирую терпение, уважение к другим этносам, толерантность. Однажды нам бесплатно предоставили автобус, и я собрала детей из нашего детского дома, из еврейской школы Винницы и повезла по местам памяти жертв Шоа, мы шли той дорогой, которую проходили узники. Меня часто приглашают в школы, чтобы я рассказывала ученикам о Холокосте, о войне. На своем примере убедилась, как это для всех важно и нужно, какой объединяющей, созидательной силой обладает. Ребята оставляют на местах массовой гибели евреев свои игрушки, знают, что там погибли люди. Теперь я им обещала, что повезу их в Печору. Они пишут сочинения на тему Бабьего Яра. А в этом году мы снова собираемся на Марш памяти, нам обещали дать автобус. Хотим пройти дорогой бывших узников. Вместе с одним единомышленником ищем места массовых расстрелов евреев, которые до сих пор неизвестны исследователям. Благодаря спонсорам, на нашем счету уже десять возведённых памятников, три мемориала. А еще наполняем Живую книгу памяти, много ездим по Украине и берем интервью у выживших в Холокосте евреев, у свидетелей Шоа, у Праведников народов мира. Нас посещают голландцы, немцы, им нравится сюда приезжать. За одним столом у нас однажды сидели представители пяти стран. Иногда к нам приезжают за покаянием и прощением дети бывших немецких солдат и офицеров, стоят перед моей мамой на коленях, раскаиваясь в грехах своих отцов и дедов.
— Почему вы до сих пор не в Израиле, со своими родными и близкими?
— Я по-хорошему одержима своей работой, живу общиной, обожаю свое дело. Приятно, когда меня ждут мои верные подопечные, они меня любят и никогда не подведут. В этом году у нас не было на Рош а-Шана шофара. Денег в казне общины тоже не осталось — все ушли на музей. И я объявила клич, чтобы собрать какие-то средства на шофар. Все скинулись, и шофар на еврейский новый год у нас появился. Несмотря на то что трое моих детей, мои внуки давно живут в Израиле, я знаю, что моя миссия тут еще не закончена. Мне в Брацлаве очень интересно, а когда я нахожусь в еврейском государстве, скучаю по моему местечку, по моим старичкам.
— Как с вами связаться?
— Мой мейл: breslov.community@gmail.com.
Читайте также
Все материалы рубрики
ОбщиныБлаготворительный фонд 770 устроит для детей путешествие в Страну чудес на Хануку13:30, 9 ноября
ОбщиныВ Бруклине завершается «Кинус а-Шлухим»: опубликовано традиционное фото у штаб-квартиры ХАБАДа11:00, 9 ноября
ОбщиныВ Будапеште почтили память спасителя десятков тысяч евреев и румын19:00, 8 ноябряХранитель Измира
Я стою на крыше в солнечный октябрьский день вместе с 66-летним Несимом Бенкойей, уроженцем Измира и членом сокращающейся сефардской еврейской общины города
С широкой крыши невзрачной восьмиэтажной парковки в центре Измира открывается захватывающий панорамный вид на третий по величине город Турции. На севере и западе находится центр города, а чуть дальше — извилистая береговая линия Измирского залива Эгейского моря. Прямо через дорогу расположено сердце старого еврейского квартала, сосредоточенное вокруг Хавра-Сокак (Синагогальной улицы).
Синагогальная улица — это оживленная, шумная внешняя часть огромного старинного измирского базара Кемералты. Улица усеяна торговцами, которые потрошат, чистят и продают свежую рыбу, мясниками, торгующими различными видами органического мяса, бараниной и куриными тушками. Вонь, мягко говоря, резкая, а стаи бродячих собак и кошек рыщут в поисках падали. Днем в Кемералты шумно, а ночью в основном темно и жутко тихо, хотя в некоторых районах рынка недавно открылись бары и рестораны, которые наполняют светом и энергией лабиринты пустых улиц и закрытых магазинов.
Я стою на крыше в солнечный октябрьский день вместе с 66-летним Несимом Бенкойей, уроженцем Измира и членом сокращающейся сефардской еврейской общины города, насчитывающей сегодня от 900 до 1000 человек. Сверху Бенкойя указывает на девять синагог — одни в хорошем состоянии, другие на грани разрушения — расположенных в непосредственной близости друг от друга по обе стороны Синагогальной улицы. На переднем плане — пустой участок и разрушающееся здание, в котором находилась кошерная винодельня Politi Şaraphanesi, закрывшаяся в 40-х годах прошлого века.
