Неизвестный художник Ягдан Ягданов
За свою жизнь он написал более тысячи удивительных по красоте картин
Россия всегда славилась своими художниками. Они внесли большой вклад в мировое искусство и их картины бьют рекорды стоимости на мировых аукционах. Но большая часть талантливых художников России и их картины остаются без должного внимания общества.
Одним из таких художников среди представителей талантливых живописцев в среде горских евреев является Ягдан Ягданов. Среди нашей общины горских евреев его имя широко не известно, поэтому сегодня мне хочется рассказать об этом достойном сыне, который с трепетом относился ко всему, что связано с традициями, бытом и природой родной земли.
Малоизвестен, значит – не талантлив, возможно, скажет кто-то. Но многое зависит от отношения к своему творчеству самого человека и его судьбы в целом.
Художник Ягдан Завлунович Ягданов родился 25 сентября 1936 года в семье горских евреев в городе Буйнакске, где когда-то проживала большая горско-еврейская община.
Годы учебы в школе №3 имени Урицкого, как и у многих его сверстников, выпали на время, когда отцы таких как он мальчишек били фашистских захватчиков в Великой Отечественной войне, защищая своих детей, семью, свою Родину. Среди его школьных друзей был и Яков Новахов, имя которого известно многим в еврейской общественной среде.
Талант живописца у Ягдана Завлуновича стал проявляться еще в детские годы. Окончив школу в Буйнакске, после окончания войны Ягдан Завлунович уезжает учиться в город Ростов-на-Дону и поступает в художественное училище имени Грекова, которое он заканчивает в 1956 году, будучи уже 20-летним парнем. Для повышения своего мастерства Ягдан Ягданов решает поехать в Ленинград, и там, спустя несколько лет после окончания художественного училища, поступает учиться в 1972 году в академию художеств имени Репина.
Его преподавателем в академии художеств был известный профессор, Народный художник СССР, Виктор Михайлович Орешников, удостоенный многих государственных премий и четырех орденов, картины которого хранятся в Государственной Третьяковской галерее и Государственном Русском музее.
В 1978 году Ягдан Ягданов защищает свой диплом, написав картину «Объявление Советской власти в Дагестане». Ему присуждена квалификация художник- живописец, педагог.
Исследуя жизнь и творчество талантливого дагестанского художника, члена Союза художников СССР, сначала мне удалось выяснить судьбу двух его картин, которые хранятся в историко-краеведческом музее его родного города Буйнакска – «Объявление Советской власти в Дагестане» и «Встреча Красных партизан».
В этих картинах Ягдан Ягданов отразил приход Советской власти в Дагестан и приход Красных партизан в Дербент 24 апреля 2018 года.
В верхнем углу картины художник изобразил самого себя. Люди, изображенные на картине, с большой радостью принимают очередную смену власти. Но представители новой власти входят в город с немалой опаской. В этой картине можно увидеть еще один глубокий смысл. Эта монументальная работа художника больше похожа на прощание, нежели на встречу большевиков. Возможно, именно это стало причиной того, что в 80-годы эту картину нигде не выставляли.
Кроме того, мне удалось выяснить, что Ягдан Ягданов писал не только монументальные картины. У него очень много этюдов. В этих великолепных работах художник отражает свой родной край. Эти картины выполнены с большим мастерством, о них можно сказать – сочные, жизненные, душевные. Именно в этих этюдах проявилась вся теплота и искренность художника.
Мне посчастливилось узнать о судьбе еще многих его картин, которые хранятся в частной коллекции в Санкт-Петербурге и познакомиться с некоторыми из этюдов, хранящихся в этой коллекции. Я приложила много усилий, чтобы получить от владельца коллекции фотографии всех хранящихся у него картин Ягдана Ягданова.
Стремясь выяснить больше подробностей из жизни малоизвестного художника на просторах интернета, я нашла школу, в которой работал Ягдан Ягданов. Хочу выразить благодарность директору Детской художественной школы №7 в Санкт-Петербурге Татьяне Сергеевне Шабаловой за любезно предоставленную мне информацию о нашем земляке, а именно – отсканированную копию сохранившейся старой районной газеты 1980 года, на которой запечатлен наш земляк во время работы за мольбертом с детьми в школе.
В этой школе, где обучались дети с 4 по 10 класс, под руководством директора Галины Ивановны Шулепиной работал преподавателем Ягдан Ягданов. Мне удалось пообщаться с некоторыми из его коллег. Все высказывания людей о нем, как о личности и художнике, сводились к тому, что Ягдан Завлунович был человеком сдержанным, малообщительным и, можно сказать, замкнутым. Он был весь погружен в творчество, но при этом все помнят его как человека удивительно щедрого и внимательного к коллегам и детям.
Из воспоминаний его коллег: «Если Ягдану Завлуновичу удавалось в далекие 80-е годы достать редкие книги, связанные с искусством, то он обязательно покупал сразу на всех преподавателей художественной школы, с которыми работал, и щедро с ними делился. Однажды он пришел на работу с широчайшей улыбкой и со стопкой книг, их было штук 10, – купил на всех и был очень рад, тогда книги по искусству были дефицитом». Так вспоминают о нем коллеги.
