В начале этой недельной главы говорится, что Б-г заповедал нам законы года Шмиты на горе Синай – там, где даровал нам Тору.
Законы Шмиты требуют, чтобы каждый седьмой год все земледельцы в Земле Израиля оставляли свои поля необработанными. А от того урожая, что вырастет, самоустранились, делая его доступным каждому. Сами же земледельцы могут посвятить этот год изучению Торы и сосредоточиться на служении Б-гу.
Суть этой заповеди – укрепить нашу веру и научить нас полагаться на Б-га как на истинного Кормильца. Комментарии задаются вопросом: на горе Синай были даны все заповеди. Почему же Тора специально подчеркивает, что на Синае была дана заповедь Шмиты? Хида дает такой ответ: в этой жизни большинство людей постоянно гоняются за заработками. Бывают тяжелые времена, иногда возникает впечатление, что в «системе» не хватает денег для всех.
В результате человек может не уделять время Торе потому, что, как ему кажется, каждая минута должна быть использована для заработка – иначе он не получит столь необходимые средства существования. Но это значит, что он на самом деле не верит, что все расходы и доходы года уже были определены в Рош а-Шана.
Иначе он бы нашел в своем плотном графике время и для Торы, и не волновался бы о потерянном дополнительном заработке. В этом урок Шмиты: прервите свое земледелие на год и верьте, что всем необходимым вас, тем не менее, обеспечит Б-г. Поэтому подчеркивается, что заповедь Шмиты дана на Синае – символе нашей преданности Торе.
Без веры, что Б-г - наш истинный Кормилец, и что Он позаботится о тех, кто исполняет Его волю, мы никогда не остановимся в нашей погоне за заработками. Ведь каждую минуту можно заработать еще больше. Но с верой мы сможем скорректировать свое мышление: то, что нам суждено заработать, в любом случае придет, но каждую минуту можно выучить еще больше Торы. По правде говоря, вся Тора базируется на нашей вере в Б-га и Его провидение.
Первая из Десяти заповедей – верить, что Г-сподь – наш Б-г, Который содеял чудесным образом освободил нас в прошлом и сделает то же самое в будущем. Эта вера – на самом деле больше, чем заповедь: без нее отсутствует сама основа служения Б-гу. Мудрецы дают такую иллюстрацию: в город приходят люди и просят местного царя задать им правила поведения.
На это царь отвечает: сначала примите мою власть и провозгласите меня своим царем, а затем я дам вам указы. Без веры и принятия власти Законодателя любые законы и указы бессмысленны. Все начинается с веры в Б-га. Нам, евреям, посчастливилось унаследовать простую, глубоко заложенную веру в Б-га от отцов. Нужно только находить ее в себе и применять на практике в каждодневной жизни. Так мы сможем подниматься на все более высокие уровни.
Даже самый простой аппарат продается вместе с инструкциями по пользованию. Тем более – наш мир, самый комплексный «аппарат», и живущий в нем человек. Б-г не мог дать человеку его жизнь и его мир без «инструкции» по пользованию. Эта инструкция перед нами, и в ней содержится вся необходимая информация о том, как эффективно и безопасно использовать мир и собственную жизнь. Усвоим же уроки этой главы и дадим вере стать стержнем нашей жизни.
Автор: рав Йонатан Салем
Рубрика Шабат Шалом. Краткие законы соблюдения субботы 62.Мукце мехамат гуфо
В эту категорию включаются пищевые продукты, никоим образом не годные для потребления (даже в стесненных обстоятельствах)
В эту категорию включаются пищевые продукты, никоим образом не годные для потребления (даже в стесненных обстоятельствах)
6. Мукце мехамат гуфо
Вещь, которая не является ни едой, ни предметом и не предназначена ни для какого использования в шабат, является мукце мехамат гуфо, и ее запрещено перемещать в шабат. Его статус соответствует статусу мукце мехамат хэсрон кис (по причине убытка), поскольку и его запретили перемещать даже для того, чтобы воспользоваться самой вещью или занимаемым ею местом. Таким образом, запретили перемещать землю, которую не предназначили для какого-либо использования в шабат, древесину, камни, металлические обрезки, деревянные балки, монеты и т.п..
И даже если человек держит их в руках, например, взяв по ошибке, он должен немедленно выбросить их, как только вспомнил, что держит в руках мукце. И таков же закон относительно мукце мехамат хэсрон кис (по причине убытка): если взял его в руки по ошибке, должен немедленно его выбросить. Тем не менее, если это (выбрасывание мукце) может причинить ущерб, разрешается донести его до места, где его можно будет спрятать. Но это разрешается только в том случае, если он еще не выпустил мукце из рук. См. ниже, что мы написали относительно того, кто обнаружил деньги в карманах субботней одежды.
Поскольку обычный деревянный обрезок является мукце, запрещается ставить его перед дверью, чтобы та не закрывалась, а также для любой другой нужды, если только не предназначили его для этой цели до начала шабата разъясненным в Шульхан арухе способом.
