Воспоминания из жизни горско-еврейского театра. Юно Ягудаев Часть 3.
Надо сказать, Осипов Ильягу недолго оставался директором театра. Он не успел причинить много вреда. В тот же год директором театра назначили Сайлюма Изилова, ранее занимавшего пост редактора газеты «Захметкеш».
Надо сказать, Осипов Ильягу недолго оставался директором театра. Он не успел причинить много вреда. В тот же год директором театра назначили Сайлюма Изилова, ранее занимавшего пост редактора газеты «Захметкеш». С того времени как он стал директором, дела театра пошли вперед. Не прошло и двух дней, как он пришел в театр, принес пьесу Б. Гаврилова. Актеры с воодушевлением приступили к репетициям. В это же время театр перешел из клуба европейских евреев в национальный театр. Пьеса «Пери-Хонум» была поставлена 10 мая 1938 г. Зрители восприняли пьесу с большим успехом. В кассе не оставалось ни одного билета. После спектакля в течение получаса не прекращались аплодисменты. В то время С. Изилов вывел нас на сцену, поблагодарил зрителей, и выразил надежду на то, что коллектив приложит все усилия для постановки новых спектаклей. Это был первый большой успех коллектива нашего театра.
Еще больший успех был, когда мы поставили спектакль по драме первого татского драматурга Ю. Семенова «Мэхьсуьм». Режиссер театра З. Авшалумов сказал, что надо поехать к Ю. Семенову, который в то время работал в издательстве Азер Нешионал, и попросить у него пьесу. Через несколько дней директор поехал и привез две пьесы, «Мэхьсуьм» и «Хогьин». Еще он привез новую пьесу М. Бахшиева «Бесгъуни игидгьо», а также пьесы на азербайджанском языке. Как он приехал из Баку, собрал нас всех и сказал:
- Наш близкий друг Ю. Семенов передал вам большой привет и сказал, что драма «Мэхьсуьм» ставится театром в Баку. Он хочет, чтобы в то же время и мы поставили эту драму и посоревновались, поехали друг к другу в гости и посмотрели, чей коллектив сыграет лучше. Я ему пообещал, что мы его не подведем.
Все актеры театра с большой радостью поддержали товарища Изилова и начали репетировать и готовить спектакль «Мэхьсуьм».
Бакинский театр пригласил труппу дербентского еврейского театра на спектакль «Мэхьсуьм». Мы все поехали. После спектакля артисты пригласили нас на чаепитие. Мы им показали некоторые сценки из нашей постановки и пригласили бакинцев на нашу постановку драмы «Мэхьсуьм». Из Баку приехала вся труппа театра во главе с автором драмы, режиссером Юно Семеновым. В то время он жил и работал в Баку.
На спектакле зал был полон, все билеты были проданы. Я играл роль Мэхьсума, Ахсо Шалумова - Эфрис, отца Мэхьсума играл Захариё Авшалумов, падишаха (отца Эфрис) - Соломон Дадашев. Эфрис, влюбившись в Мэхьсума, болеет. Самые лучшие врачи не могут её вылечить. Соломон Дадашев так вдохновенно читал монолог, что зал взрывался аплодисментами. Мэхьсум заболел от любви. Мать приносит Мэхьсуму одежду жениха, а он ей говорит, что она ему ни к чему:
И парталгьой доморвори
Яравушгьой мирвори
Гъурбун фенди - зеноней
Минежиби бисдорум
Сухдум, сухундуьт жигермере
Э огъу чаруьндуьт ширине гъошоймере
Эй, зари - зулуми, гужлуь бире, муьрденуьм.
Когда я произносил свои слова, весь зал рыдал. Поскольку это был поединок между театрами, было выбрано жюри. Его возглавил Юно Семенов - автор драмы. Юно Шаулович высоко оценил режиссерскую работу Захарьё Авшалумова и сказал: «Ваша игра вдохновляет меня на написание еще лучших пьес. Я приложу все усилия, чтобы сочинить новые произведения».
