Винокур рассказал, как Розенбаум повлиял на появление псевдонима Елены Воробей
Сама пародистка в другом интервью признавалась, что образ воробья из песни Эдит Пиаф пришел им на ум практически одновременно.
Популярный комик и пародист Владимир Винокур в эфире YouTube-шоу «Эмпатия Манучи» признался, что настоящая фамилия пародистки Елены Воробей вовсе не такая птичья. По его словам, она взяла себе этот псевдоним именно по его совету, пишет Teleprogramma.pro.
Владимир Натанович вспоминает, что произошло это как раз тогда, когда юмористка пришла устраиваться к нему в театр. Он отказал ей по причине того, что она уже сложившаяся артистка, учиться ей не нужно и выступать необходимо только сольно, а не в команде.
«Единственное, с фамилией нужно что-то придумать. Не афишная фамилия — Лебенбаум. Пиаф подойдет, Воробушек. Она говорит: «Ну какой же я Воробышек, я — Воробей». Я говорю: «Ну хотя бы Воробей», — рассказал Владимир Винокур.
В то время на эстраде был очень популярен бард Александр Розенбаум. Именно по этой причине Владимир Винокур решил, что Лебенбаум слишком созвучна с ним, поэтому их могли путать. Именно такую версию артист назвал в эфире шоу.
При этом сама пародистка в другом интервью признавалась, что образ воробья из песни Эдит Пиаф пришел им на ум практически одновременно.
«Думать нечего! В общем, Воробей — и все!» — вспоминает юмористка тот знаменательный для себя день.
Елена отметила, что в детстве ее и действительно называли воробышком и выбранный псевдоним очень подходит ее характеру и отношению к жизни.
Елена Лебенбаум родилась в 1967 году в Бресте (Белоруссия). Она закончила Ленинградский театральный институт и позднее обрела популярность в театре «Буфф», благодаря пародиям на Аллу Пугачеву, Ирину Аллегрову, Людмилу Гурченко и других российских певиц и актрис.
Источник: РИА ФАН
Мириам Маргулис: «Всё моё детство и юность я чувствовала принадлежность к еврейству»
Пациенты, приходившие к моему отцу, изо всех сил старались быть англичанами и каждый раз говорили что-то вроде «How are you? Very nice to meet»
Нелли Рувинованезависимый журналист, переводчик
Британская актриса, лауреат премии BAFTA (Британской академии кино и телевизионных искусств), снявшаяся у Мартина Скорсезе и в экранизации книг о Гарри Поттере, Мириам Маргулис выпустила мемуары “This Much is True” («Так и было»), в которых рассказывает невероятную историю своей жизни, пишет Jewish News.
В книге, опубликованной издательством «Джон Мюррей Пресс», Маргулис достаточно откровенно рассказывает о том, как была самой непослушной ученицей в школе для девочек, как поцеловала известного артиста и комика Боба Монкхауса и как королева Елизавета II сделала ей выговор, о съёмках у Скорсезе и в знаменитой «Поттериане» и о том, что испытывает это чувство принадлежности к еврейскому народу с малых лет. Ниже мы публикуем отрывки из её книги.
«Я еврейка. Я родилась и выросла в Британии, английский — мой родной язык, но идиш я тоже знаю.
В детстве к нам часто приезжали разные люди, ведь мой отец был единственным врачом общей практики в Оксфорде, говорившим на идише. Для них мой отец был настоящим спасением.
Для некоторых из них родным был немецкий язык, но они больше не хотели на нём говорить, ведь он напоминал им о нацистах и о пережитых мучениях. Они предпочитали говорить по-английски, пусть медленно и с ошибками, с немецким акцентом. Каждый раз, как слышу этот акцент, вспоминаю те времена.
Пациенты, приходившие к моему отцу, изо всех сил старались быть англичанами и каждый раз говорили что-то вроде «How are you? Very nice to meet».
Когда в 1985 году мы ставили спектакль о Гертруде Стайн в театре «Хэмпстед», я слышала тот же самый акцент в фойе театра и по всему району Свисс-Коттедж. Я до сих пор помню его и иногда перенимаю его сама.
Родители говорили о войне, утаивая подробности и всю серьёзность происходящего, но, когда ты маленький, ты просто чувствуешь, что происходит что-то очень опасное. Всем раздавали продовольственные карточки, а по Корнмаркету колоннами шли пленные в синей одежде. О том, что идёт настоящая война, я узнала значительно позже.
Когда я подросла и поняла всю трагедию происходящего, казалось, что больше никогда ничего не будет так, как прежде.
К моему отцу приезжали не только евреи, среди его друзей были и неевреи, то есть меня окружали разные люди. Каждый раз, когда кого-то показывали по телевизору, мама говорила: «Он еврей». Мы так радовались, когда знаменитый певец Фрэнки Вон занял первую строчку в музыкальном хит-параде. Его настоящее имя – Фрэнки Абельсон, а псевдоним Вон он взял после того, как его бабушка на своём плохом английском с идишским акцентом сказала ему: «Фрэнки, ты мой номер один» («one» на английском, что прозвучало как «вон»). Я до сих пор жду титры в конце телевизионных программ и ищу там евреев.
В детстве у меня была подруга по переписке, еврейка. Мы переписывались несколько лет. Она жила в Южном Уэльсе, в городке Тонипанди. В своё время в Южном Уэльсе существовала процветающая еврейская община.
В округе Мертир-Тидвил в Уэльсе стоит одна из самых красивых синагог в Британии. Она сейчас заброшена, но обязательно посетите её при случае, с неё открывается великолепный вид. Я при любой возможности захожу в синагоги. Как жаль, что, по мере того, как число прихожан сокращается, их закрывают.
Я хочу сохранить прошлое и поддержать приходские церкви. Я не религиозный человек, но хочу выразить благодарность тем людям, кто взялся сохранить своё наследие в чужой стране.
Когда я начала учиться в оксфордской школе для девочек, мама заявила учительнице, мисс Стэк: «У нас своя религия, и я не хочу, чтобы Мириам посещала уроки по Новому Завету». Теперь я жалею, что не знаю его. Я могла бы и сама прочитать его. Но так ни разу и не прочла.
Когда у остальных учениц-христианок был урок хора, атеистки и еврейки обычно уходили в другой класс. Там мы читали стихи, которые учителя считали почему-то наказанием, но на самом деле это было удовольствием. Мы всегда знали, что мы еврейки. Я до сих пор ей являюсь.
В первом классе одна из учениц сказала мне: «Вы убили Христа». Я возмущённо ответила: «Я — нет». И она сказала: «Нет, ты тоже! Ты еврейка, а евреи убили Христа». Я очень расстроилась, ушла домой и рассказала всё маме. А она даже не задумалась ни на секунду, собралась и сказала: «Я иду к директрисе». Она всегда шла напролом. Помчалась в школу, сразу в кабинет к директрисе. Не знаю, что она ей там наговорила. Я только знаю, что та девочка, бросившая мне эти обвинения в лицо, услышала это от родителей и всего лишь повторила за ними. Но больше я ничего подобного от неё не слышала».