Ягдан Ягданов с друзьями
Также мне удалось найти в интернете воспоминания некоторых его учеников из этой школы, которые говорят о своем учителе с большой благодарностью на различных форумах Санкт-Петербурга, связанных с обучением в художественной школе №7. Позже, в 1982 году, в школу, где работал художник, пришло новое руководство – Нина Александровна Замахина, с которой у Ягдана Завлуновича, как вспоминают его коллеги, сразу не сложились отношения, и он предпочел уйти работать в другую художественную школу. Но, к сожалению, пока не удалось установить, в какую именно.
«Ягдан Завлунович был предан искусству, которое было смыслом всей его жизни. Он не думал о распространении своих картин или об их продаже. Он просто их писал, находя в этом огромное удовольствие», – вспоминает в нашей беседе его земляк, директор историко-краеведческого музея города Буйнакска Микаил Магомедович Дугричилов, который лично был знаком с Ягданом Ягдановым и его родителями. В родной Буйнакск Ягдан Завлунович приезжал часто, здесь жили его родственники.
Поиски в интернете дали свои плоды и мне удалось найти нескольких из его племянников, двое из которых откликнулись на мое обращение. Я очень надеюсь, что с их помощью удастся выяснить больше подробностей из жизни до сих пор неизвестного многим художника.
Судьба мастера сложилась таким образом, что он не нажил богатства в обычном его понимании – финансов, недвижимости и прочего. Все его богатство – написанные им многочисленные картины, среди которых много работ карандашом и другие, число которых, как мне удалось выяснить, свыше одной тысячи. К сожалению, художник болел долгие годы, вел обособленный образ жизни, а последнее время он жил в маленькой квартире в Санкт-Петербурге и работал в своей художественной мастерской. Судьба большинства его картин по-прежнему остается неизвестна.
Сегодня картины Ягдана Ягданова хранятся в двух музеях и частных коллекциях в России и за рубежом.
Художник Ягдан Завлунович Ягданов ушел из жизни в 2001 году. Я очень надеюсь, что найдутся и другие его картины, и мы сможем познакомиться с его великолепными пейзажами, многие из которых отражают традиции нашего народа и родной край художника – Дагестан.
Читайте также
Все материалы рубрики
Лица и судьбы. Завалун Авшалумов
Он играл на кеманче так, будто его жизнь зависела от каждой композиции
Завалун Авшалумов родился в Дербенте в 1909 году в семье горских евреев Яшаиё и Сары Авшалумовых. Родители мальчика умерли от гриппа во время эпидемии в 1918 году в течение недели. Девятилетний Завалун остался сиротой, заботился о себе и шестилетнем брате.
У Завалуна не было родственников, которые могли бы взять братьев на воспитание. Рано оставшись сиротой, он ходил на железнодорожный вокзал и помогал пассажирам нести багаж, пел народные песни на улицах Дербента, чтобы прокормиться. С детства он хотел играть на кеманче. Завалун перебрался в Баку, чтобы научиться играть на этом народном струнном инструменте. Он добился того, что хотел: взял несколько уроков, а также приобрел еще одну профессию – парикмахер.
Недолго пробыл он в Баку. Выучившись на парикмахера, уехал в Москву, решив, что будет парикмахером днем и музыкантом – ночью.
Заработав достаточно денег, возвратился в Баку. Спокойным трудно было назвать характер Авшалумова. Подтверждением этому служит вся его жизнь. Через некоторое время он переплыл реку Aраз и попал в Иран (Персия), где его арестовали за то, что пересек границу без паспорта. Он притворился глухонемым и был освобожден. Прибыл в Тегеран, где присоединился к ансамблю музыкантов, играющих на народных азербайджанских инструментах.
Вскоре после окончания Второй мировой войны Завалун уехал из Ирана и пешком добирался с женой и грудным ребенком в Эрец-Исраэль. В 1969 году уехал из Израиля, чтобы следовать за детьми, которые уже эмигрировали в Соединенные Штаты. Он жил с сыном в Лос-Анджелесе, когда там его нашел музыкант по имени Джеффри Вербок в 1972 году.
Биографическая справка:
Джеффри Вербок родился и живет в Америке. Он известен как неординарная личность. Джеффри Вербок начал свои музыкальные занятия в возрасте 6 лет по классу пианино, а затем в 10 лет занялся игрой на гитаре. В течение 12 лет он брал уроки традиционной музыки у знаменитого Завалуна Авшалумова, признанного в мире одним из лучших знатоков азербайджанской музыки. Согласно утверждению «Института мировой музыки», Джеффри был признан Авшалумовым своим лучшим учеником и наследником его знаний. Джеффри Вербок проживает в настоящее время в Нью-Йорке, играет на таре и кеманче, принимает участие в концертах фольклорной музыки Азербайджана, известен музыкантам всего мира. В 2001 году он был удостоен ученой степени Государственной музыкальной академии от Азербайджанской музыкальной консерватории.
