Умер продюсер «Великолепной семерки» и «Розовой пантеры» Уолтер Мириш
Обладатель премий «Оскар» и «Продюсер года» скончался в возрасте 101 год
Голливудский кинопродюсер, обладатель премий «Оскар» и «Продюсер года» Уолтер Мириш умер 24 февраля в возрасте 101 года. Об этом сообщила Академия кинематографических искусств и наук, которая вручает премию «Оскар».
«Уолтер был настоящим визионером и как продюсер, и как лидер отрасли. Он оказал сильное влияние на киносообщество и академию, в течение многих лет занимая должность нашего президента и директора», — заявили гендиректор и президент Академии Билл Крамер и Джанет Янг.
Уолтер Мириш родился 8 ноября 1921 года в Нью-Йорке в еврейской семье. В 29 лет он стал руководителем Allied Artists Studio, подразделения Monogram Pictures, специализирующейся на малобюджетных фильмах. Там Мириш продюсировал картины «Уичито» (Wichita, 1955), «Первый техасец» (The First Texan, 1956), «Любовь после полудня» (Love in the Afternoon, 1957).
В 1957 году продюсер вместе с братьями Марвином и Гарольдом основал The Mirish Company. Она выпустила 68 кинокартин, три из которых получили премию «Оскар» за лучший фильм: «Квартира» (The Apartment, 1960), «Вестсайдская история» (West Side Story, 1961) и «Полуночная жара» (In the Heat of the Night, 1967). Последняя лента всего получила пять «Оскаров», а в 2002 году была внесена в американский Национальный реестр фильмов как имеющая «культурное, историческое или эстетическое значение». Кроме того, компания братьев Мириш продюсировала фильм «В джазе только девушки» (Some Like It Hot, 1959).
Сам Мириш занимался производством мультсериала «Розовая пантера» (The Pink Panther, 1963), драмы «Детский час» (The Children's Hour, 1961) вестерна «Великолепная семерка» (The Magnificent Seven, 2016). Он занимал руководящие должности в Гильдии продюсеров Америки, Музыкальном центре Лос-Анджелеса и Фонде кино и телевидения.
Клара Розенгольц: Подмастерье с талантом мастера
Она писала кубистические и супрематические композиции – их сохранилось очень немного в Пушкинском музее и частных коллекциях
Юрий Табакрелигиовед и переводчик
Витебское народное художественное училище рубежа 20-х гг. XX в. – это вообще некоторое чудо из чудес. Собраться в одной далеко не центральной географической точке, в крайне малый по историческим меркам отрезок времени такому количеству гениев и больших талантов – это ничтожная вероятность, но она имела место. А в более общем плане столь же загадочна тайна еврейских местечек Беларуси, где начало XX в. породило столько столпов художественного авангарда.
Мы знаем немало имен художников, прошедших через Витебскую школу, но о некоторых из них подробностей почти нет. При том, что судьбы у них поистине удивительны. А порой и уникальны, не имеющие исторических аналогов, как у Цивьи Розенгольц. Мы знаем о ее жизни прежде всего благодаря воспоминаниям внучки, Елены Левиной-Розенгольц, и исследованиям замечательного белорусского искусствоведа Александры Шацких.
Цивья (ставшая Кларой) Розенгольц родилась в 1870 г. в семье богатого (магазин, шахты) ростовского купца второй гильдии Абрама Фрумсона. В тот же год родился Владимир Ленин, чем Цивья, по сведениям ее внучки, всю жизнь гордилась. Мать была очень религиозной, отец религиозным не был. В семье было шестеро детей – пять братьев и Цивья. Четыре брата были глухонемые. Зато пятый, Нохим Фрумсон (с 1924 г. – Николай Ростовский) стал впоследствии известным российским и советским певцом. Его биография тоже довольно примечательная. Окончив медицинский факультет Киевского университета, он занимался стоматологической практикой, после чего стал учиться пению и в 27 лет уже пел на сцене Мариинского театра (дебютировал он, что называется, под стать – в опере Галеви «Жидовка»), был солистом Киевской оперы и Большого театра, пел в Лиссабонском королевском театре и в Ковент-Гарден.
