Скрытые героини: как молодые еврейские женщины боролись с нацистами
Йоэль Яари, сын Беллы Хазан-Яари, рассказывает неизвестную историю отваги своей матери и других женщин
Они были молоды, смышлены и, благодаря «арийской внешности», могли незаметно пробираться в гетто и даже конторы гестапо, выполняя самые опасные задания антинацистского еврейского сопротивления, пишет Ynet.
Белла Хазан-Яари, Тема Шнейдерман и Лонка Кожибродская были членами сионистского молодежного движения «Хехалуц», занимались спасением людей, контрабандой документов, оружия, боеприпасов и денег в оккупированной нацистами Польше.
Несмотря на то, что они были голодны, слабы и не раз попадали в лапы гестапо, эта троица отважно рисковала своими жизнями, чтобы спасти других. Но их история, как и истории сотен других женщин, участвовавших в еврейском сопротивлении, долгое время оставалась неизвестной.
Йоэль Яари, сын Беллы Хазан-Яари, надеется изменить эту ситуацию с помощью готовящейся к изданию книги, в которой будут впервые рассказаны удивительные истории Хазан и ее подруг.
История началась в 2017 году, когда Яари, профессор кафедры нейродегенеративных заболеваний Еврейского университета в Иерусалиме, посетил в Польше музей Освенцима.
Во время осмотра одной из постоянных экспозиций музея он с удивлением обнаружил фотографию своей матери на стенде, посвященном заключенным-полякам, погибшим в лагере. Более того, под ее фотографией стояло чужое имя.
«Мне нужно было разобраться в этом, выяснить, как это произошло, и тогда я начал расследование, — сказал Яари. — Я начал открывать для себя новые вещи о моей матери, а также обо всем остальном, что происходило вокруг нее».
Фотография Беллы Хазан в Освенциме, сделанная 14 ноября 1942 года. Фото: Мемориальный музей Аушвиц-Биркенау
«Всю свою жизнь я не очень интересовался этим периодом, — вспоминает он. — Моя мать, к сожалению, мало рассказывала, а мы ее не расспрашивали, как многие люди второго поколения, которые не хотят задавать вопросы».
Белла Хазан родилась в 1922 году в городке Рожище в Польше (ныне Волынская область Украины) и бежала в Вильно, когда началась Вторая мировая война. После того как нацистская Германия оккупировала Вильно в 1941 году и начала убивать еврейское население города, Хазан, не похожая на еврейку внешне, перешла на нелегальное положение и начала жить под фальшивыми «арийскими» документами.
До конца войны она была известна как Бронислава Лимановская. Ее подруги, Тема Шнейдерман и Лонка Коржибродская, также приняли польские имена, став Вандой Маевской и Кристиной Косовской.
Вместе с другими членами подполья эти три женщины играли важную роль в качестве связных, переправляя важную информацию, оружие и многое другое между центрами еврейского сопротивления в Вильно, Лиде, Гродно и Белостоке. Когда стало известно о массовых убийствах нацистами евреев в Виленском гетто, они помогли спасти около 50 евреев.
«Эти три женщины участвовали в организации массового побега из Виленского гетто в Белостокское, — отметил Яари. — Моя мать отвечала за перевозку детей из Вильно в Белосток».
В целях конспирации 18-летняя Хазан приобрела распятие, христианский молитвенник и регулярно посещала костел. Ей было поручено найти в Гродно конспиративную квартиру для связных, которые ехали из Вильно в Варшаву. «Связные, в основном женщины, путешествовали, передавали информацию, перевозили людей, оружие и боеприпасы, а также документы», — объяснил Яари.
В 1941 году, благодаря знанию нескольких языков, Хазан начала работать переводчицей в гестапо в Гродно — очень опасная должность, которая, тем не менее, давала ей возможность похищать официальные бумаги и документы, которые она затем передавала своим товарищам. Сопротивление использовало эти ценные артефакты для создания поддельных документов.
Один из сотрудников гестапо, где работала девушка, влюбился в нее и пригласил на рождественскую вечеринку в штаб-квартиру гестапо. Тема Шнейдерман и Лонка Кожибродская пошли с ней.
Именно на этой вечеринке гестаповцы сфотографировали эту троицу. Фотография теперь находится в экспозиции «Яд Вашема», в разделе, посвященном связным Сопротивления.
«Из этих трех женщин выжила только моя мать; две другие погибли во время Холокоста», — сказал Яари.
Белла Хазан (крайняя справа в верхнем ряду) с матерью, братом и четырьмя сестрами. Все члены семьи Хазан погибли во время Холокоста. Фотография датирована примерно 1936 годом. Фото предоставлено Йоэлем Яари.