Из воспоминаний Джеффри Вербока:
«Чтобы общаться непосредственно с Завалуном, я должен был изучить один из языков, на которых он говорил: русский, персидский, турецкий, арабский или иврит. Я выбрал иврит, потому что мог читать на нем. Цион и позже его брат Симон, оба родившиеся в Израиле, - сыновья Завалуна, помогли мне изучить современный иврит.
Завалун и я становились ближе друг другу. После года дружбы учителя с учеником у нас были почти родственные отношения. Во время одной из наших встреч он сказал, что решил возвратиться на восточное побережье (Бруклин, Нью-Йорк), чтобы жить в окружении других своих детей и внуков.
Я был убежден, что он действительно последний из длинной череды музыкантов древней и великой старой традиции. Моя судьба и большая удача стать тем, кто продолжит его музыку. После того, как он уехал, я был подавлен до такой степени, что больше не мог наслаждаться радостями и удобствами проживания в южной Калифорнии. В течение трех месяцев я периодически беседовал по телефону с Завалуном. В середине одной из самых суровых зим, которые я помню, я уехал из солнечной южной Калифорнии в холодный, влажный несчастный Бруклин – Бoрo-парк. Завалун жил в ветхом доме на углу 43-й Стрит и 13-ой Авеню. Недостаток комфорта восполнялся духовностью. Прошли пять недель невероятно интенсивной музыки и музыкальных уроков. Я решил возвратиться в Лос-Анджелес, закрыть свой небольшой бизнес, освободить маленький уютный дом в Toпанге, сказать «до свидания» возлюбленной и переехать в Бруклин.
Завалун и я жили в одной квартире вместе три года, пока обстоятельства не потребовали от меня снять крошечную квартиру в Мидлтауне. И в течение следующих десяти лет я еженедельно виделся с учителем и другом. Мы очень много играли, обедали и ужинали вместе. Я даже напивался несколько раз. Завалун был моим учителем, и я следовал ему во всем, что он делал.
Он был невероятным тружеником. Я никогда в жизни не видел никого подобного Завалуну. Энергия, которая исходила от него, вливалась во все, что он делал. И по сей день я не встретил никого, кто сравнился бы с ним не только в музыке, но и непосредственно в жизни. Он был примером для меня, научил упорно трудиться, никогда не бояться поставленной задачи. Он играл так, будто его жизнь зависела от каждой его композиции.
Позже я понял, что Завалун играл упрощённую версию азербайджанского мугама. В то время я действительно не думал об этом, потому что хотел слышать энергию мугама, но не сложность его. Мне повезло, что я встретил Завалуна, а не какого-то другого профессионального исполнителя. Не думаю, что был бы столь же привержен музыке мугама, если бы был запуган его сложностью. Мугам фактически не изучен иностранцами.
Потребовалось почти четыре десятилетия интенсивного посвящения и случайного руководства со стороны других, чтобы распутать тайну мугама, и эта работа продолжается. Я благодарен за ту относительную простоту, с которой Завалун играл свою версию мугама.
Он часто надевал кипу и читал молитвы из еврейской книги. В первый раз я услышал, как он спел знакомые молитвы под мелодию мугама, которую он сыграл на кеманче, и был удивлен. Очевидно, многие евреи Кавказа и окрестностей поют еврейские молитвы в этой манере, столь отличающейся от того, что я слышал в синагоге на шабат в версии ашкеназских молитв. Я когда-то посетил синагогу персидских евреев. И представьте, они исполняли молитвы в манере, почти идентичной особенностям мугама. Часто это религиозные традиции, особенно литургии, которые продолжаются более или менее неизменно в течение долгого времени. Можно предположить, что у персидской и ашкеназской еврейской литургии есть параллельный азербайджанскому мугаму курс, если не один из источников вдохновения.
Завалун делал кеманчу сам, и я наблюдал, как он полировал и покрывал ее перламутром и лаком. Эти вещества, с которыми он работал, были ядовитыми. К тому же, он очень много курил. Мастер болел хронической обструктивной болезнью легких, эмфиземой, астмой и бронхитом. Он страдал ужасно, особенно в последние дни жизни. Музыкант возвратился в Израиль, чтобы быть похороненным на своей еврейской родине.
Я был опустошен его смертью, утратой замечательного друга и наставника. Отчаивался из-за провала попытки самому изучить его музыку. Решил поехать в Азербайджан, чтобы узнать, есть ли музыканты-исполнители в этой древней традиции. Я узнал имя человека, который был руководителем одного из правительственных учреждений, написал письмо, попросил, чтобы он прислал мне приглашение посетить Советский Азербайджан как гость правительства, а не как турист. Это позволило мне посвятить все свое время моей цели и общаться с исполнителями мугама.
Первое мое посещение продлилось всего 12 дней, но было столь же важным, как и моя первая встреча с Завалуном. Древняя традиция была жива. Это означало, что я больше не должен нести воображаемое бремя, что выживание этой традиции опирается только на мои плечи. Жива была кеманча, было много учителей большого искусства, и было также много нетерпеливых студентов. Моя благодарность Завалуну, приобщившему меня к тогда еще неизвестному миру художественной культуры Кавказа, к неподражаемой индивидуальности, не знает границ».
Из книги «Самородки Дагестана».
Автор Ирина Михайлова