Удивительная вещь - человеческая память! По каким критериям наша память отбирает информацию о происходящих событиях, сохраняя до последних дней нашей жизни почти все, даже мельчайшие детали, независимо от того, в каком возрасте это происходило с нами и какими они были по продолжительности времени?

Почти 42 года прошло после тех событий, которые произошли со мной в 5-летнем возрасте. Последние 10-15 лет я уже практически не вспоминаю об этой истории, наверное, потому что все, кому мне хотелось рассказать о ней, уже многократно слышали мой рассказ. В зрелом возрасте я не вспоминала об этой истории просто так, а только в тех случаях, когда видела отчаявшихся родителей, столкнувшихся со сложными заболеваниями детей. Порой врачи отказывались установить их детям точный диагноз. И тогда, чтобы поддержать их и внушить им уверенность в том, что суровый диагноз - это не все, что врачи часто ошибаются, даже профессора, я начинала рассказывать свою историю, которая имела счастливый конец.

А в детстве все было по-другому. Всем было интересно послушать мою историю о встрече в далеком Кургане со знаменитым хирургом-ортопедом Гавриилом Абрамовичем Илизаровым. На протяжении многих лет эта история делала меня даже популярной среди друзей и родственников, и мне это очень нравилось.

Началось все в далеком 1971 году. В городском детском саду №2, который я посещала, проходил плановый медосмотр детей. Когда дошла очередь до меня, врач несколько раз провела пальцем сверху вниз посреди моей грудной клетки, задумалась, и о чем-то стала переговариваться со своей коллегой врачом. Затем воспитательница вызвала мою маму в детский сад и сообщила о беспокойстве врачей по поводу патологии моей грудной клетки. С этого дня в нашей семье началась настоящая паника. Я слышала как моя мама и бабушка рассказывали почти всем близким родственникам о том, что жизнь девочки может быть испорчена, и нужно что-то срочно делать, спасать ребенка, тем более это девочка.

Недолго думая, моя неграмотная бабушка купила два билета, и мы отправились в Москву в лучшие научно-исследовательские институты, к лучшим профессорам с известными именами. Диагноз был неутешительный. Все профессора говорили, что мне необходима срочная операция, иначе будет расти горб, только неизвестно спереди или со спины, сказать точно они не могли. В еще большем ужасе мы вернулись домой. Удивительно, но я не помню ничего из того, что было в Москве, только из рассказов бабушки. Мы с мамой постоянно ходили в поликлинику в нашем городе, сдавали какие-то анализы, проходили осмотр почти у всех врачей, причем никакого лечения мне не проводили. Меня ничего не беспокоило, и я жила своей беззаботной детской жизнью, как и прежде.

И однажды, в один из таких визитов в поликлинику, зайдя поздороваться к своей старой подруге - хирургу Панунсовой Изабелле, мама поделилась с ней проблемой, рассказала про поездку в Москву и неутешительный диагноз профессоров. У нее на письменном столе в кабинете лежал журнал «Здоровье». Она открыла этот журнал и показала маме фотографию, на которой был изображен доктор Илизаров в рабочем режиме. Я даже сейчас помню, как выглядело это фото. Врач в своей клинике среди больных, фото снято издалека, нет близкого плана. Это была первая публикация о нем в журнале «Здоровье», никакой статьи или короткой информации, рассказывающей о сфере деятельности врача. Ничего. Только одно предложение под фото: «Доктор Илизаров в своей клинике». Она посоветовала маме не отчаиваться, так как она сама считает, что у меня ничего серьезного на самом деле нет. Я до сих пор помню ее слова: «Вырастет, появится грудь и все пройдет».

Но вы можете себе представить состояние моей матери. Могла ли она поверить тогда диагнозу хирурга, пусть одному из лучших в городе, но все же из провинции, против диагноза известных профессоров Москвы из лучших научно-исследовательских институтов страны. Конечно, нет. Слова подруги не смогли успокоить мою маму. И тогда Панунсова Изабелла предложила моей маме для подтверждения ее диагноза отправиться в Курган к доктору Илизарову, нашему земляку горскому еврею. Среди врачей его имя было хорошо известно, несмотря на то, что в СМИ не проходило никакой информации о талантливом хирурге. Ситуация очень понятная для нас евреев, живших в СССР.

Ровно через два дня были куплены два билета на самолет, и мы с бабушкой отправились, как сейчас помню, на маленьком кукурузнике, взлетавшем не с аэродрома в Каспийске, а с маленькой земляной вертолетной площадки. В Курган мы полетели через Москву на самолете. Бабушка купила мне валенки, потому что мы отправились в холодные края. Я помню весь маршрут, по которому мы двигались, начиная с самого Дербента до Кургана.