В июне 1942 года Хазан отправили в Варшаву, чтобы разыскать ее подругу Лонку, которая пропала, выполняя задание Сопротивления. Во время этой поездки ее также попросили переправить оружие и информацию. Однако на пограничном переходе Малкиния по пути в Варшаву ее обнаружили и арестовали гестаповцы, которые заподозрили ее в принадлежности к польскому подполью.
Хазан пытали, допрашивали и отправили в печально известную варшавскую тюрьму «Павяк», где она наконец-то нашла свою давнюю подругу Лоньку.
Вскоре обе молодые женщины были отправлены в Освенцим. Мать Яари, имевшая некоторый опыт работы в медицинских учреждениях, стала медсестрой в больнице женского лагеря. Оттуда она контрабандой доставляла лекарства для лечения заключенных.
«Больница в Биркенау, как и в главном лагере Освенцим, также была центром групп Сопротивления, — рассказывает Яари. — Я не хочу обобщать, но моя мать говорит, что в ее бараке медсестры-польки не лечили еврейских женщин».
И Хазан, и Кожибродская заболели тифом и их положили на одну койку. Если Хазан удалось выздороветь, то ее подруге не повезло. Она умерла 13 апреля 1943 года.
«Лонька умерла на руках у моей мамы, — говорит Яари. — Ее последние слова, которые она сказала моей маме: "Ты выживешь и расскажешь нашу историю"».
Другие заключенные женского лагеря, не знавшие о еврействе Лоньки, читали по ней христианские молитвы и положили на грудь икону.
Вновь рискуя жизнью, Хазан пошла к главному врачу СС и умоляла его дать ей возможность самой отнести тело подруги в морг, чтобы от него не избавились обычным бесцеремонным способом. После того как врач СС неохотно согласился на ее просьбу, Хазан отнесла труп Лоньки на носилках в морг и подождала, пока останется одна.
«Моя мать не могла смириться с тем, что ее лучшая подруга умирает как христианка, хотя на самом деле она еврейка, — говорит Яари. — Она убрала икону и произнесла по ней Кадиш».
На этом героические подвиги Беллы Хазан во время войны не закончились.
Весной 1945 года она и еще 1000 женщин были отправлены из лагеря Биркенау в женский лагерь принудительных работ Тауха под Лейпцигом, который был частью Бухенвальда. При приближении союзных войск эсэсовцы эвакуировали лагерь и отправили всех трудоспособных заключенных в марш смерти.
Хазан была оставлен вместе с доктором Александром Германом, врачом-евреем из Праги, для ухода за 140 больными заключенными в лазарете.
Но нацисты еще не покончили с Таухой. Мобильный отряд убийц направился прямо к оставшимся заключенным, чтобы гарантировать, что никто из них не доживет до прихода союзников.
Хазан, Герман и их помощники сумели спасти 140 больных заключенных и способствовали их побегу на территорию, контролируемую американцами.
Через несколько месяцев после освобождения Хазан написала о своем опыте и представила одно из самых ранних свидетельств еврейского сопротивления нацистам, но оно было опубликовано только спустя десятилетия в 1991 году на иврите в виде книги под названием «Они называли меня Брониславой».
Хазан умерла в 2004 году в Иерусалиме, так и не получив признания за свою отвагу. Только в 2019 году ей была посмертно присуждена награда «Еврей-спаситель».
Многие другие молодые женщины также входили в состав еврейских групп Сопротивления во время Второй мировой войны.
Белла Хазан (сидит вторая слева) в летнем лагере молодежного движения "Хехалуц". Фотография сделана в августе 1939 года. (Дом борцов гетто)
Далия Офер, профессор-эмерит кафедры изучения Холокоста и Восточной Европы Еврейского университета в Иерусалиме, является одним из ведущих ученых, специализирующихся на женщинах в Холокосте, она опубликовала несколько важных книг на эту тему. «Они начинали как связные, сообщавшие информацию. Было нелегко получить информацию о происходящем из одного гетто в другое. Эти женщины, поскольку они были молоды и некоторые из них были красивы, могли легче выйти из гетто, выдавая себя за полек или украинок».
По словам Офер, во время Второй мировой войны женщинам во многих отношениях было проще перемещаться по оккупированной территории, потому что их не так легко можно было идентифицировать как евреек.
Со своей стороны, Яари надеется, что его книга будет опубликована к декабрю этого года, к 100-летнему юбилею его матери. Первоначально она будет издана на иврите, но он планирует как можно скорее перевести ее на английский язык.
«В ней описан портрет моей матери, а также многих других женщин, — сказал он. — Есть много женщин, чья роль в лагерях абсолютно не известна в стандартной историографии Освенцима. Я прочитал почти 1 000 свидетельств за эти годы, чтобы выявить совершенно неизвестную историю».
