Винодел Леон Давыдов: «Уникальность — это моя история»
Его история — это пример того, как смелые мечты и семейные ценности способны изменить не только жизнь одного человека, но и целую индустрию
Сегодня у нас в гостях Леон Давыдов, человек с уникальной биографией, в которой переплелись традиции Дагестана, международный опыт и настоящая страсть к виноделию. Из юриста-международника он превратился в главу первой и единственной в Дагестане семейной винодельни, выпускающей премиальный продукт. Его история — это пример того, как смелые мечты и семейные ценности способны изменить не только жизнь одного человека, но и целую индустрию региона. Мы рады приветствовать Леона и с удовольствием начинаем наш разговор.
- Учеба в США — это важный этап в вашей жизни. Какие уроки вы извлекли из этого опыта, какие вынесли впечатления?
- На самом деле, учёба и жизнь в чужой тогда стране — это действительно важнейший этап в моей жизни и становлении как личности. Неся в себе кавказские корни, традиции и воспитание и объединив это с западным образом жизни, я смог многое познать и многого добиться.
- Как вы пришли к решению сменить профессию юриста на винодела? Что вас вдохновило на этот шаг?
- На самом деле, я не был готов к смене профессии и переезду из США, но судьба распорядилась иначе. Я приехал в Россию, чтобы продолжить дело своего деда, великого винодела Года Пануиловича Давыдова, и увековечить его имя в производимых мною сегодня премиальных винах. Каждая золотая медаль, каждый гран-при — в честь него.
- Как изменилась ваша жизнь после возвращения из США в Россию?
- Моя жизнь изменилась кардинально. Появилось то дело, которому я посвящаю всего себя, и у меня это хорошо получается. Спасибо моему деду.
- Как вы считаете, что важнее для успеха винодела: традиции семьи или современные технологии?
- Обязательно семейные традиции и, конечно же, современные технологии.
- Есть ли у вас любимый сорт винограда или вино, которое вы считаете своим главным достижением?
- Любимый сорт винограда — вионье. Моё главное достижение — это вино совиньон-блан.
- С какими трудностями вы столкнулись, когда решили стать первым производителем премиальных вин в Дагестане?
- С трудностями сталкивался и сталкиваюсь до сих пор. Дело в том, что нет предела совершенству, а виноделие — это искусство. Ты как художник постоянно творишь и, конечно же, сталкиваешься с теми или иными препятствиями (погода, настроение, урожай и так далее).
- Вы знаете язык ваших предков. Как знание джуури влияет на ваше восприятие культуры и традиций и используете ли вы этот язык в семье или бизнесе?
- Да, я говорю на джуури, в нашем доме он звучит. Конечно, чаще говорили наши старшие, а вот мы уже реже (к сожалению). В бизнесе не использую.
- Как вы сочетаете международное образование и опыт с местными традициями в управлении семейной винодельней?
- На первых этапах было сложно адаптироваться, конечно, но я справился. Могу сказать: я как рыба в воде. Воспринимаю местные, вернее, родные традиции в полной мере и, конечно, скрупулёзно подхожу к решению многих задач.
- Есть ли у вас планы по расширению винодельни, выхода на международный рынок?
- На международный рынок мы уже вышли и участвуем в очень престижных мировых конкурсах, таких как израильский Terravino, и некоторых других. Расширяться не планирую: хорошего много не бывает.
- В чём, по вашему мнению, заключается уникальность «Винодельни семьи Давыдовых» и как вы стремитесь выделиться на рынке?
- Уникальность — это моя история, это мой дед, это характер семьи Давыдовых. Это достойное продолжение дела моего деда.
- Вы упомянули, что мечтаете о мире во всём мире. Какие действия или инициативы, по вашему мнению, могут способствовать достижению этой мечты?
- Люди должны стать добрее и искреннее друг к другу.
- Леон, благодарим вас за искренний и вдохновляющий рассказ. Мы узнали не только о вашем профессиональном пути, но и о том, как важно сохранять связь с корнями, верить в свою мечту и с уважением относиться к семейному делу. Желаем вам и всей «Винодельне семьи Давыдовых» новых ярких достижений, признания вашего труда и, конечно, чтобы ваши вина радовали ценителей по всему миру. Пусть каждый новый урожай будет удачным, а традиции вашей семьи продолжают жить в каждом бокале!
Читайте также
Все материалы рубрикиМноголетние поиски фронтовика — горского еврея увенчались успехом накануне 26 ияра
Через несколько лет после ее смерти я взялся написать повесть о ее тяжелой судьбе. Книга вышла в прошлом году, в ней я постарался в подробностях описать ее жизнь

