Йосель Таршис: человек, который был Пятницей
Он родился 17(29) января 1882 года в городке Вилькомир Ковенской губернии, в семье еврея-плотника
У замечательного Честертона есть роман с любопытным названием — «Человек, который был четвергом». Роман посвящён истории противостояния полицейского сыщика и анархистов, а также решению возникающих в связи с этим морально-этических проблем. Главари анархистов носили клички по названию дней недели. Йоселя Ориоловича «Пятницей» прозвали немецкие товарищи, когда молодой социалист из России после побега из тюрьмы перешёл на нелегальное положение и «гостил» в Германии.
Этот псевдоним значился в его бумагах в качестве фамилии — герр Фрейтаг. Пятница.
Он родился 17(29) января 1882 года в городке Вилькомир Ковенской губернии, в семье еврея-плотника. В детстве сам освоил грамоту по русским, еврейским и польским газетным листкам и прокламациям. Йоселе, как звали его родители, играл и дрался со всеми окрестными мальчишками и обожал гонять голубей. Вольная жизнь закончилась в 13 лет: родители отдали его в обучение к портному. Хоть ты и младший в семье, но помогай, чем можешь!
В 1897 Иосель переехал к старшему брату в Ковно, где трудился на пошиве дамской модной одежды. Над страной веяли вихри революционных перемен. 16 лет отроду «храбрый портняжка» Таршис-младший вступил в революционный кружок и в профсоюз. С этого времени пойдет его стаж в РСДРП. Переехал в Вильно он уже будучи секретарём и кассиром профсоюза дамских портных (был и такой!).
В 1899 и 1900 годах Йосель организует в будущей столице Литвы маёвки — празднования Дня Труда с собраниями, речами и манифестациями, да так, что их разгоняет полиция!
Тут его старание и организаторские навыки оценили старшие товарищи и предложили стать агентом по доставке нелегальной печатной продукции из-за границы — в частности, газеты «Искра», из которой предполагалось разжечь в Российской Империи революционный пожар!
Его задачей стало создание тайной сети курьеров. Йосель придумал специальные жилеты, в которые упаковывали по 200-300 экземпляров газеты. Курьер полнел на пару килограммов. Обычно солидного по комплекции, неторопливого человека никто не проверял.
Прытким юношей заинтересовалась и жандармерия. В 1902 году последовал первый арест и первая отсидка, прошедшая с большой пользой.
«Из материалов Киевского губернского жандармского управления.
Приметы: телосложение худощавое, брюнет с густыми вьющимися волосами, маленькие усики, бакенбарды подстрижены, лицо длинное, подбородок острый, типичный еврей с длинным орлиным носом».
В Лукьяновской тюрьме города Киева к политическим относились с почтением. Они могли свободно выходить во двор и заходить друг к другу — царские сатрапы камеры запирали только на ночь. Организовали марксистскую учебу, а в свободное время дурачились, играли, занимались атлетикой — строили пирамиды. (Учёба была нужна Йоселе, как воздух: он плохо писал, а говорил на шести языках, но с сильным местечковым акцентом).
Особенно ловок в атлетике был Николай Бауман. Надзиратели перестали обращать на гомоняших политических внимание — никуда, скаженные, не денутся: стены-то во какие!
А с вершины пирамиды до края стены оставалось чуть-чуть. Потом был огромный букет цветов от товарищей — «на именины», который по халатности не досмотрели, а ведь в нём скрывалась стальная «кошка». Веревка давно готова, и, перемахнув через стену, 11 «искровцев» оказались на свободе. А в Берлине появился изящный, вежливый герр Фрейтаг. И кто бы мог подумать, что именно в его руках — все нити конспирации, все связи революционеров в Европе и на границе!
Когда в 1903 году пришлось выбирать — «с кем вы, Йосель Ориолович, с меньшевиками? С большевиками?», он долго не мог ни на что решиться: потеря единства вызывала отторжение. Но в конце концов встал на сторону большевиков: противная сторона слишком много краснобайствовала.
Почувствовав искренний интерес германской полиции к своей скромной персоне, герр Фрейтаг вернулся в Россию и был направлен в Одессу, где стал зваться для простоты и конспирации Иосифом Ароновичем (мало ли Иосифов Ароновичей на улицах славного приморского города?). Вступив в Одесский комитет, Пятница участвовал в организации демонстраций и забастовок 12 октября, вылившихся в бои с полицией и казаками. Ставшая советской детской классикой «Белеет парус одинокий» Катаева как раз об этом времени.
В январе 1906-го — случайный арест и случайное же освобождение через полгода — не узнали!
Дальше он руководил конспиративной работой в Москве, а потом — снова за пределы Империи, снова налаживать связи, узнавать нужных людей, договариваться, создавать узы борцов революции. По воспоминаниям соратников, Пятница был человеком общительным, честным и искренним — это влекло к нему, как магнит.
В конце 1913 года дела потребовали присутствия в России — чувствовалось приближение большой войны. Газеты всего мира исходились на казённый патриотизм...