Читайте также
Все материалы рубрики
Йосель Таршис: человек, который был Пятницей
Он родился 17(29) января 1882 года в городке Вилькомир Ковенской губернии, в семье еврея-плотника
У замечательного Честертона есть роман с любопытным названием — «Человек, который был четвергом». Роман посвящён истории противостояния полицейского сыщика и анархистов, а также решению возникающих в связи с этим морально-этических проблем. Главари анархистов носили клички по названию дней недели. Йоселя Ориоловича «Пятницей» прозвали немецкие товарищи, когда молодой социалист из России после побега из тюрьмы перешёл на нелегальное положение и «гостил» в Германии.
Этот псевдоним значился в его бумагах в качестве фамилии — герр Фрейтаг. Пятница.
Он родился 17(29) января 1882 года в городке Вилькомир Ковенской губернии, в семье еврея-плотника. В детстве сам освоил грамоту по русским, еврейским и польским газетным листкам и прокламациям. Йоселе, как звали его родители, играл и дрался со всеми окрестными мальчишками и обожал гонять голубей. Вольная жизнь закончилась в 13 лет: родители отдали его в обучение к портному. Хоть ты и младший в семье, но помогай, чем можешь!
В 1897 Иосель переехал к старшему брату в Ковно, где трудился на пошиве дамской модной одежды. Над страной веяли вихри революционных перемен. 16 лет отроду «храбрый портняжка» Таршис-младший вступил в революционный кружок и в профсоюз. С этого времени пойдет его стаж в РСДРП. Переехал в Вильно он уже будучи секретарём и кассиром профсоюза дамских портных (был и такой!).
В 1899 и 1900 годах Йосель организует в будущей столице Литвы маёвки — празднования Дня Труда с собраниями, речами и манифестациями, да так, что их разгоняет полиция!
Тут его старание и организаторские навыки оценили старшие товарищи и предложили стать агентом по доставке нелегальной печатной продукции из-за границы — в частности, газеты «Искра», из которой предполагалось разжечь в Российской Империи революционный пожар!
Его задачей стало создание тайной сети курьеров. Йосель придумал специальные жилеты, в которые упаковывали по 200-300 экземпляров газеты. Курьер полнел на пару килограммов. Обычно солидного по комплекции, неторопливого человека никто не проверял.
Прытким юношей заинтересовалась и жандармерия. В 1902 году последовал первый арест и первая отсидка, прошедшая с большой пользой.
«Из материалов Киевского губернского жандармского управления.
Приметы: телосложение худощавое, брюнет с густыми вьющимися волосами, маленькие усики, бакенбарды подстрижены, лицо длинное, подбородок острый, типичный еврей с длинным орлиным носом».
В Лукьяновской тюрьме города Киева к политическим относились с почтением. Они могли свободно выходить во двор и заходить друг к другу — царские сатрапы камеры запирали только на ночь. Организовали марксистскую учебу, а в свободное время дурачились, играли, занимались атлетикой — строили пирамиды. (Учёба была нужна Йоселе, как воздух: он плохо писал, а говорил на шести языках, но с сильным местечковым акцентом).
Особенно ловок в атлетике был Николай Бауман. Надзиратели перестали обращать на гомоняших политических внимание — никуда, скаженные, не денутся: стены-то во какие!
А с вершины пирамиды до края стены оставалось чуть-чуть. Потом был огромный букет цветов от товарищей — «на именины», который по халатности не досмотрели, а ведь в нём скрывалась стальная «кошка». Веревка давно готова, и, перемахнув через стену, 11 «искровцев» оказались на свободе. А в Берлине появился изящный, вежливый герр Фрейтаг. И кто бы мог подумать, что именно в его руках — все нити конспирации, все связи революционеров в Европе и на границе!
Когда в 1903 году пришлось выбирать — «с кем вы, Йосель Ориолович, с меньшевиками? С большевиками?», он долго не мог ни на что решиться: потеря единства вызывала отторжение. Но в конце концов встал на сторону большевиков: противная сторона слишком много краснобайствовала.
Почувствовав искренний интерес германской полиции к своей скромной персоне, герр Фрейтаг вернулся в Россию и был направлен в Одессу, где стал зваться для простоты и конспирации Иосифом Ароновичем (мало ли Иосифов Ароновичей на улицах славного приморского города?). Вступив в Одесский комитет, Пятница участвовал в организации демонстраций и забастовок 12 октября, вылившихся в бои с полицией и казаками. Ставшая советской детской классикой «Белеет парус одинокий» Катаева как раз об этом времени.
В январе 1906-го — случайный арест и случайное же освобождение через полгода — не узнали!
Дальше он руководил конспиративной работой в Москве, а потом — снова за пределы Империи, снова налаживать связи, узнавать нужных людей, договариваться, создавать узы борцов революции. По воспоминаниям соратников, Пятница был человеком общительным, честным и искренним — это влекло к нему, как магнит.
