В преддверии Дня Победы я хочу рассказать о моем дедушке – Семене Наумовиче Хананаеве (рабби Ханино бен Илягу).

Родился он в декабре 1913 года, а в пятилетнем возрасте остался без отца, которого убили во время чудовищного погрома в Еврейской Слободе весной 1918-го. Из этого же поселка, но уже называвшегося Красной Слободой, он ушел на Великую Отечественную войну. Дед говорил, что все верили, что война продлится недолго, и поэтому шли на войну без страха, с верой в победу.

Вначале дед обучался военным навыкам в Азербайджане, но к осени 1941 года его увезли в Иран, а затем опять в Дербент. Здесь произошла незабываемая встреча – к нему приехала жена и показала ему новорожденного сына, которого он не видел.

Служил дед в дорожно-эксплуатационном полку (ДЭП) 44 армии. Вскоре из Дербента их перевели в Новороссийск, а затем в Керчь. Большинство военных дорог они прошли пешком. Холод, голод, ноги израненные... В Керчи они увидели страшную картину – огромное множество убитых. Море было красным от крови наших солдат. Ужасающее зрелище – тела детей и женщин на обочинах дорог, которые даже некогда было хоронить.

И в один из таких суровых и страшных дней в марте 1942 года в Керчи их настиг враг. Там мой дед попал в плен – они и опомниться не успели, как их уже гнали как овец под дулами немецких автоматов. Из Керчи в Гомель пленных вели их пешком, издеваясь и избивая. Их, голодных и замерших, заставляли собирать картофель на полях, а тех, кто съест украдкой хоть одну картофелину, расстреливали. Дед говорил, что девиз у них тогда был такой – нужно победить смерть и врага во что бы то ни стало. Враг измучил их, но не победил, и все верили в скорую победу, верили, что настанет час расплаты. На бегство дед и его товарищи рассчитывать не могли, так как пока они обдумывали план, их уже увозили в другой город. Целый год они просидели в концлагерях Украины, некоторые не могли вынести пыток и насилия – и выдавали себя за евреев, зная, что их сразу расстреляют. «А мы,– рассказывал дедушка, – назло врагу и смерти, во имя жизни, под чужими фамилиями и именами старались сохранить свою жизнь, чтобы отомстить врагу за все злодеяния. Мы, евреи, каждую минуту ждали смерти, многие знали, что мы евреи, но нас не выдавали. Мы верили в победу над врагом и с надеждой на спасение терпели невыносимые мучения».

Голодные, больные, раненые, они не сдавались, пока не приходило время героически погибнуть. На пути через Львов в Польшу видели развалины, заживо похороненных людей. В Польше запомнился город Краков, мертвый, весь в руинах. Из Польши через город Кёльн, через реку Эльбу их переправили в город Магдебург. Некоторое время дедушка оставался в этом городе. Надежды таяли. Думали бежать – расстреляют так расстреляют… Поползли слухи, что если они даже и вернутся домой, то их, как побывавших в фашистском плену, расстреляют как предателей. Но мой дед сказал, что всё равно лучше умереть у себя на Родине, и надеялся снова увидеть жену и детей.

Однажды он услышал, как неподалеку сел самолет, а затем увидел, как разбежались охранявшие лагерь фашисты... Это был американский самолет. «Ура!» – кричали из последних сил пленные. А потом пришли военные, они говорили на русском языке о том, что Родина ждет своих сыновей…

Те, кто остался в живых, оказались в госпитале. «Мы спасены, слава Б-гу», – кричали от радости. Позднее все удивлялись, как они вообще смогли выжить в таких страшных условиях. Пленных встретили хорошо, одели, накормили, но не прекращались слухи о том, что тех, кто был в плену, сразу расстреливают. От страха очень многие не поехали домой, остались на чужбине, но дедушка надеялся и верил. Ему так хотелось увидеть свою семью! И он вернулся, обнял жену и детей. Никто его не арестовал. На родине он узнал, что 17 его двоюродных братьев погибли, сгорели в той страшной войне.

Мой дед прожил достойную жизнь, трудился, растил детей и внуков, научил всех их любить Родину. Память о нем живет в наших сердцах, а значит – он жив, он с нами!

Автор: Материал подготовила Ирина Зарбаилова