Рав Ицхак Зильбер о недельной главе Ки тиса
Недельная глава «Ки тиса» («Когда будешь вести счет») начинается с заповеди, предписывающей каждому еврею в возрасте от двадцати лет и выше.
Недельная глава «Ки тиса» («Когда будешь вести счет») начинается с заповеди, предписывающей каждому еврею в возрасте от двадцати лет и выше, приносить пожертвование во имя Б-га размером строго в полшекеля: богатый должен дать не больше, и бедный — не меньше, чем полшекеля (30:14—15). С этого приношения и началось строительство Мишкана.
Слово «трума» — «пожертвование» (если вы помните, так называлась одна из предыдущих глав) происходит от слова «леарим» — «поднять, отделить». Пожертвование — это то, что человек отделяет от своей собственности на святое дело. В первых трех стихах главы «Трума»(25:1—3) слово «трума» повторяется трижды, что указывает на три пожертвования. В первый раз евреи дали по полушекелю, когда их считали. Из этих полушекелей, принесенных 603 550 людьми, были изготовлены серебряные подножия, в которые вставлялись бревна для стен Мишкана и столбы для разделяющей завесы. Во второй раз каждый еврей дал по полшекеля на приобретение жертвоприношений и всего остального, необходимого для службы в Храме. В третий раз каждый давал собственно на строительство Мишкана, и здесь участие не было одинаковым; каждый давал, что имел: кто — голубую шерсть, кто — лен, кто — золото, кто — серебро.
Заповедь о полушекеле — одна из 613 заповедей Торы. Каждый мужчина, начиная с двадцатилетнего возраста, обязан был, пока существовал Храм, приносить полшекеля на годовые расходы Храма (мы упоминали об этом в главе «Тцаве», говоря о равной доле каждого еврея в священной службе).
Первого адара объявлялось начало сбора полушекелей, которое завершалось к нисану. Первого нисана в Храме начинался новый финансовый год, т.е. с первого нисана в Храме приносили жертвы, приобретенные на средства, собранные для этого года.
Собранные по всей стране полушекели хранились в специальном помещении. Когда надо было взять оттуда деньги, посылали за ними коhена. Процедура извлечения денег была продумана до мелочей.
Всякое дело надо стараться выполнить так, чтобы не дать никакой пищи для толков и подозрений. Поэтому тот, кто выносил полушекели из комнаты, входил в нее в одежде без карманов и подкладки, босой — без обуви и без носков, даже борода у него должна была быть редкая, чтобы в ней ничего нельзя было спрятать. А если ему вздумается положить в рот монету-другую?! Требовалось, чтобы, входя и выходя, он непрерывно говорил: «вот я беру, вот я выношу…» Зачем все это нужно? Ведь выбирали для этой цели честнейшего из честных? Но в жизни человеческой случается разное. Скажем, человек разбогатеет. Начнутся разговоры: понятное, мол, дело, у жирного горшка потрешься — разжиреешь. А обеднеет коhен, выносивший корзину с полушекелями, — тоже повод для пересудов: краденое впрок не пойдет —
Б-га не обманешь! Воровать нельзя вообще, а у Храма — тем паче!
Итак, все евреи имели одинаковую долю в службе в Мишкане, никто не мог похвастаться, что вложил в нее больше другого. И так же обстояло дело в Храме.
Когда царь Давид должен был внести плату за участок земли для Храма, он разделил требуемую сумму на двенадцать частей, так что каждое колено внесло по пятьдесят шекелей. Что стоило царю самому уплатить эти шестьсот шекелей? Но он хотел, чтобы весь народ участвовал в покупке. Так беднейший нищий и самый благополучный богач оказывались равными участниками в обеспечении службы и приобретении места для Храма (см. Шмуэль II, 24:24; Диврей hа-ямим, 21:26).
А в чем смысл полушекеля? Было бы логично дать этой монете собственное название, а не обозначать ее как часть чего-то.