Из Министерства культуры Дагестана на имя театра пришло письмо, в котором говорилось о том, чтобы наш театр подготовил революционную постановку, которую театр должен был показать на 20-летие образования Дагестанской АССР. Мы стали готовить спектакль по новой пьесе Миши Бахшиева «Победа героев». Музыку к постановке написал основоположник татской музыки, заслуженный работник культуры Дагестана Шуьмшуьн Ашуров. Надо сказать, что Ашуров писал музыку ко всем спектаклям, которые ставил татский театр в тот период. Кроме этой постановки, к этому празднику мы должны были дать в Махачкале концерт совместно с коллективом художественной самодеятельности. Наши артисты работали в колхозах, выступали в кружках художественной самодеятельности. Из коллективов этих кружков были выбраны самые талантливые. Мы с воодушевлением стали готовиться к празднику. Затем наступил день выступления. О том, что выступление прошло с успехом, можно судить по тому, что на следующий день вышел Указ Верховного Совета ДАССР о присвоении звания Заслуженного артиста ДАССР режиссеру-постановщику театра Захарьё Авшалумову.
В 1940 году Министерство культуры ДАССР командировало З. Авшалумова на учебу на трехмесячные курсы режиссеров. Мы же, артисты, никаких курсов не проходили. Мы учились у своего режиссера З. Авшалумова. А Захарьё учился у Юно Семенова, когда Семенов был у истоков становления театра. Без преувеличения можно сказать, что учителями артистов татского театра были два человека - сначала Юно Семенов, потом Захарьё Авшалумов. У Захарьё был режиссерский талант. Он мог отобрать талантливых ребят и девушек, затем, терпеливо занимаясь с ними, сделать из них актеров.
Вернувшись с режиссерских курсов, Захарьё Авшалумов с большим воодушевлением принялся за работу. Он почти ежедневно делился с нами знаниями, приобретенными во время учебы на режиссерских курсах.
В тот год мы приступили к постановке пьес «Ойдин», «Хьэёт» М. Ибрагимова, «Номус» Ширван-Заде, «Аршин мол алан» и «Мешеди Ибод» У. Гаджибекова и мн.др.
Первой поставили пьесу «Ойдин». Роль Ойдина играл сам З. Авшалумов. Была зима, в театре было очень холодно, не было дров, чтоб топить печь. Но, несмотря на это, спектакль поставили в назначенный срок. У нас зуб на зуб не попадал. Захарьё вышел на сцену в одной рубашке. Когда он стоял на сцене, то увидел в зале единственного зрителя. Зрителей не было не только из-за холода, но еще из-за того, что в этой постановке было очень мало музыки. Людям нравились музыкальные постановки, где актеры много пели.
В те годы театр много гастролировал: ездили по городам Дагестана, в Грозный, Нальчик, Кубу.
С каждый днем Государственный татский театр становился лучше и лучше, достигал больших успехов: у него становился обширнее репертуар, увеличивалось число зрителей, приходили новые молодые актеры. Он становился основным местом культуры. Но фашисты помешали осуществиться мирным планам. В первый же год на фронт ушли многие актеры театра: Захарьё Авшалумов, И. Шалумов, С. Дадашев, Ш. Хаимов и др. Многие не вернулись с фронта.
Те, кто не ушли на фронт, давали концерты, выступали в городских госпиталях перед ранеными, в воинских частях. Мы пели песни на разных языках. Выступали мы не только в городе, но и в селах. Однажды поздно ночью возвращались из Каягента, на нас напали вооруженные разбойники. Они появились из леса, перекрыв дорогу. Мы разбежались в разные стороны и спаслись.
В 1943-1944 годах мы выступали в Махачкале. В те годы за успешное выступление мне, М. Авдалимовой и Б. Дадашеву были вручены грамоты Верховного Совета Дагестанской АССР. Послевоенные годы были очень тяжелые. Не было семьи, в которой хотя бы один человек не погиб на войне. Мы работали, но на спектаклях зрителей не было. Театр стал убыточным. Было принято решение о закрытии театра в 1946 году. Артисты пошли работать, кто в колхозы, кто на другие предприятия. Театр распался. Я пошел работать в колхоз «Путь к коммунизму» и возглавил кружок художественной самодеятельности. Такой же кружок в колхозе им. Ленина возглавила Заслуженная артистка ДАССР Ахсо Шалумова. В дальнейшем из этих кружков был образован межколхозный татский театр.