«Представьте себе крышу, — говорит Бенкойя, обводя рукой компактный квартал, в котором расположены синагоги. Он не имеет в виду настоящую крышу, закрывающую район, большая часть которого находится в беспорядке, но представляет себе восстановленный, интегрированный центр наследия, соединяющий синагоги и их окрестности. Как генеральный координатор проекта «Еврейское наследие Измира», Бенкойя является главной движущей силой этого масштабного проекта, который привел его 11 лет назад в родной город после почти 40 лет жизни в Израиле. Подростком он переехал в Хайфу для получения высшего образования, а затем 15 лет работал директором городской Синематеки.
Примерно в это время председатель израильского фонда «Кириати», владеющая бизнесом в Измире, обратила внимание на плачевное состояние синагоги «Кемералты» и начала реализацию проекта, поручив Бенкойе возглавить его. Проект находился в стадии планирования более десяти лет, и в начале этого года в рамках проекта началась реставрация двух синагог. Финансирование поступало из разных источников, включая шестизначный грант от представительства ЕС в Турции.
Бенкойя — стройный и энергичный, одетый в брюки, кроссовки и рубашку-поло, с копной вьющихся седых волос, густыми черными усами и бородой цвета соли с перцем. Он выглядит моложе своих 66 лет и говорит с энтузиазмом и убежденностью. Во время нашей беседы он отвечает на многочисленные телефонные звонки, в основном по поводу проекта реставрации.
«Я вырос в нерелигиозной семье. До 15 лет ходил с отцом на Осенние праздники в синагогу, причем я даже не помню, в какую из них», — говорит Бенкойя. Хотя впоследствии он погрузился в историю измирских синагог, он мало что знал о них до возвращения из Израиля в 2010 году. Бенкойя вернулся в родной город после стольких лет, проведенных за границей, не только благодаря проекту: вместе с чувством ностальгии он также начал получать предложения стать режиссером на самых престижных кинофестивалях Турции и влюбился в профессора кино, живущего в городе.
«Будучи приверженным делу сохранения и популяризации еврейского культурного наследия в городе, я чувствую, что приношу некоторую гордость народу, который долгое время предпочитал жить незамеченным. К моему удовлетворению, я вижу, что еврейский народ принимает это. Пять из девяти местных синагог находились в очень плохом состоянии. В три из них невозможно было войти из-за завалов, крыши обрушились. Со временем здесь фактически вырос лес, из синагог «Хевра» и «Форастерос» мы выкорчевали по 20 деревьев. У нас будет доступ ко всем девяти объектам, что позволит создать прекрасный туристический маршрут», говорит Бенкойя.
У Бенкойи есть и личные причины для участия в этом грандиозном проекте. «Во-первых, я хочу рассказать историю, которая мне кажется очень интересной и которая связана с историей Измира, Турции и Османской империи. Так что это универсальная проблема, и она волнует меня. Вторая вещь, которая также очень важна для меня, — я был евреем, который жил в общине евреев, скрывавших свою идентичность. Они ходили молиться в синагоги, знали, что они евреи, соблюдали традиции, но, например, меняли имена», — продолжает Бенкойя, упоминая, что вместо Несима люди называли его по-турецки Недимом.
«Согласно опросам, Турция очень антисемитская страна, хотя большинство ненавистников евреев ни разу с ними в жизни не сталкивались. Я уверен, что этот проект сможет внести стать самым эффективным средством борьбы с антисемитизмом. Если я не покажу себя таким, какой я есть, я не смогу ничего отстаивать, и тогда меня сотрут, и тогда я умру. Хорошо, есть здания, очень красивая архитектура, но что в ней, в чем ее смысл?» — отмечает он.
На протяжении веков после изгнания из Испании евреи-сефарды Турции говорили на своем родном языке ладино, или иудейско-испанском, во всех частях Османской империи, в которых они поселились. Но хотя Бенкойя и представители более младших поколений турецких евреев могут говорить и понимать язык ладино, он вышел из употребления в 20 веке из-за целенаправленного внедрения турецкого языка во всех сферах: «Мы не говорили на ладино. Мое поколение не говорило на ладино, потому что мы не хотели чувствовать себя чужаками. На евреев и другие меньшинства оказывалось давление, чтобы они были турками, вели себя по-турецки, говорили по-турецки», — говорит Бенкойя. Еврейское население Измира достигло своего пика в 19 веке, составив около 40 000 человек, и было важной составляющей коммерческой и культурной жизни города. В городе также проживало значительное количество греков и армян, общины которых сегодня исчезли.
