«Живите только плача и крича» - так писал знаменитый поэт, Лауреат Нобелевской премии по литературе Иосиф Бродский. И надо сказать, что он сам следовал этому девизу. В его жизни было много драматических событий, которые он стоически перенес, и, не оглядываясь на прошлое, продолжал писать, оторванный от привычного круга: семьи, дома и родины.

Иосиф Александрович Бродский родился 24 мая 1940 года в еврейской семье в Ленинграде. Через год началась война, и отец ушел военным фотокорреспондентом на фронт, а маленький Иосиф с матерью остались в блокадном Ленинграде. Детство Иосифа прошло в маленькой комнате в коммуналке в условиях военной и послевоенной бедности. Из событий тех лет у Бродского остались смутные воспоминания: пустые витрины магазинов, лучи прожекторов, освещающие черное небо.

Когда Иосифу исполнилось 15 лет, он решил оставить школу и поступить во Второе Балтийское училище: ему страстно хотелось стать подводником. Он успешно сдал экзамены, прошел медицинскую комиссию, но в училище его все равно не приняли. Причина была проста и банальна: пятый пункт. Когда выяснилось, что Бродский еврей, ему назначили повторную медицинскую комиссию и обнаружили несовместимые со службой недостатки, а именно - астигматизм левого глаза.

Иосиф был вынужден вернуться в школу, где проучился ровно год, и без всякого сожаления бросил ее. Материальное состояние семьи ухудшилось, отца, капитана третьего ранга, уволили из армии на основании Ждановского указа, запрещавшего евреям, имеющим высокое звание, заниматься политработой. И Иосиф рвался трудиться, чтобы поддержать семью, считая, что занятия в школе - пустая трата времени.

Он устроился фрезеровщиком на завод «Арсенал». А через год, когда ему исполнилось 16 лет, загорелся идеей стать врачом-нейрохирургом, и, недолго думая, отправился в морг работать помощником прозектора. Но и эта специальность пришлась юноше не по душе, и уже очень скоро он оставил мечты о карьере врача и ушел из морга. Затем какое-то непродолжительное время поработал истопником в котельной, пока судьба не занесла его в состав геологической экспедиции, с которой он в качестве рабочего с 1957 по 1961 год побывал на Белом море, в Восточной Сибири и Северной Якутии, на Анабарском щите.

В перерывах между путешествиями Иосиф знакомится с известными творческими людьми того времени - Евгением Рейном, Владимиром Уфляндом, Булатом Окуджавой и другими. Его тяга к общению с поэтами, музыкантами и художниками объяснялась тем, что в 18 лет Иосиф начал писать стихи. И уже в феврале 1960 года произошло первое публичное выступление Бродского на «турнире поэтов» в Ленинградском дворце культуры им. Горького. Иосиф прочитал знаменитое «Еврейское кладбище»:

Еврейское кладбище около Ленинграда.

Кривой забор из гнилой фанеры.

За кривым забором лежат рядом

юристы, торговцы, музыканты, революционеры.

Для себя пели.

Для себя копили.

Для других умирали.

Но сначала платили налоги,

уважали пристава,

и в этом мире, безвыходно материальном,

толковали Талмуд,

оставаясь идеалистами.

Может, видели больше.

А, возможно, верили слепо.

Но учили детей, чтобы были терпимы

и стали упорны.

И не сеяли хлеба.

Никогда не сеяли хлеба.

Просто сами ложились

в холодную землю, как зерна.

И навек засыпали.

А потом - их землёй засыпали,

зажигали свечи,

и в день Поминовения

голодные старики высокими голосами,

задыхаясь от голода, кричали об успокоении.

И они обретали его.

В виде распада материи.

Ничего не помня.

Ничего не забывая.

За кривым забором из гнилой фанеры,

в четырёх километрах от кольца трамвая.

Подобные строки, прочитанные публично, в разгар антиеврейской кампании, озадачили многих. Бродский начинает набирать популярность как поэт. Мелодичным, гипнотизирующим голосом он читает стихи в студенческих компаниях, в мастерских знакомых художников и в кругу друзей-поэтов. Его стихи, переписанные или набранные на печатной машинке, начинают «ходить по рукам».

В конце концов, юным поэтом стали интересоваться не только люди, любящие поэзию, но и совершенно от нее далекие - сотрудники КГБ. Первый арест Бродского произошел из-за выхода в свет рукописного журнала «Синтаксис», где обнаружилась подборка его стихов. Тогда его быстро отпустили, но через некоторое время арестовали снова. Но и тут ему повезло - его продержали сутки и отправили восвояси.

Но в 1963 году все то, что так долго копилось против него, вылилось наружу - в газете «Вечерний Ленинград» была опубликована статья под названием «Окололитературный трутень». В ней высмеивались стихи поэта, и осуждался его «паразитический образ жизни». За этим последовали принудительные психиатрические экспертизы. Поэта по нескольку недель держали в сумасшедшем доме, где подвергали разного рода унизительным процедурам. Позже он говорил, что в тюрьме чувствовал себя гораздо лучше, чем в психиатрической больнице.