Наконец мы приехали в клинику. Уже по дороге бабушка выяснила, что записаться к доктору Илизарову на лечение можно, но ждать своей очереди придется не меньше года. Те, кто знал героический нрав моей бабушки, не стали бы удивляться тому, что ее не остановила эта информация. Без предварительных звонков и переговоров с клиникой, не задумываясь ни о чем, мы отправились в этот неблизкий путь, где нас никто ни ждал. С самого утра мы сидели в большой клинике, в коридорах ходило огромное количество больных на костылях с какими-то спицами в ногах, и на спине какие-то железки торчали. Это были и взрослые и дети.

Честно говоря, смотреть на это мне, маленькой пятилетней девочке, было жутко. Естественно, сидеть я долго не смогла, и началась моя беготня с детьми, с которыми я успела там познакомиться. Бабушка все время меня останавливала и поругивала, говоря на нашем языке джуури: - Пой диндж а е джиге. Не месох вирих вирих. А инджо ночоhо геште. Так продолжалось целый день. Бабушка времени зря не теряла. Она общалась с пациентами клиники и выяснила, что в свободное от работы время, после 5 часов вечера, когда заканчивается рабочий день, доктор Илизаров проводит бесплатные консультации с больными. И бабушка решила ждать нашей очереди.

Где-то к 5-ти часам вечера, когда в очередной раз бабушка меня наставляла на джуури, по коридору проходил врач в белом халате. Коренастый мужчина лет пятидесяти, невысокого роста, с черными волосами и такими же черными усами. Услышав язык джуури, он стал заинтересованно оглядываться, чтобы увидеть, кто говорит на этом языке. Увидев говорящую на джуури мою бабушку, он подошел к ней и стал спрашивать у нее на русском языке, откуда мы приехали и зачем. Торопясь и сбиваясь от неожиданности, бабушка говорила с ним на джуури о том, что мы приехали из Дербента, а он отвечал ей на русском, что мы земляки. Они говорили недолго, наверное, минут пять, прямо в коридоре, среди многочисленного количества больных, ждущих своей очереди. Он пригласил нас пройти вместе с ним в его кабинет для консультации.

Гавриил Абрамович был немногословен и только спросил, как меня зовут и сколько мне лет, а также попросил меня поднять мою майку для осмотра моей грудной клетки и спины. Мне сделали рентген, который был готов в течение 5 минут. Держа в руке свежий рентгеновский снимок, доктор Илизаров еще раз внимательно выслушал рассказ бабушки, все с самого начала, и про Дербент и про Москву. Причем он узнал некоторые фамилии известных врачей, среди которых были его ученики. И был недоволен, что бабушка не привезла с собой заключение этих врачей, которые могли допустить такую серьезную ошибку. Он сказал бабушке, что она сумасшедшая, раз решилась на столь дальний путь в холодные края с маленьким ребенком.

- Можно было прислать мне результаты анализов и снимок, и ехать не было бы необходимости, - сказал он тогда и убедительно попросил бабушку не давать мне никаких таблеток и не делать никаких уколов по совету врачей. - У вашей девочки нет никакого заболевания. Ей нужны витамины в виде овощей и фруктов, море и солнце, которыми так богат наш край.

Гавриил Абрамович поинтересовался жизнью своих земляков, какие у нас проблемы на Кавказе, что происходит нового в жизни горских евреев.

Счастливая бабушка, вернувшись домой, рассказала о диагнозе доктора Илизарова, который подтвердил диагноз местного хирурга Панунсовой Изабеллы из города Дербента. Во вторых, вернувшись домой, не принимая никаких лекарств, я развивалась физически как все нормальные дети. Горб не вырос ни со спины, ни со стороны груди, и даже никакого намека на него. Бабушка повезла с собой в Курган ящик гранат и ящик Дербентского коньяка. Доктор Илизаров категорически отказался брать коньяк, даже ни одной бутылочки, а гранаты, столь важный в холодном Кургане витаминный продукт, он согласился принять в подарок от благодарных земляков.

Вот такая моя история. Сегодня уже нет в живых ни доктора Илизарова, ни моей мамы, ни моей героической бабушки, но я всю жизнь буду благодарна судьбе за доктора Илизарова, который сохранил мое здоровье, за моих бесконечно дорогих родных, за их беспокойные сердца, за их родительскую любовь и самоотверженные, героические по тем временам поступки. Светлая им память.

Автор: Материал подготовила Анджелла Рувинова