Как и в Стамбуле, который также был более космополитичным городом до создания Турецкой республики, меньшинства в Измире уехали или были вытеснены по причине этнонационалистических кампаний, таких как инициатива «Гражданин, говори по-турецки!», которая подвергла обструкции, в частности, евреев, поскольку многие из них предпочитали говорить на ладино и французском в общественных местах. Помимо экономических причин, это в конечном итоге привело к тому, что в Турции осталось лишь немногочисленное еврейское население, от 15 до 20 тысяч человек, большинство из которых проживает в Стамбуле. (По оценкам одного авторитетного источника, пиковая численность еврейского населения в период поздней Османской империи составляла 300 тысяч человек). Постоянный антисемитизм привел к тому, что многие молодые люди уезжают в Израиль, а в последние годы исламистские группировки проводят акции протеста у синагог Стамбула, возлагая на еврейскую общину ответственность за эпизоды эскалации насилия между израильтянами и палестинцами. По словам Бенкойи, многие евреи просто уехали в поисках лучшего экономического будущего, отметив, что самые богатые члены общины остались.
Несмотря на то, что еврейская община Измира насчитывает не более тысячи человек, она является второй по величине в Турции, что объясняется исторической ролью Измира как важнейшего портового города и торгового центра. Тем не менее в трех из сохранившихся синагог в Кемералты до сих пор действуют общины: «Синьора Геверет», «Алгази» и «Шалом». Действует также синагога «Бейт-Исраэль» в районе Караташ.
Сефардская еврейская культура и кухня оставили свой след в городе, а фирменной закуской Измира является boyoz (этимологически связанный с латиноамериканским bollos) — слоеное, соленое тесто размером с кулак, которое подается на тележках по всему городу и хорошо сочетается с ломтиками вареного яйца, посыпанного черным перцем. Покойный певец Дарио Морено, родившийся в соседней провинции и выросший в Измире, остается одним из самых знаковых артистов города.
Синагога «Портекиз», построенная сефардами из Португалии в начале 17 века, сегодня функционирует как музей. Она была полностью восстановлена, хотя строение было почти полностью уничтожено пожаром в 1976 году. Прямо напротив главного проспекта находится древняя Агора Смирны. Первоначально построенная греками в 4 веке до нашей эры, агора была разрушена землетрясением в 178 году нашей эры. Римский император Марк Аврелий приказал ее восстановить.
В углу агоры стоит восстановленный дом печально известного Шабтая Цви, который объявил себя мессией и вызвал гнев как евреев, так и мусульман Османской империи. Тем не менее он собрал многочисленную армию последователей, штабом которой стала Португальская синагога. Термин «шабтай», которым обозначаются обращенные в ислам евреи, исторически хранившие свою веру в тайне, до сих пор встречается в риторике исламистских турецких политиков, использующих его как антисемитский троп при нападках на своих оппонентов.
Синагога «Форастерос» — одна из тех, которые недавно были очищены от обломков из-за обрушения крыши. Я нахожу крошечный клочок бумаги с печатным текстом на ладино, спрятанный в углублении одной из старых стен. Я показываю его Бенкойе, который кладет его в щель в другой стене рядом с небольшим куском текста на иврите.
Совсем рядом находится синагога «Синьора Геверет», построенная в 16 веке и до сих пор сохранившаяся в хорошем состоянии благодаря небольшой, но активной общине. Двор и сад потрясающие, с нависшими пальмами, фруктовыми деревьями и большими зарослями плюща. Расположенная в том же районе синагога «Эц Хаим» находилась на грани разрушения, но была восстановлена в 2019 году благодаря гранту Фонда посла США. Считается, что «Эц Хаим» — самая старая синагога города, восходящая к византийской эпохе.
Синагогальная улица, или Синагога-маркет, как называет ее Бенкойя, сохраняет определенные традиции, восходящие к космополитическому прошлому Измира. В те времена евреи выходили на улицу в ермолках, а продавцы на рынке рекламировали свои товары на ладино, греческом, армянском и турецком языках. Сегодня слышен только турецкий, а евреи Измира живут уже не в Кемералты, а в основном в близлежащем районе Алсанкак.
Владельцы магазинов и гостиниц в этом районе выступают за его восстановление, сетуя на запущенность и на то, что ночью на большей части рынка царит кромешная тьма, что отпугивает туристов. «Мусульманские соседи чувствуют, что в районе произойдет что-то важное. Обычно они с пониманием относятся к проекту», — говорит Бенкойя.
Некоторые представители туристической отрасли желают привести улицу в порядок и освободить ее от вонючих торговцев рыбой и требухой, но Бенкойя считает, что все должно остаться как есть. В двух шагах от нее находится небольшой магазинчик, принадлежащий Рафаэлю Паломбо, последнему еврею — продавцу икры в городе. Во время моего визита он был закрыт, но номер телефона Паломбо был написан на окне для заинтересованных покупателей. Среди хаоса и всепоглощающих ароматов улицы можно провести немало времени, так и не поняв, что в непосредственной близости находятся девять синагог. Но вот они стоят, как стояли веками, скрытые от посторонних глаз.
Tablet, перевод Якова Скворцова