В 1944 году в село Аглоби Дербентского района пришел человек в военной форме и, постучав в ворота дома моего прадеда Пенуила, громко позвал хозяина. Это происходило в полуденный час в начале июля, поэтому никого из взрослых дома не оказалось: все были в поле. Дома находилась только Льё, пятнадцатилетняя дочь хозяина, также уже собиравшаяся уходить, чтобы принести приготовленную ею еду отцу, матери и невестке. На вопрос человека в военной форме, когда их семья в последний раз получила письмо от ее брата Гемриила, девушка ответила, что недавно — менее месяца назад. Записав полученную информацию, человек ушел. Через две недели после этого в дом Пенуила пришло воинское извещение, что Рахмилов Гемриил Исаевич пропал без вести. Вот так простое действие стало основанием для признания воина пропавшим без вести.
Моя бабушка, Рахмилова Истир Рахамимовна, молодая вдова с двумя малолетними сыновьями, не могла поверить в случившееся и всю жизнь не теряла надежды, ждала и искала своего мужа. Некоторые случаи позднего возвращения солдат войны только укрепляли ее ожидания.
В начале 1960-х годов к поискам подключился ее сын, мой отец Исай. Он служил в Москве в охране правительственных зданий и сделал несколько запросов в разные государственные ведомства. Ответ был один: пропал без вести.
Прожив трудную жизнь, перенеся множество потерь (ее младшие братья, сестра и сын трагически завершили свой земной путь), она искала себя в самоотверженном труде, воспитании и поддержке своего единственного сына и его семьи. В 2013 году моя бабушка, находясь до последнего дня образцом мудрости для нашей семьи, умерла.
Через несколько лет после ее смерти я взялся написать повесть о ее тяжелой судьбе. Книга вышла в прошлом году, в ней я постарался в подробностях описать ее жизнь.


Рахмилова Истир Рахамимовна, бабушка
О деспотичности ее безногого отца, который, избавляясь от лишнего рта в своем доме, в 1932 году передал 13-летнюю городскую девочку в дом своего кунака в селе Аглоби. Последнему, крепкому крестьянину Пенуилу Рахмилову, нужны были рабочие руки в хозяйстве, так как у него в доме было трое малолетних детей. Договоренность между кунаками предполагала последующее замужество Истир и его сына. Так и произошло.
В 18 лет Истир родила первенца, Рахмила, а в сентябре 1941 года — второго сына, Исая. В том же году ее муж, мой дедушка Гемриил, обученный востребованный агроном, ушел воевать. Служил в подразделении связи.

Фотография с фронта, 1942- 1944 гг. Дедушка — в верхнем ряду слева

Дедушка до войны
С конца 1990-х к поискам информации о дедушке приступил я, внук, который носит его имя. Этому способствовало развитие интернета. Появлялись мемориальные базы данных для поиска участников Великой Отечественной войны. Когда я завершал книгу «Истир», в интернет было выложено уже столько информации, что можно было отследить воинский путь военнослужащего по датам. Таким образом мне удалось установить боевой путь дедушки и его возможное приблизительное место гибели – Белоруссия, Гомельская область.
Через месяц после выхода книги в свет, продолжая поиск, я обнаружил в сети базы Республики Беларусь о воинских захоронениях на ее территории. Используя расширенный поиск, я обнаружил захоронение Рахаилова Гаврила (у дедушки в военном билете были указаны фамилия и имя Рахмилов Гаврил). Братское кладбище находилось вблизи поселка Великий Бор Солнечногорского района Гомельской области. Дополнительная проверка показала, что боец Рахаилов Гаврил, кроме как в сведениях о захоронении, нигде не упоминается. Более того, не упоминается такая фамилия во всех реестрах фамилий СССР. Косвенно на ошибку в фамилии указывает звание (рядовой) и отсутствие даты смерти в реестре захоронения. С тел найденных в полях погибших бойцов участники похоронных бригад снимали десятки и сотни эбонитовых футляров с их идентификационными данными, не заботясь зафиксировать, какое звание имел убитый. Футляры не были абсолютно герметичными, поэтому надписи расшифровать было непросто, особенно если тело убитого военнослужащего долгое время лежало на открытой местности.
Итак, осталось поехать на место захоронения и удостовериться в правильности выводов. 10 мая 2026 года мой старший сын, выехав загодя из Москвы, имел возможность поклониться могиле своего прадеда. Это счастливый день для всей нашей семьи, особенно для моего 84-летнего отца, проживающего в Израиле.


Аллея павших мемориала «Великий Бор»