В конце 1913 года дела потребовали присутствия в России — чувствовалось приближение большой войны. Газеты всего мира исходились на казённый патриотизм...
Иосифа Пятницкого (новая фамилия — по партийному псевдониму) довольно быстро прихватили, опознали, как матёрого противника самодержавия, и выписали ему долговременную путевку на Енисей, откуда он вернулся лишь после Февраля 1917.
Во время Октябрьского переворота, названного позже Великой Октябрьской революцией, попытался продвигать в массы идею образовать в Москве «демократическое правительство из состава всех социалистических партий», что было принято всеми этими партиями довольно прохладно.
Потом была Гражданская война и мир насилия никак не хотел разрушаться до основания. А новый мир строился с огромным трудом.
Тут Партия большевиков нашла Пятнице замечательное применение: возглавить организационные процессы в Исполнительном Комитете Коммунистического Интернационала.
По сути, Интернационал был одной из самых закрытых, самых тайных спецслужб мира — за счёт своей сетевой структуры, спящих ячеек, многочисленных связей во всех слоях общества — от криминалитета до аристократии. К тому же в его распоряжении были огромные, практически неограниченные фонды, позволявшие помогать, поддерживать, покупать, приостанавливать и ликвидировать людей, партии, движения и даже, при желании, государства.
Первым делом Иосиф Аронович железной рукой навёл порядок в сфере финансов — вольница кончилась для многих, решивших что теперь-то, после «победы Революции» можно пожить красиво!
Удалось это не сразу, и врагов он себе нажил лютых. Всё это аукнется через долгих 15 лет, а тогда, в 1921, не хватало на дела суток и дни летели стрелой! Сколько всего предстояло! Какие возможности открывало надгосударственное единство всех компартий мира!
Коминтерн создавал за границей предприятия, фирмы по отмыву и выводу денег в СССР, что было крайне важно при мировой изоляции страны победившей революции. Агент Коминтерна добывал валюту, бланки документов, оружие, финансировал газеты, партии...
Поначалу Иосиф Аронович сам не раз ездил нелегалом за кордон, всё в тот же Берлин, где глава компартии Германии Эрнст Тельман и его сподвижники обеспечивали надёжное прикрытие. Но в конце концов, товарищ Пятницкий осел в отдельном кабинете здания по адресу Моховая, 6. Он уже был женат, подрастали сыновья. Только интенсивность нагрузок не снижалась – рабочий день обычно начинался в 9:00, а заканчивался, когда заканчивались дела, звонки, переговоры, урегулирования.
Вершина работы Пятницы по сплочению мирового пролетарского движения пришлась на его пятидесятилетний юбилей. 31 января «Правда» на первой полосе поместила поздравления от товарищей по партии и большую статью Крупской о нём:
«Он был типичным революционером-профессионалом, который всю жизнь, всего себя отдавал партии, жил только ее интересами. Пятница был убежденный большевик, цельный, у которого слово никогда не расходилось с делом, на которого можно было положиться. Таким его считал Ильич»…
А вот потом дела у Коминтерна и у Пятницкого пошли на спад. Крупнейший провал коммунистов в Италии и Германии, где финансовые круги привели к власти фашистов, а коммунисты ушли в подполье. А в Испании рабочее движение возглавили сторонники Троцкого! Не получалось единства у коммунистов, а всё больше — как в басне «Лебедь, рак и щука» — «в одну телегу впрячь не можно»!
То ли из-за этого, то ли из-за несогласия с «генеральной линией партии», а может и потому, что Коминтерн играл в опасные игры по всему миру, тучи над головой старого большевика Пятницкого стали сгущаться. Наверняка прилетело и от «доброжелателей», отсаженных от Коминтерновской кормушки. К тому же жена, Юлия Соколова, была давней подругой опального Тухачевского. Арестовывать Йоселя 27 июля 1937 года приехал сам нарком НКВД Ежов. Следствие велось год и один день. Иосиф Аронович никого не оговорил и мало что подписал. 29 июля 1938 года коминтерновского Пятницы не стало.
В газетах об этом не сообщали.
P.S.
Молох репрессий сожрал не только Пятницу. В лагере умерла от пневмонии его супруга.
Судьба пощадила лишь сыновей — Игоря и Владимира.
Игоря обвинили в создании троцкистской организации «Дети за отцов!» и дали срок. Реабилитировали в 1956, как и всю семью.
Владимир был в детском доме, во время Великой Отечественной сбежал на фронт, воевал с 1943 года, действовал в тылу врага. За участие в Великой Отечественной войне был награжден орденами Отечественной войны 2 степени, «Красной звезды» и медалью «За отвагу». В 2004 году он опубликовал книгу, посвящённую отцу: «Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории».