Освенцим. История одной любви
Солнце садится, я стою за воротами Освенцима рядом с моим дедом...
Солнце садится, я стою за воротами Освенцима рядом с моим дедом, Говардом Клетенбергом.
Сегодняшний день истощил его эмоционально и физически. На обратной дороге нам встретилась группа из 25 подростков и шестерых взрослых. Они приехали из Марокко и шли с французским переводчиком. Мой дед пережил Холокост, его татуированные руки – свидетельство пребывания здесь. Группа заинтригована и приближается – и через пару минут уже очарована историей, которую я слышал много раз.
Солнце зашло за Освенцим,
но не для еврейского народа
Переводчик уже показывал на время, и большинство посетителей Освенцима разошлись. Но мой дед продолжает свой рассказ о том, как его и тысячи других людей везли в этот страшный пункт назначения в вагонах для скота.
Он описывает клаустрофобию, вонь, страх, звуки и странные сцены. Это был сентябрь 1943 года. Условия были непригодны для житья, и он бы умер здесь, но фашистам нужна была рабочая сила, и его отправили в другой лагерь в Австрии, в Маутхаузен.
Каждый вечер в этом лагере после изнурительного рабочего дня его товарищей и его самого заставляли раздеться и принять ледяной душ. Это продолжалось в течение 30 дней, пока их не перевезли в другое место – в Берген-Бельзен. Мой дедушка рассказывает, что там не было ни еды, ни канализации, ни работы, ни надежды. Это был буквально лагерь смерти.
15 апреля 1945 года британские войска освободили Берген-Бельзен, но мой дед был очень слаб и лег умирать рядом с кучей трупов. Но какая-то молодая девушка умоляла спасти его, хотя остальные не верили, что он выживет. Его пытались выходить, но Говард был тяжело болен. В один прекрасный день он проснулся и никого не увидел в комнате. Он решил выползти на дорогу, и, к счастью, военный автомобиль подобрал его и увез в больницу. Скоро Говарду повезло уехать в Канаду к родственникам. Он нашел работу, выучил язык и начал восстанавливать свою жизнь.
Спустя несколько месяцев он узнал, что девушка, которая спасла ему жизнь, тоже находится в Торонто. Разумеется, он разыскал ее, чтобы поблагодарить. Но потом он начал ухаживать за ней и через три года они поженились.
Дедушка показывает их совместные фотографии. Видно, что прошло целых 60 лет, а эти двое всё еще полны сил. Слушатели в полном изумлении, а Говард сверкает своей фирменной улыбкой, которая отражает оптимизм, веру, надежду и любовь.
Солнце зашло за Освенцим, но не для еврейского народа – и уж точно не для моего дедушки.
Автор: Adam Samuel
Источник: aish.com
Читайте также
Все материалы рубрики
Евреи бегут из Бельгии: седер как символ семейного Исхода
Отправляясь на семейный седер в Брюсселе, я заметно нервничал...
Отправляясь на семейный седер в Брюсселе, я заметно нервничал.
Вместе с пятимесячным сыном я сел на поезд и отправился в путь. Я не волновался по поводу угрозы терроризма. К своим 19-ти годам в родном Израиле я уже пережил две интифады и ракетные удары в Персидском заливе. У меня выработался психологический иммунитет к таким стрессам и их последствиям.
Бельгия встретила их с распростертыми объятиями.
Но с тех пор все изменилось
Я опасался семейного исполнения песни «Эхад ми Йодеа», когда мои родственники начинают кричать и стучать кулаками по столу. Привыкший к этой традиции, я спокойно пережидал этот апогей.
Но я боялся, что мой маленький Илай этого не выдержит.
Всю прошлую неделю я ждал шанса вырваться из этого безумия, но теперь вижу, что все мои опасения были напрасны. Наша семейная «Эхад ми Йодеа» была не похожа сама на себя – каждый год за нашим семейным столом в седер собирается все меньше и меньше родственников. И я вдруг понял, что многие мои родственники, как и другие евреи моего возраста, покидают страну из-за антисемитизма.
За последние 15 лет мои бельгийские родственники не раз «прощались» с молодыми бунтовщиками: кто-то теперь служит в ЦАХАЛе, кто-то уехал в США, а кто-то – в Лондон.
В этом году я приехал в Брюссель на «прощальный» седер моего двоюродного брата и его жены – они переезжали во Флориду.
Я спрашивал Джоэла Рубинфельда, основателя бельгийской Лиги по борьбе с антисемитизмом и бывшего президента CCOJB, была ли моя семья исключением в желании эмигрировать.
«Боюсь, что нет, – сказал он. – Эмиграционный процесс начинается. В Европе мы можем переселяться куда угодно, но получить визу в США, Австралию или Канаду – проблематично».
Еще в 2014 году Рубинфельд предупреждал бельгийское еврейское сообщество, что наступает начало «Исхода» из-за антисемитизма.
В прошлом году 287 евреев репатриировались в Израиль из Бельгии. Это самый высокий показатель за последнее десятилетие. По данным израильского правительства, с 2010 по 2015 год в среднем 234 бельгийских еврея ежегодно совершали алию, что на 56% больше, чем в 2005–2009 годах (примерно 133 человека в год).
В отличие от французских евреев, которые говорят только на одном языке, бельгийские евреи владеют двумя, а то и тремя языками, что существенно облегчает их иммиграцию.
Недавно я общался в чате со своей тетей Сильвией, живущей в Израиле вместе с детьми и супругом. Когда мы с ней говорили в предыдущий раз, ее иврит был ограничен фразами вроде «У меня есть желтый карандаш».
Я и не знал, что они посещали ульпан, подготавливая своих детей к жизни в Израиле. Сейчас они живут в пентхаусе в Тель-Авиве.
15 лет назад, задолго до начала антисемитского исламизма в Европе, Сильвия с мужем заявили, что уедут из Бельгии, если Национальный фронт придет к власти.
Во время седера я узнал, что в прошлом году другой мой дядя получил израильское гражданство вслед за двумя своими детьми, служащих сейчас в ЦАХАЛе.
Я вспоминаю противоположное мнение его покойной матери, моей двоюродной бабушки. Будучи волевой женщиной польского происхождения, она пережила Холокост, скрываясь в Бельгии. Она всегда гордилась своей «приемной страной», где они с мужем выжили и процветали.
Я спросил ее дочь, которая собирается уехать во Флориду вслед за своими детьми, почему она не разделяет привязанности своей покойной матери.
«После возвращения из Польши, где еще до Холокоста притесняли евреев, моя мама и все ее поколение были благодарны Бельгии, – ответила тетя. – Бельгия встретила их с распростертыми объятиями. Но с тех пор все изменилось».
Автор: Cnaan Liphshitz
Источник: JTA