Раби Шломо hа-Леви Алкабец (автор «Леха, доди, ликрат кала» — молитвы, которую мы читаем в пятницу вечером) говорит: «Каждый еврей, как бы праведен он ни был, — это только часть. Выполнение всех заповедей Торы (мы уже говорили об этом при разборе главы “Итро”. — И.З.) невозможно в одиночку. Все евреи вместе — одно целое, каждый в отдельности — только часть».
В праздник Пурим (он приходится на месяц адар) существует обычай перед чтением Свитка Эстер давать пожертвование — половину основной монеты страны — в память о полушекеле времен Храма (некоторые люди дают три половинки — в память о том, что слово «трума» сказано трижды).
В главе подробно рассказывается о том, как в отсутствие Моше-рабейну толпа египтян, вышедшая из Египта вместе с евреями, крича, что поверила в Единого Б-га, сделала золотого тельца, и среди евреев нашлись такие, что поклонились ему и принесли жертвы. Сорок дней молился Моше, чтобы евреи в наказание за этот грех не были истреблены в пустыне. И он добился у Б-га прощения.
«А теперь иди, веди народ, куда Я говорил тебе (велел ему Всевышний. — И.З.). Вот, мой ангел пойдет перед тобою. А в день, когда Мне взыскать (т.е. в случае, если еще согрешит народ. — И.З.), Я взыщу с них за грех (т.е. и за грех тельца тоже. — И.З.)» (32:34).
Евреи были прощены. Но в словах Всевышнего о дальнейшем пути содержалось очень важное изменение.
До сих пор жизнь евреев в пустыне не подчинялась законам природы, во всем ясно виделась рука Всевышнего. Теперь же все должно было идти более естественно, ибо сказал Б-г, что отныне не Он Сам, а Его посланец (ангел) поведет евреев дальше.
«И говорил Г-сподь Моше: “Иди, поднимись отсюда (движение в Обетованную землю — это подъем. — И.З.), ты и народ, который ты вывел из Египта, в землю, о которой Я клялся Авраhаму, Ицхаку и Яакову, говоря: твоему потомству дам Я ее. И Я пошлю перед тобою ангела, и изгоню кнаани, эмори, и хити, и призи, хиви и йевуси, — в землю, текущую молоком и медом. Ибо Я не пойду в твоей среде — ибо народ жестоковыйный (т.е. упрямый. — И.З.) ты…” (33:1—3).»
Моше стал просить, чтобы Б-г по-прежнему вел народ. «И сказал: если я обрел милость в Твоих глазах, мой Господин, пусть же пойдет Г-сподь в нашей среде — ибо народ жестоковыйный он» (34:9).
Непонятно! Причину, по которой Б-г не хочет идти с евреями («ибо народ жестоковыйный ты»), Моше приводит, чтобы убедить Б-га пойти с народом («ибо народ жестоковыйный он»).
По существу, Моше говорит Всевышнему: да, правда, евреи — народ упрямый, «с жесткой шеей», их не повернешь, не сдвинешь, но, чтобы жить по законам Торы, не отступать от них, даже если все над тобой смеются, даже если ты выглядишь круглым дураком, надо быть твердым, как скала. Для этого требуется народ «жестоковыйный». Да, именно это — причина, чтобы Б-г шел «среди нас», потому что именно народ «с жесткой шеей» подходит для жизни по Торе.
Мне вспоминается несколько случаев, неплохо иллюстрирующих это утверждение. На крупном военном заводе оптических приборов под Казанью «ходил в начальниках» один верующий еврей. Всю жизнь он в субботу вертелся по цехам, не работая и не подписывая бумаг. Во время войны он очень многих устроил на работу, обеспечил жильем. Один из тех, кому он помог, и рассказал мне историю, которой был очевидцем. Завод нуждался в каком-то редком сплаве. Требовалось решение Министерства обороны. Приехал представитель из Москвы, состоялось заседание (в пятницу вечером), в качестве представителя от завода выступил этот еврей и убедил всех, что сплав заводу необходим. Представитель из Москвы сказал: «Ладно, отпустим вам этот сплав. Пишите заявку, я подпишу». Мой рассказчик, который успел заприметить, что этот еврей не пишет в субботу, подумал: «Как он выкрутится? Тут и директор завода, и все начальство…» Что ответил этот «коммунист»? — «Я думаю, вы лучше меня сформулируете». Москвич вскипел: «Что вы ерунду городите! Вам надо — вы и пишите, а я подпишу». Наш еврей: «Пишите вы». И так несколько раз, пока москвичу не надоело. Он написал и подписал. Имя этого еврея, благословенна его память, — Борис Соломонович Сафьян.