Цивья Фрумсон вышла замуж за торговца оружием, купца Павла Розенгольца, у которого было двое своих сыновей, и переехала к мужу в Витебск. В их браке родились еще четверо сыновей и дочь – итого, в семье было семеро детей.
Около 1910 г. 40-летняя мать большого семейства приходит к выдающемуся витебскому художнику и педагогу Юделю Пэну и записывается к нему в ученики. Потом великовозрастная ученица становится старостой в группе юных учащихся, а еще через 8 лет, когда в ноябре 1918 г. начался набор в Витебское народное художественное училище, записалась туда одной из первых. Величественная и пожилая, по тем временам, дама прилежно училась вместе с молодыми талантливыми художниками, годящимися ей, в лучшем случае, в сыновья. Училась Клара Розенгольц у Мстислава Добужинского, потом у Веры Ермолаевой и Александра Ромма. Все перечисленные имена – настоящие легенды русского авангарда. В конце первого учебного года, по итогам 1-й отчётной выставки художественного училища (1919), она получает премию за рисунок.
Полностью посвятить себя учебе Клара не могла – после революции оружейный арсенал мужа и все состояние семьи были реквизированы, и ей пришлось в поте лица зарабатывать на жизнь. Она получила свидетельство об окончании училища и поступила на службу учительницей рисования в «трудовую школу II ступени». По рассказам родственников, полное разорение она перенесла довольно легко. Мало того, обучая детей рисованию и получая за это паек, она продолжала учиться в Народном училище.
Когда в 1921 г. Казимир Малевич опубликовал манифест УНОВИС, 50-летняя седовласая, представительная Клара Розенгольц стала одним из страстных последователей нового искусства и с энтузиазмом посещала, в качестве свободного слушателя, занятия в Единой аудитории живописи УНОВИСа. Чем был обусловлен страстный интерес почтенной матери большого семейства, в 40 лет начавшей учиться живописи у реалиста Юделя Пэна, к авангарду? Сказать трудно. И тяга к искусству не была подавлена даже трагедиями, в немалой степени порожденными ее ровесником – в огне гражданской войны в Крыму погибли три из четырех ее родных сыновей. Она писала кубистические и супрематические композиции – их сохранилось очень немного в Пушкинском музее и частных коллекциях, и часть их из коллекции Пушкинского была представлена на недавней замечательной выставке в Еврейском музее.
В «Энциклопедии русского авангарда» ее работы сдержанно назвали «весьма удачным ученическим опытом». С этой характеристикой «ученицы» не вполне согласна Татьяна Шатских: «Пять кубистических акварелей (одна с оценкой 5+) говорили о живом чувстве цвета, о незаурядных композиционных способностях пожилой дамы – и о необыкновенной гибкости, свежести ее восприятия, ее художественной натуры». И на мой непрофессиональный взгляд, работы Клары Розенгольц очень интересны.
Она полностью прекратила преподавание и занятия живописью в середине 1920-х также внезапно и по той же не очень понятной причине, что и начала. Ну а семейные трагедии продолжились. Век-волкодав не отпускал ее. Ее приемный сын, нарком внешней торговли СССР Аркадий Розенгольц был расстрелян в 1937 вместе с женой. Старший сын, известный ученый-микробиолог Герман Розенгольц, единственный к тому времени выживший из четырех ее сыновей, провел 20 лет в лагерях и ссылках. Перенявшая с юности любовь матери к искусству и ставшая известной художницей Ева Розенгольц-Левина (хотя ближе ей был не Малевич, а Фальк) провела в лагерях и ссылках 10 лет.
Впрочем, ссылки и лагеря для XX века привычны, в отличие от удивительных судеб.
Клара Розенгольц умерла в 1961 г. Что с ней было последние 30 с лишним лет жизни, найти не удалось. Как и ее фотографий, за исключением единственной, на сохранившемся удостоверении подмастерья Витебского художественного училища.