Иосифа Пятницкого (новая фамилия — по партийному псевдониму) довольно быстро прихватили, опознали, как матёрого противника самодержавия, и выписали ему долговременную путевку на Енисей, откуда он вернулся лишь после Февраля 1917.
Во время Октябрьского переворота, названного позже Великой Октябрьской революцией, попытался продвигать в массы идею образовать в Москве «демократическое правительство из состава всех социалистических партий», что было принято всеми этими партиями довольно прохладно.
Потом была Гражданская война и мир насилия никак не хотел разрушаться до основания. А новый мир строился с огромным трудом.
Тут Партия большевиков нашла Пятнице замечательное применение: возглавить организационные процессы в Исполнительном Комитете Коммунистического Интернационала.
По сути, Интернационал был одной из самых закрытых, самых тайных спецслужб мира — за счёт своей сетевой структуры, спящих ячеек, многочисленных связей во всех слоях общества — от криминалитета до аристократии. К тому же в его распоряжении были огромные, практически неограниченные фонды, позволявшие помогать, поддерживать, покупать, приостанавливать и ликвидировать людей, партии, движения и даже, при желании, государства.
Первым делом Иосиф Аронович железной рукой навёл порядок в сфере финансов — вольница кончилась для многих, решивших что теперь-то, после «победы Революции» можно пожить красиво!
Удалось это не сразу, и врагов он себе нажил лютых. Всё это аукнется через долгих 15 лет, а тогда, в 1921, не хватало на дела суток и дни летели стрелой! Сколько всего предстояло! Какие возможности открывало надгосударственное единство всех компартий мира!
Коминтерн создавал за границей предприятия, фирмы по отмыву и выводу денег в СССР, что было крайне важно при мировой изоляции страны победившей революции. Агент Коминтерна добывал валюту, бланки документов, оружие, финансировал газеты, партии...
Поначалу Иосиф Аронович сам не раз ездил нелегалом за кордон, всё в тот же Берлин, где глава компартии Германии Эрнст Тельман и его сподвижники обеспечивали надёжное прикрытие. Но в конце концов, товарищ Пятницкий осел в отдельном кабинете здания по адресу Моховая, 6. Он уже был женат, подрастали сыновья. Только интенсивность нагрузок не снижалась – рабочий день обычно начинался в 9:00, а заканчивался, когда заканчивались дела, звонки, переговоры, урегулирования.
Вершина работы Пятницы по сплочению мирового пролетарского движения пришлась на его пятидесятилетний юбилей. 31 января «Правда» на первой полосе поместила поздравления от товарищей по партии и большую статью Крупской о нём:
«Он был типичным революционером-профессионалом, который всю жизнь, всего себя отдавал партии, жил только ее интересами. Пятница был убежденный большевик, цельный, у которого слово никогда не расходилось с делом, на которого можно было положиться. Таким его считал Ильич»…
А вот потом дела у Коминтерна и у Пятницкого пошли на спад. Крупнейший провал коммунистов в Италии и Германии, где финансовые круги привели к власти фашистов, а коммунисты ушли в подполье. А в Испании рабочее движение возглавили сторонники Троцкого! Не получалось единства у коммунистов, а всё больше — как в басне «Лебедь, рак и щука» — «в одну телегу впрячь не можно»!
То ли из-за этого, то ли из-за несогласия с «генеральной линией партии», а может и потому, что Коминтерн играл в опасные игры по всему миру, тучи над головой старого большевика Пятницкого стали сгущаться. Наверняка прилетело и от «доброжелателей», отсаженных от Коминтерновской кормушки. К тому же жена, Юлия Соколова, была давней подругой опального Тухачевского. Арестовывать Йоселя 27 июля 1937 года приехал сам нарком НКВД Ежов. Следствие велось год и один день. Иосиф Аронович никого не оговорил и мало что подписал. 29 июля 1938 года коминтерновского Пятницы не стало.
В газетах об этом не сообщали.
P.S.
Молох репрессий сожрал не только Пятницу. В лагере умерла от пневмонии его супруга.
Судьба пощадила лишь сыновей — Игоря и Владимира.
Игоря обвинили в создании троцкистской организации «Дети за отцов!» и дали срок. Реабилитировали в 1956, как и всю семью.
Владимир был в детском доме, во время Великой Отечественной сбежал на фронт, воевал с 1943 года, действовал в тылу врага. За участие в Великой Отечественной войне был награжден орденами Отечественной войны 2 степени, «Красной звезды» и медалью «За отвагу». В 2004 году он опубликовал книгу, посвящённую отцу: «Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории».
Читайте также
Все материалы рубрики
«Жак-предатель». Горькая правда о евреях-осведомителях в годы Холокоста
Лаура КамПрезидент агентства стратегических коммуникаций Kam Global Strategies в Иерусалиме, дочь переживших Холокост.
Бельгийский еврей польского происхождения Исек Глоговски печально известен как коллаборационист и информатор гестапо, несущий ответственность за депортацию и смерть сотен людей.
Версия о том, что нацисты смогли схватить Анну Франк из-за того, что ее сдал еврей, у многих вызвала шок и неверие, но увы, не у меня.
