Неизвестные имена. Детский писатель Имроми Исаков
Сколько в нашей истории еще белых пятен, сколько имен достойных и талантливых людей малоизвестны широкой аудитории! И хотя не всегда удается узнать о заслуженном человеке много, но считаю нужным поделиться и той информацией, которую все-таки удалось собрать, – в надежде, что за публикацией последуют дополнения и уточнения.
Сколько в нашей истории еще белых пятен, сколько имен достойных и талантливых людей малоизвестны широкой аудитории! И хотя не всегда удается узнать о заслуженном человеке много, но считаю нужным поделиться и той информацией, которую все-таки удалось собрать, – в надежде, что за публикацией последуют дополнения и уточнения.
В 1924 году в Махачкале родился Имроми Исаков. Мальчик был талантлив, хорошо учился, с юности писал стихи. В 1954 году он поступил в Литературный институт им. Горького в Москве. В том же году женился, и через год в семье Исакова родился сын, которого назвали в честь дедушки по линии отца Саади. Студент и молодой отец учился и работал. Но 30 марта 1956 года прогремел «гром среди ясного неба»: студента 2-го курса литературного института Имроми Исакова арестовали. Ему было предъявлено обвинение в антисоветской агитации и пропаганде, по части первой 58-й статьи. В июле того же 1956 года И.С. Исаков был осужден Московским городским судом и приговорен к 4 годам пребывания в исправительно-трудовом лагере. Отбывать наказание отправили в Мордовию, в Потьму, где был исправительно-трудовой лагерь для политических.
В 1958 году Исаков был досрочно освобожден. В документе говорится, что освобожден с учетом зачетов рабочих дней. После освобождения он был полностью реабилитирован. Имроми Исаков продолжал писать стихи и рассказы на татском языке. В московском издательстве «Малыш» у него вышло несколько книг, переведенных на русский язык. Например, в 1967 году вышла книжка детских стихов «Пропал козлик», в 1985 году – «За кизилом на Тарки-Тау». В 1988-м опубликована «Саади завтра в школу», посвященная сыну.
На татском языке стихотворений найти не удалось. Все произведения детского поэта и писателя Исакова Имроми веселые и оптимистичные, в них много полезных советов. После пребывания в лагере человек смог сохранить жизнерадостность. Имроми Исаков вместе с поэтом Даниилом Атниловым после войны сделал попытку возродить литературную жизнь в Дагестане. Трудно поверить, что автор строк, которые я привожу ниже, мог вести антисоветскую агитацию и пропаганду.
«ПРОПАЛ КОЗЛИК»
Перевод с татского языка В. Лифшица
…Два лукавых близнеца,
Два ленивых брата,
То на мать, то на отца
Смотрят плутовато.
Одного зовут Шумшуд –
Он не очень любит труд.
И сказать я не посмею,
Что приятен труд Шемею.
«ЧЕЙ ЭТО БУДЕТ ДОМ?
Перевод с татского языка Н. Найденовой
– А ну-ка, отгадайте, –
Сказал чабан Шемей, –
Зачем везут машины
Так много кирпичей!
– Про дом узнать хотите?
Ну, что ж, отвечу я:
В том доме будет школа
Для вас, мои друзья!
С Имроми Исаковым также сотрудничали переводчики М. Ивенсен и Я. Аким.
Хотелось бы найти и произведения И. Исакова в оригинале на татском языке.
Сын Имроми Исакова – Саади Имромович – детские годы провел без отца. Окончил Московский государственный педагогический институт им. Ленина, факультет славянской и западноевропейской филологии, славянских языков и методики их преподавания. Детство без отца не могло не оставить травму в душе ребенка. С. Исаков, вспоминая о том, как и при каких обстоятельствах ему пришлось увидеть отца, говорит, что и он «родом из Потьмы»: «Родился в Москве в 1955 году. Отец – Имроми Исаков — детский писатель. В июле 1956 года он был осужден за антисоветскую агитацию и пропаганду. Может по праву считаться первым советским диссидентом». «Мама повезла меня на свидание к отцу в лагерь, на положенные три дня в три года, чтобы показать отца: у всех детей в моем детском окружении были отцы, а у меня нет. Мама не врала, что отец у меня полярник или моряк. Повезла в лагерь, в Потьму, показала. Вот он, папа. Папа ЗК, политический».