Опубликовано в газете «Ватан Советиму», 1978-1979 гг.
Перевод с джуури И. Михайловой.
Воспоминания из жизни горско-еврейского театра. Юно Ягудаев Часть 2.
Это было правдой, актеры театра всегда с большой радостью выступали и перед сельскими тружениками, и в городах. Но иногда дисциплина в нашем коллективе «хромала».
Это было правдой, актеры театра всегда с большой радостью выступали и перед сельскими тружениками, и в городах. Но иногда дисциплина в нашем коллективе «хромала». Каждый делал то, что хотел. Почти все актеры готовы были шутить, подтрунивать друг над другом. Например, после концерта в селе Муьшгуьр (Нюгди) директор колхоза дал нам две арбы, чтобы мы доехали до вокзала. По дороге арба, в которой сидели мужчины, перевернулась. Захарьё Авшалумов оказался под ней. Вместо того чтобы поднять арбу и помочь товарищу, мужчины созвали женщин из второй телеги и сказали, что Захарьё умер. Они начали причитать. Но и Захарьё Авшалумов был не меньшим шутником. Когда мы сдвинули телегу, то увидели, что режиссер театра прикинулся спящим, даже храпит, ни о чем не думая. Когда мы его стали будить, он спросил у меня:
- Юно! Мы где, что мы здесь делаем? Мое тело раздавлено.
Все-таки не обошлось без последствий. Захарьё Авшалумов после этого заболел, оказалось, что его придавило колесом, он долго лежал в постели.
В то время у Шамаиловой Наомо был грудной ребенок, но, несмотря на это, она никогда не пропускала ни репетиции, ни спектакли. По дороге в Хошмемзиль и Аглаби мы повстречали раскидистое дерево. Захарьё, увидев это дерево, пошутил с Наомо:
- Дорогая Наомо, зачем ты будешь ребенка беспокоить, везти в село. Оставь его внутри этого дерева, а завтра на обратном пути мы его заберем.
В селе Хошмемзиль после спектакля нас оставил ночевать у себя в доме член правления колхоза Овроом. Под тахтой, на которой я спал, лежали тыквы. Только я уснул, как услышал непонятные звуки. Вижу, актеры тыквами как мячами друг в друга кидаются. Тыквы падали на пол, трескались и раскалывались. На шум пришел и хозяин дома:
- Я вас в свой дом в гости или воевать позвал? Мой дом в мельницу превратить хотите?
Захарьё стал защищать актеров:
- Ребята репетируют.
- Что репетируют? - возмущался Овроом.
- Ну, на каком языке тебе сказать? - спросил Захарьё. - Эти тыквы, когда кидают друг на друга, это называется физкультура.
Больше в эту ночь мне не удалось уснуть. В один момент вижу, один человек в нижнем белье сидит на полу, поджав по-турецки ноги, перед ним четверть с вином, стакан. Он пьет вино и закусывает тыквенными семечками. Я не выдержал, от души рассмеялся. На мой смех опять пришел хозяин дома. Овроом решил, что в комнате в белой одежде сидит «привидение». От страха он закричал, упал без сознания. В то время люди сильно верили в «нечистую силу». После этого случая Овроом заболел.
