1 октября исполнилось 110 лет со дня рождения великого пианиста Владимира Горовица.

Осень 1986 года осталась в моей памяти на всю жизнь. Приезд Владимира Горовица в Москву был грандиозным событием в культурной жизни страны. Грандиозным и неожиданным. О том, чтобы попасть на концерт пианиста в Большом зале консерватории многие и не мечтали. Билеты продавались даже на репетицию - явление для тех времён довольно необычное. Но и эти билеты очень скоро были распространены по организациям и учреждениям культуры. Оставалось рассчитывать лишь на его величество случай. И случай мне улыбнулся. Кто-то спешно покидая репетицию Горовица предложил мне билетик и через минуту я мгновенно взбежал по лестницам моей альма-матер. С высоты 2-го Амфитеатра было видно всё – длинные несуразные пальцы мастера и до смешного, как-будто неправильная, постановка рук, а главное - рожицы, которые корчил великий музыкант. Незабываемая мимика лица. Ему было позволительно всё…

Звуки, извлекаемые Горовицем, не подлежали никакому описанию. Они были такими новыми, что можно было подумать, что это звуки космоса, в котором никто не был, а потому и не мог распознать их. Это впечатление, которое осталось лично у меня. Я побоюсь описать состояние, в котором находился всё это время, пока шла репетиция…Помню только, что когда мы вышли на улицу провожать маэстро, который сидел в «Чайке», мы, как ненормальные, обступили машину и не давали ей трогаться. Мы кричали, хлопали…Словом не знали как выразить свои эмоции. Самое большее, что водитель мог себе позволить - это продвинуться на сантиметр. В конце концов толпа «фанатиков» расступилась…Не жалко было отбитых ладоней…А те, кто попал на следующий день на концерт, рассказывали, что 82-летний Горовиц тоже аплодировал своим слушателям, мысленно вновь прощаясь со страной, которая числится местом его рождения, но в которой никогда не будет лежать его надгробная плита…

Все дети Горовицей были музыкально одаренными, однако Александр Иоахимович, дядя Владимира, устраивает именно ему встречу с А. Н. Скрябиным перед сольным концертом в Киеве. Так было получено благословение и пророчество гениального композитора, сказавшего матери Горовица, что ее сын, безусловно, станет пианистом.

А вот еще одно вспыхнувшее воспоминание – «они выбросили наш рояль из окна» - в одну минуту в результате Октябрьской Революции семья потеряла все состояние и наступила черная полоса. Отгоняя от себя это страшное для каждого пианиста видение, Владимир Самойлович вспоминает, как пришлось давать множество концертов с другом-скрипачом Натаном Мильштейном, чтобы поддержать своих родных. Рассказывают, что на одном из выступлений поклонницы напали на него, вооруженные ножницами, и унесли с собой, «на память», фалды его фрака, распущенные на полоски.

А что потом? Трудное решение – отъезд из СССР в 1925 г. Как болело сердце от невозможности спасти своих родных, от новостей о смерти матери, отца, брата. Да, помнится, тяжело было получить признание в Европе, пресыщенной и разбалованной прекрасными пианистами. Счастливый случай в Гамбурге, когда Владимир спонтанно заменил на концерте заболевшего пианиста, заставил всех прислушаться к звучанию его имени и музыки, но как же переполнилась заграница талантливыми эмигрантами без средств к существованию. В Париже он выступил в «Гранд-опера», и после выступления пришлось даже вызывать жандармов, чтобы успокоить особо впечатленную публику, отказывавшуюся уходить.

Определило его дальнейшую жизнь решение поехать в Америку в 1928 году. Вот перед глазами вспыхивают картинки: знакомство с Сергеем Рахманиновым и дирижером Артуро Тосканини, женитьба на Ванде Тосканини в 1934 г. и рождение единственной дочери Сони. Последние пять лет он так много играл, что наступил его первый кризис исполнителя, продлившийся с 1936 по 1939 год.

Всплыло воспоминание о Второй мировой войне. Владимир с семьей в это время не покидал США, однако помогал, как мог. В 1943 году его концерт в Карнеги-холле принес почти 11 млн. дол., колоссальная по тем временам сумма, которая пошла на помощь американским войскам. В следующем году он получает американское гражданство.

А дальше перелистывать страницы памяти очень больно, но забывать нельзя. Снова период усталости и мучительных метаний, отягощенный самоубийством дочери. И приятный для любого артиста факт: множество людей простояло всю ночь, чтобы приобрести билеты на его первый после 12-летнего перерыва концерт в Нью-Йорке в 1965 г.

И снова выступления, опять перерыв и работа над пластинками. Вот после 30 лет отсутствия, в 1982 г., его нога вновь ступает на европейскую землю. Потом – Япония. И, наконец, СССР – концерты в Москве и Ленинграде. Глаза маэстро печальны – сестра Регина не дождалась, умерла за месяц до его приезда. И, улыбаясь залу, Горовиц посылает мысленный привет родному городу Киеву, куда очень хотел съездить, но перемещение по стране было строго лимитировано…

Он будет играть и записывать пластинки еще несколько лет, силой воли преодолевая немощность слабеющего тела. Еще за несколько дней до смерти в 1989 г. Владимир Горовиц записывал этюды Листа и Шопена, его техника была изумительна. И даже через четверть века люди продолжают искать его записи, смотреть концерты и восхищаться великим Королем Королей пианистов.

Автор: Материал подготовил Гарик Канаев