В эту категорию включаются пищевые продукты, никоим образом не годные для потребления (даже в стесненных обстоятельствах). И поэтому сырое мясо, совершенно непригодное для еды, запрещено перемещать в шабат. И мы уже написали выше, что даже если такие продукты приготовили для еды в ходе шабата, поскольку при наступлении шабата они были совершенно непригодны для еды, запрет их перемещения продолжает действовать до конца шабата. (Однако сырые продукты, которые станут готовыми к употреблению в пищу в ходе шабата, например стоящие на плите для завершения варки, не являются мукце.)
Таков же закон в отношении плодовых косточек, кожуры плодов и костей, совершенно непригодных в пищу ни человеку, ни скоту (либо скотина их не ест вообще, либо в тех местах не водятся животные, которые их едят) — их запрещено перемещать. См. ниже, как человек должен поступать с косточками и т.п., оставшимся лежать перед ним после еды.
Животные и птицы также включены в эту категорию мукце, и запрещено перемещать их в шабат. Сюда же относятся ни на что более не годные обломки какой-либо вещи или осколки посуды. И даже если эта вещь сломалась или разбилась в шабат, т.е. в начале шабата разрешалось ее двигать, поскольку после этого она сделалась ни на что не годной, распространяется на нее запрет мукце. Тем не менее, если посуда разбилась в таком месте, где ее осколки могут причинить ущерб (например разбившаяся внутри дома стеклянная посуда), если невозможно передвинуть их неудобным образом (килеахар яд) или опосредованно (мин ацад), разрешают переносить их даже руками .
Оторвавшаяся от одежды пуговица также напоминает обломки посуды, ибо больше ни для чего не пригодна, пока ее снова не пришьют к одежде. Поэтому, если пуговица оторвалась от одежды в шабат, есть поским, которые устрожают и запрещают ее перемещение. Если человек боится, что пуговица пропадет будучи оставленной на том месте до окончания шабата, следует отодвинуть ее телом (ногой) в место, где он сможет найти ее после шабата. Но если невозможно отодвинуть ее ногой в такое место, то в случае если подобную пуговицу найти тяжело и ее потеря обернется существенным ущербом и т.д., возможно, следует положиться на облегчающих поским, которые в аналогичной ситуации разрешают перемещать ее руками. А если оторвавшаяся пуговица все еще находится в его руках, возможно, в любом случае можно нести ее в руках в другое место, чтобы спрятать там.
Воду разрешается переносить все то время, покуда она на что-то годна. Однако если вода уже не годится ни на что, она становится мукце мехамат гуфо. Поэтому разрешается переносить дождевую воду и снег (даже только что в шабат выпавшие) все то время, пока они годны для какого-нибудь использования.
7. Граф шель рэи
Тем не менее иногда разрешили передвигать ни на что не годную вещь, например, когда человек брезгует ею, если ее оставить перед ним. На языке мудрецов это называется «выносом графа шель рэи» (ведра с нечистотами). Т.е. разрешают вынести сосуд, в котором есть испражнения и т.п., поскольку брезгуют оставлять его перед собой, и по этой причине его не включили в запрет перемещения мукце. (Все же написано в книгах, что изначально не следует создавать такой граф шель рэи, т.е. вносить в комнату предмет, который в течение шабата сделается неприятным, и им будут брезговать…. Так что это разрешение относится только к ситуации, когда такой предмет уже находится перед человеком.) По этой же причине следует разрешить выносить воду после утреннего омовения рук: хотя она ни для чего более не пригодна, ее тоже можно рассматривать как граф шель рэи.
И также когда человек ел мясо и перед ним остались кости, или ел плоды и остались перед ним косточки и кожура (такие, которые запрещено перемещать, как написано выше), если он брезгует оставлять их перед собой, разрешается перемещать их, поскольку и они приравнены к графу шель рэи. Но если чувство брезгливости эти остатки не вызывают, запрещено их передвигать. Тем не менее, даже в этом случае, если хотят очистить стол, тогда, если остатки лежат на каком-либо предмете, например на блюде, где лежит еще и хлеб, разрешается вынести из комнаты это блюдо (и очистки на нем) вместе с хлебом, поскольку считается, что, главным образом, перенос относится к хлебу.
А если на блюде нет хлеба, не следует его двигать, за исключением случая, когда нам нужно воспользоваться местом, которое это блюдо занимает (но только если трудно стряхнуть с него остатки ). А если косточки или кости лежат прямо на столе, следует потрясти стол (или скатерть), чтобы те упали на землю. Также разрешается смахнуть их со стола ножом и т.п., чтобы они упали на землю, если нам нужно освободить место на столе. И если не хотим оставлять очистки на полу, можем вымести их оттуда за дверь. (А если невозможно сбросить их на землю, разрешено стряхнуть их в тарелку или другую посуду, в которой уже лежит хлеб.) Если тяжело вымести очистки за дверь, возможно, следует разрешить смести их с пола в совок и после этого вынести за дверь.