Дело о тунеядце Бродском завершилось судом, и поэт был приговорен к принудительным работам в отдаленной местности. Его этапировали в Коношский район Архангельской области. Как ни странно, но этот период он называл самым счастливым в своей жизни. Бродский поселился в избе в деревне Норенская, трудился на тяжелых батрачных работах, писал стихи и много читал. Друзья посылали ему в ссылку книги и журналы.

Через полтора года он вернулся в Ленинград. Попытки напечатать сборники стихов заканчивались неудачей, и Бродский занимался переводами, писал рецензии и небольшие обзоры. Между тем, популярность росла, его произведения распространялись в самиздате, он выступал на квартирниках у друзей и знакомых. После случая с его арестом и судом он стал интересен западным журналистам. В иностранных изданиях печатали его стихи, а университеты звали выступить на лекциях. А в 1971 году его даже избрали членом Баварской Академии Изящных искусств.

Терпение властей лопнуло, и в 1972 году ему предложили на выбор два варианта развития событий: немедленная высылка за границу, лишение советского гражданства или же очередное тюремное заключение. Бродский выбрал первое, и в этом же году покинул навсегда родину и улетел в Вену: то был особый маршрут, специально предназначенный для еврейской эмиграции.

В этом же году Бродский переезжает в США, где сразу же устраивается в Мичиганский Университет. Он преподает русскую литературу, поэзию, теорию стиха, выступает с лекциями и чтениями стихов. На протяжении всей своей жизни Бродский преподавал в 6 американских и британских университетах.

С каждым годом здоровье поэта, подорванное тяжелой работой в ссылке и испытаниями, пережитыми в СССР, стремительно ухудшалось. Инфаркты следовали один за другим, и в 1978 году ему сделали операцию на сердце. Родители поэта в который раз попытались приехать к сыну, но советская бюрократическая машина была неумолима - отказ следовал за отказом. 12 раз они пытались вылететь в США, и 12 раз власти оказывались глухи к их просьбам. Родители Бродского так и не увидели своего сына - умерли раньше, чем пал железный занавес. Иосифу не позволили даже проводить их в последний путь - человеку, лишенному советского гражданства, нечего делать в Союзе.

Думаю, можно не оставлять комментариев под этим стихотворением, написанным Бродским после смерти матери:

Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга,

нет! как платформа с вывеской "Вырица" или "Тарту".

Но надвигаются лица, не знающие друг друга,

местности, нанесенные точно вчера на карту,

и заполняют вакуум. Видимо, никому из

нас не сделаться памятником. Видимо, в наших венах

недостаточно извести. "В нашей семье, - волнуясь,

ты бы вставила, - не было ни военных,

ни великих мыслителей". Правильно: невским струям

отраженье еще одной вещи невыносимо.

Где там матери и ее кастрюлям

уцелеть в перспективе, удлиняемой жизнью сына!

То-то же снег, этот мрамор для бедных, за неименьем тела

тает, ссылаясь на неспособность клеток -

то есть, извилин! - вспомнить, как ты хотела,

пудря щеку, выглядеть напоследок.

Остается, затылок от взгляда прикрыв руками,

бормотать на ходу "умерла, умерла", покуда

города рвут сырую сетчатку из грубой ткани,

дребезжа, как сдаваемая посуда.

Вот так «плача и крича» жил Бродский в эмиграции. Тоску по родине и по оставленному в Ленинграде миру он заполнял упорной работой - переводил, писал статьи, эссе, вел лекции, которые читал вдохновенно и поэтично, пытаясь открыть тайны русской литературы молодым американцам. Кроме того, его материальное положение позволяло ему помогать соотечественникам, как и он оказавшимся на чужбине.

Его вклад в развитие культуры был высоко оценен в 1987 году, когда он получил Нобелевскую премию. Речь, произнесенная Иосифом на церемонии вручения, запомнилась многим, и явила собой вдохновенную проповедь поэтическому искусству. Бродский и тут не изменил себе. Он вложил глубокую философию в несколько абзацев текста.

«Я благодарен вам за тех, кого ваши решения побуждают и будут побуждать читать стихи, сегодня и завтра. Я не так уверен, что человек восторжествует, как однажды сказал мой великий американский соотечественник, стоя, как я полагаю, в этом самом зале; но я совершенно убежден, что над человеком, читающим стихи, труднее восторжествовать, чем над тем, кто их не читает».

Через 9 лет после того, как он произнес эти слова, в 1996 году, поэта не стало. Сердце его остановилось, когда поздней ночью он готовился к весеннему семестру в университете. Ему было 55 лет. Так завершил свой земной путь Иосиф Бродский, которому удалось вырваться за границы советской действительности, и чье творчество стало воистину интернациональным, и не зря он часто повторял: «Я - еврей, русский поэт и американский гражданин».

Автор: Материал подготовила Мария Пейсахова