Я выросла в семье с широким кругом родственников, которые никогда не переставали рассказывать о своем опыте во время Холокоста, а те немногие, кто еще не умер, рассказывают до сих пор.
От них (кроме моего дяди Макса, который просто не находил в себе сил говорить о юности, прошедшей не в одном, а в нескольких концлагерях, я слышала много разных историй. Одна из них была о Жирном Жаке (le Gros Jacques) или, как его стали называть потом, «Жаке-предателе» (Jacques the Musser).
Его настоящее имя было Исек Глоговски. Он был бельгийским евреем польского происхождения и печально известным нацистским коллаборационистом, ответственным за депортацию и смерть сотен людей.
В роковой день 2 мая 1943 года Глоговски увидел моего деда Саула Бирнберга, который под чужим именем и с поддельным бельгийским удостоверением личности ехал в трамвае по широкому брюссельскому проспекту. Когда Глоговски направился к деду, тот бросился бежать, но был ранен гестаповцами в ногу и пойман. Его отправили в транзитный лагерь Малинес, посадили в поезд до Освенцима, отравили газом и кремировали через три дня после прибытия. Ему было 37 лет. У него остались жена и две маленькие дочери, которые тщетно ждали его возвращения домой в тот день и в течение нескольких лет после этого, пока наконец не узнали о его трагической судьбе.
Эту печальную историю я знала всегда. На моего деда и многих родственников в Брюсселе настучал еврей. Я никогда не говорила об этом вне семейного круга, и эта история, конечно, не была в моей семье главной. Я понимала, что эта часть нашей истории – «буша фар ди идн» (позор для евреев).
Только в последние несколько лет, когда я начала изучать историю Холокоста по судьбам моей семьи, временно живя в Берлине, спустя десятилетия после совершения его преступлений, я углубилась в историю Глоговски – еще одну ужасающую и мучительную история Холокоста, но, к сожалению, не единственную в своем роде.
Глоговски, как и большинство преданных им собратьев, был мужем и отцом. Его жена и трое маленьких детей, девяти, семи и пяти лет, были депортированы из Брюсселя в Освенцим в 1942 году. Полагал ли он, что, донося гестапо на своих соотечественниках-евреях, спасет тем самым свою семью? Или себя самого? Сегодня никто доподлинно не знает о его душевном состоянии тогда. Однако известно, что после того, как его семью забрали, он стал безжалостным, жестоким и очень успешным осведомителем. Он делил кров с офицером СС и носил на лацкане значок СС. Как и в случае с моим дедом, Глоговски разъезжал с эсэсовцами по Брюсселю, небольшому городу, и указывал на тех евреев, которых он знал лично, или тех, кто выглядел как еврей, но не носил желтых звезд, пытаясь выдать себя за бельгийцев. Он грозно выскакивал из «воронков» гестапо без опознавательных знаков и требовал предъявить удостоверения личности у тех, кого заподозрил. Если Глоговски был абсолютно уверен, что нашел еврея, он сразу лично затаскивал жертву в ожидавшую его машину.
Мой дедушка, бывший профессиональный футболист, надеялся убежать, и был близок к этому, но когда его подстрелили поджидавшие эсэсовцы, уже не смог это сделать. Прохожие позже сообщили моей бабушке об этом событии. При этом деду, очевидному еврею, даже не нужно было спускать штаны перед Глоговски, как он заставлял делать других подозреваемых мужчин, если не был уверен в их этнической принадлежности. Иногда он лично заявлялся в дома, где, по его мнению, прятались евреи, избивал и грабил их перед тем, как их забирали эсэсовцы. Еврейских детей он целенаправленно искал в монастырях, интернатах и детских домах, после чего сдавал их гестапо.
После войны еврейские мстители неоднократно пытались казнить предателя, но всякий раз ему удавалось ускользать. Ему чертовски везло - однажды у того, кто пришел за его жизнью, заклинило оружие. Никто точно не знает, что с Глоговски случилось в итоге. Ходили версии о его бегстве в Южную Америку, жизни в Германии под новым именем и даже о депортации в Освенцим в 1944 году, где за 2 года до этого были убиты его жена и дети. К смертной казни Исек Глоговски был заочно приговорен в 1947 году.
Дочь Саула Бирнберга Соня Кам у мемориала Холокоста в Берлине
Эту кошмарную, сводящую с ума и вызывающую гнев историю я пронесла через всю свою жизнь. Кроме того, я жила с осознанием того факта, что мои мать и тетя, дочери Саула, спаслись и живы до сих пор благодаря удивительной храбрости двух Праведников народов мира, не евреек, которые рисковали своими жизнями, чтобы спасти двух еврейских девчушек... Эта ирония никогда не оставляет меня.
Мы до сих пор не уверены, как была схвачена Анна Франк, но, к сожалению, новые и старые доказательства вины еврея-осведомителя, безусловно, не лишены правдоподобия. Точно не для меня.
Перевод с The Jerusalem Post Виктора Балагулина