А однажды, помню, и со мной случилось что-то похожее. В субботу, как раз в день поминовения отца, благословенна его память, 26 тамуза — 7 июля 1945 года, я проводил с учениками предэкзаменационную консультацию. Вбегает директор с какой-то бумагой: «Исаак Яковлевич, кроме вас уже все учителя подписали. Бумагу надо срочно сдать в Министерство просвещения. Подпишите». Я ответил: «Ребята нервничают, волнуются — завтра у них экзамен, вы идите к себе, я отвечу на их вопрос и зайду к вам через пять минут». Он вышел, а я сказал ребятам: «Что-то у меня голова разболелась, я ухожу», и отправился восвояси. И пришел в техникум к экзамену — в воскресенье. Директор: «Что с вами было? Я ведь ждал!» Я извинился: «Ох, совсем забыл».
Такое случается в жизни нередко. Лучше бояться Б-га, чем людей. Б-г всегда выручит.
Рав Ицхак Зильбер
«Толдот Йешурун»
Автор: Материал подготовил Asher Shaulov
Рав Ицхак Зильбер о недельной главе Тецаве
В недельной главе «Тцаве» («Прикажи») говорится о священной службе в Храме и, в частности, о том, что первосвященник Аhарон, брат Моше, и его сыновья-коhены должны служить в Храме только в специальном одеянии.
В недельной главе «Тцаве» («Прикажи») говорится о священной службе в Храме и, в частности, о том, что первосвященник Аhарон, брат Моше, и его сыновья-коhены должны служить в Храме только в специальном одеянии.
Рядовой священнослужитель обязан во время службы надевать четыре одеяния из льняной ткани: штаны до колен, поверх них — рубаху до пят, пояс с вплетенными в него шерстяными нитями и особый головной убор — именно это, не больше и не меньше. Если коhен наденет еще что-то, например талит катан, и в таком виде будет выполнять службу, вся его работа окажется напрасной и ее надо переделать. То же происходит, если он не надел что-то из предписанных четырех одеяний.
Первосвященник должен дополнительно надеть еще четыре одежды: хошен (нагрудник), эфод (нечто вроде фартука), меил (верхнюю рубаху) и циц (налобную пластину), т.е. всего восемь одеяний. Если первосвященник надел не восемь одеяний, а, скажем, семь или девять, вся его служба недействительна. Если одна из одежд была разорвана или испачкана, мала ему или велика, служба считается недействительной и ее надо повторить. Ибо сказано: «И сделай священные одеяния Аhарону, твоему брату, для славы и для великолепия» (28:2). А когда одежда не в порядке, нет в этом ни чести для носящего ее, ни красоты. В Храме же все должно быть прекрасно, и это правило обязательно и для первосвященника, и для рядового коhена.
Теперь попробуем представить себе, как выглядели дополнительные одеяния первосвященника.
Меил — верхнее одеяние целиком из голубой шерсти — надевался на нижнюю рубаху. По подолу меила шли 72 золотых колокольчика между шариками из голубой, пурпурной и красной шерсти, сотканными вместе в виде плодов граната.
На меил надевался эфод.
Эфод похож на фартук, но надеваемый сзади, так что впереди оказывались пояс и наплечники (вроде эполет). Эфод ткали вместе с поясом. Получался цельный кусок ткани, только пояс, шедший по верхнему краю эфода, выступал с обеих сторон «фартука». Наплечники были сотканы отдельно и прикреплялись к поясу. Ткань для эфода, его пояса и наплечников ткали особым образом. Одну золотую нить скручивали с шестью нитями голубой шерсти, еще одну — с шестью нитями пурпурной шерсти, еще одну золотую нить скручивали с шестью нитями красной шерсти, потом еще одну — с шестью льняными нитями. Все 28 ниточек соединяли в одну нить и ткали из нее ткань.
Священник надевал эфод со спины, опоясывался поясом и таким образом поддерживал эфод, а наплечники перекидывал через плечи, так что они свисали впереди немного ниже плечей. В золотую лунку на каждом из наплечников был вставлен драгоценный камень оникс. На камнях были выгравированы имена двенадцати сыновей Яакова в порядке их рождения — по шести на каждом.
К наплечникам эфода прикреплялся хошен — нагрудник. Через два золотых кольца на его верхнем крае пропускали золотые цепи, крепившиеся — двумя концами каждая — в золотые ячейки на наплечниках спереди, а через два золотых кольца на его нижнем крае пропускали две нити голубой шерсти, которые крепились к золотым кольцам на нижних концах наплечников, т.е. сзади.
А как был сделан хошен? Из такой же нити, как у эфода (напомню еще раз — в одну нить из 28 составных соединили 1 золотую нить плюс 6 нитей голубой шерсти, 1 золотую нить плюс 6 нитей пурпурной шерсти, 1 золотую нить плюс 6 нитей красной шерсти, 1 золотую нить плюс 6 нитей льна), соткали ткань длиной в локоть и шириной в пол-локтя, сложили пополам и получился двойной квадрат со стороной в пол-локтя. Внутрь вложили пергамент с Именем Всевышнего.
Снаружи в хошен вставили 12 золотых лунок, в четыре ряда по три лунки в каждом (три — по числу наших праотцев: Авраhама, Ицхака и Яакова и четыре — по числу наших праматерей: Сары, Ривки, Рахели и Леи).
В каждую лунку помещался драгоценный камень. В первой лунке первого ряда находился рубин (камень красного цвета). На нем было выгравировано имя Реувен (отсюда и название камня — рубин). Во второй лунке — зеленый топаз с именем
Шимона, в третьей — изумруд с именем Леви.
Во втором ряду располагались карбункул, сапфир и алмаз с именами Йеhуды, Иссахара и Звулуна.
В третьем ряду помещались яхонт, агат и аметист с именами Дана, Нафтали и Гада.
В четвертом ряду на хризолите, ониксе и яшме были выгравированы соответственно имена Ашера, Йосефа и Биньямина.
Однако требовалось, чтобы на камнях были выгравированы все 22 буквы еврейского алфавита, в именах же двенадцати сыновей Яакова отсутствуют буквы хет, тет, куф, цади. Поэтому на первом камне были дополнительно начертаны имена Авраhама, Ицхака и Яакова, а на двенадцатом — слова «шивтей Йешурун». Потом мы с вами поймем, зачем на хошене нужен весь алфавит.
На голову, помимо обязательного для всех священников головного убора, первосвященник надевал циц — золотую налобную пластину шириной в два пальца и длиной от виска до виска. На ней были выгравированы два слова — «Свято [для] Б-га». В отверстия по краям и в центре пластины продевались нити голубой шерсти, которые завязывались на голове, поверх головного убора, ближе к затылку.
Во времена Храма каждый еврей дарил на нужды Храма полшекеля в год, и на эти деньги покупались и жертвы искупления, и ароматические травы, и масла, т.е. все евреи — и богатые, и бедные — имели одинаковую долю во всех службах.
Поэтому, облачаясь в свои одеяния, священнослужитель должен был сосредоточиться на мысли-молитве о том, чтобы Б-г простил грехи (всем тем, кто покаялся и сожалеет о сделанном): надевая штаны — чтобы Б-г простил разврат, надевая рубаху — чтобы Б-г простил пролитую кровь (это связано с тем, что, продав Йосефа, братья окрасили его рубашку кровью козленка, и с тем, какой крови стоило Яакову взглянуть на эту рубашку!), надевая головной убор — чтобы Б-г простил гордыню, надевая пояс — чтобы Б-г простил нехорошие мысли в сердце (пояс надевался под сердцем), надевая хошен — чтобы Б-г простил ошибочные решения судей, надевая эфод — чтобы Б-г простил отступнику, служившему идолам (поскольку эфод напоминает ритуальные одежды язычников). Надевая меил с окантовкой из звенящих при ходьбе колокольчиков — чтобы Б-г простил сплетни и злоречие, надевая налобник — чтобы Б-г простил наглость (твердолобость).
Какую роль играли хошен и эфод в жизни еврейского народа?
Бывают моменты, когда очень трудно решить, как поступить: воевать или уклониться от столкновения, покинуть какое-то место или остаться и т.п. Если вопрос касался всего народа или руководителя всего народа (например, царя Давида, когда он скрывался от Шаула), ответ узнавали при помощи букв хошена.
«И известили Давида, сказав: вот, филистимляне воюют против [города] Кеилы и грабят гумна. И вопросил Давид Г-спода: идти ли мне, и побью ли я филистимлян? И сказал Б-г Давиду: иди, ты победишь филистимлян и спасешь Кеилу» (Шмуэль I, 23:1—2).
«И сказал Давид: предадут ли руководители Кеилы меня и моих людей в руки Шаула? И сказал Б-г: предадут. И поднялся Давид и его люди, около шестисот человек, и вышли из Кеилы, и пошли кто куда…» (Шмуэль I, 23:12, 13).
Как же практически это происходило?
Первосвященник становился лицом к Ковчегу завета, а спрашивающий — позади священника, и задавал вопрос: «Пойти мне или не пойти?» — не громко и не беззвучно, но тихо. И святой дух овладевал первосвященником, и некоторые буквы на камнях хошена начинали особо выделяться в его глазах, и он составлял из них слова (Рамбам. Законы о предметах Храма, гл.10). Например, «L» из «-¦L¦T», «+» из «+¦T», «¦» из «T¦¦]¦». И первосвященник отвечал: «L+¦» — «иди!», а в другом случае — «+T — L+¦» — «не ходи!» (Теперь вы понимаете, зачем на хошене нужны все буквы алфавита).
Дар читать ответы хошена ниже дара пророчества. Пророк — это человек, которого Б-г посылает говорить с людьми от Его имени, а дар чтения ответов хошена кратковремен. Прочитанное на хошене решение — окончательно, тогда как предсказанное в пророчестве бедствие можно отвратить раскаянием и добрыми делами. Если первосвященник был недостоин такого дара, то он не мог дать ответа и его сменяли.
Начертание имени Всевышнего, которое помещали внутрь хошена, делало ясным (освещало) ответы хошена, поэтому все это вместе называлось урим ве-тумим (урим — дающие свет, тумим — дающие исчерпывающий ответ, от корня там, что значит «полный», цельный).
Во времена Второго Храма уже нельзя было получить ответ через урим и тумим. Мы не будем говорить о причинах, но приведем отрывок из книги пророка Нехемьи, который указывает на этот факт.
Случилось так, что в начале периода Второго Храма сложилась ситуация, когда о некоторых семействах, вернувшихся в Эрец-Исраэль из вавилонского изгнания, нельзя было точно сказать, являются ли они потомками Аhарона, т.е. коhаним-священнослужителями, имеют ли они право есть жертвы и служить в Храме, или нет. В книге Нехемьи, в седьмой главе, об этом сказано: «А из священников: сыны Хавайи, сыны Акоца, сыны Барзилая… Искали они запись родословной своей, но не нашлась она, и они были отстранены от священства. И сказал им Тиршата (Нехемья), чтобы не ели они от святого святых до тех пор, пока не встанет священник с урим и тумим» (Нехемья, 7:63—65), т.е. пока не будет построен Третий Храм.
Дай Б-г, поскорее, в наши дни.
Рав Ицхак Зильбер
«Толдот Йешурун»
Автор: Материал подготовил Asher Shaulov