В настоящее время Саади Исаков живет и работает в Германии и пишет, но его произведения для тех, кто уже давно стал взрослым.
Автор: Материал подготовила Ирина Михайлова
«Ковровая болезнь», или Заметки о выставке Марка Патлиса
Две недели января Марк Патлис баловал москвичей и гостей столицы своей не совсем обычной выставкой, необычной как по форме, так и по содержанию. Такого Выставочный зал на Манежной площади еще не видел – около 200 ковров из коллекции Патлиса, сотканные мастерами разных стран и разных столетий, были представлены любителям этого вида изобразительного искусства.
Две недели января Марк Патлис баловал москвичей и гостей столицы своей не совсем обычной выставкой, необычной как по форме, так и по содержанию. Такого Выставочный зал на Манежной площади еще не видел – около 200 ковров из коллекции Патлиса, сотканные мастерами разных стран и разных столетий, были представлены любителям этого вида изобразительного искусства. Да, я не ошибся – Марк Ефимович считает ковры теми же картинами, с той лишь разницей, что по ним можно ходить, и не только ходить...
Но с чего всё началось? И когда? В 1983 году молодой фотограф Марк Патлис проводил персональную выставку в Брюсселе. В помещении напротив расположилась огромная галерея ковров, которая принадлежала бакинскому коллекционеру, приехавшему в Брюссель в далекие 1960-е. Завязалось знакомство, породившее у Патлиса интерес к изысканным предметам коллекции знатока, а за ним и так называемую ковровую болезнь. Да-да, английские медики давно признали этот термин и ставят сей диагноз людям, которые находятся в энергетической зависимости от ковров. И вот, присоединившись к числу таких своеобразных пациентов, через пару лет Марк приобрел свой первый ковер. С тех пор на протяжении 30 лет коллекция постоянно пополняется, и сегодня она достигла 2000 наименований.
Маленькая справка. Марк Ефимович Патлис родился в 1958 году в Алма-Ате в еврейской семье, приехавшей в Казахстан из Литвы. Окончил Петрозаводский государственный университет. Является признанным специалистом по старинным коврам и гобеленам, известнейший коллекционер, создатель арт-галереи «Дача» и владелец «Декораторского ателье». Живет в Москве.
Возвращаясь к Манежу, не могу не расставить несколько акцентов в зале, в который на протяжении двух недель стекались тысячи людей. Здесь поражало всё. Первое – это то, что не было ни одного объявления с надписью «Ковры руками не трогать». Их трогали и гладили, скажу более – на них сидели и даже лежали, и это не возбранялось. Но, пожалуй, самое главное – это то, что от них невозможно было оторвать взгляда. Орнаменты, цветовые палитры, символы и даже сюжеты – всё это несет в себе магическое воздействие.
Эти ковры-самолеты то и дело уносили своих пассажиров то на трон Людовика XIV, то в горы Туркмении, купали в реках Кавказа и спускались на персидское подворье.
Экспозицию сопровождала поэтическая кинопритча Сергея Параджанова «Цвет граната», звуки речи и музыки которой доносились до каждого уголка Манежа. На мой взгляд, это очень тонкий ход со стороны организаторов выставки.
Сам же Марк Ефимович говорит о коврах вот что: «У каждого ковра своя душа, своя индивидуальность. Каждый из них самобытен и неповторим».
Притягательность этой необычной выставки оказалась настолько велика, что я посетил ее три раза – и каждый раз находил нечто новое, на первый взгляд скрытое или непонятное, в уже не раз просмотренных деталях ковров и гобеленов. И всякий раз, покидая Манеж, задумывался о том, что, кажется, за эти две недели Марк Патлис наверняка заразил и москвичей, и гостей столицы этой блаженной ковровой болезнью.
Автор: Материал подготовил Гарик Канаев