В селах мы билеты не продавали, коллективу театра платил колхоз. На следующее утро директор колхоза поблагодарил нас за спектакль и сказал, что на счету колхоза в банке нет денег, он нам даст зарплату натурой - пшеницей. А Яша Исаков, директор театра, ответил ему:
- Мы довольны правлением вашего колхоза, вы нас хорошо встретили, и коллектив театра еще приедет и покажет вам новые постановки. В этот момент член правления колхоза его перебил:
- Жители села довольны вами, но вы меня извините. Каждый раз, когда вы приезжаете к нам в село, или колхозный бык умирает, или дом рушится, или маленьких детей воды реки уносят. Давайте с вами рассчитаемся, но больше сюда не приезжайте, счастливого пути. Мы знали, откуда эти слова члена правления. Конечно, эти слова были неправдой. В то время было много верующих людей, которые слушали раввинов. Они хотели людей отдалить от театра, от новой культуры. Но наши ребята на эти дела не обращали внимания и еще с большим воодушевлением ездили в села. Но плохая дисциплина актеров иногда была причиной для отказа. Председатель колхоза оказался верным своему слову. Через 2-3 дня к театру подъехали три груженые телеги с пшеницей. Но наш директор не знал, как распределить эту пшеницу между актерами. Хотели сначала бросать жребий. Написали имена актеров на бумажках и вытягивали жребий. Потом директор сказал, что мешки колхозные надо вернуть. Кассир и актер театра в одном лице Мухоил Азаев раздал мешки с пшеницей всем актерам поровну. Когда нам платили зарплату, не было ни ведомости, ни других бумаг. Иногда брали фанерную дощечку и там писали зарплату актеров. Однажды директор пришел в театр с мужчиной и собрал всех актеров: «Я вам привел нового директора». Актеры стали переглядываться друг с другом в недоумении:
- Это директор, - сказал один из актеров.
- Это же интеллигент Хасан!
И на самом деле он был похож на интеллигента Хасана. В одной руке портфель, в другой трость. Потом Исаков сказал:
- Директором будет Осипов Илиягу. Вы смеялись надо мной, что я не могу распределить пшеницу, а Илиягу Давидхаимович в этих делах хорошо понимает.
Сначала он нам рассказывал сказки:
- Я старый артист, я работал с такими актерами, как Михаил Азаев, Ахсо Шалумова. Мы, с Б-жьей помощью, поставим хорошие спектакли.
Но вот что случилось. Через 2-3 дня Ильягу Осипов попросил в горсовете 3 гектара виноградников. И запустив вперед актеров, повел всех ухаживать за виноградником. Постановки спектакля остались в стороне. В тот год винограда было очень много. Ильягу Давидхаимович, когда увидел урожай, произнес:
- Честное слово, весь этот урожай мы собрать не сможем. Я вам поручаю собрать посуду, чтобы наливать сусло. Завтра прямо с утра начинайте искать. Каждому будет 5-6 телег с суслом.
Коллектив начал спрашивать, зачем ему вино, что он будет с ним делать.
- Что? Отправим в Россию, продадим, деньги поделим.
В этот момент Захарьё Авшалумов, не сдержавшись, сказал:
- Товарищ Ильягу Давидхаимович, вы директор театра или колхоза? Если колхоз открываете - театр закройте, назовите колхоз «Труженик». Вместо того чтобы пойти к драматургам, принести пьесу, поставить спектакли, вы собрали всех актеров для того, чтобы работать тяпкой и собирать сорняки.
В тот момент Ильягу Давидхаимович сказал:
- С завтрашнего дня начну искать пьесу, театр надо ставить на ноги, но и виноград надо собрать в срок.
Теперь вы бы видели, что было во время сбора урожая. Директор поручил Захарьё давить виноград. Я стоял у желоба. Мухоил Азаев, Саадья Бинаев и Истахор Шалумов были бригадирами. Другие мужчины выносили виноград из рядов в деревянных тазах, а женщины срезали виноград. Захарьё надел белую рубашку и штаны из бязи. Взял черенок лопаты и начал петь. Музыканты театра стали выстукивать мотив лезгинки. Захарьё танцуя давил виноград. В это время пришел директор и спросил учетчика:
- Сколько телег с суслом отправили?
- Три.
Захарьё позвал директора и сказал:
- Эй, орангутанг, тебе не стыдно. Режиссера театра в клоуна превратил?
- Ты не переживай, через неделю будешь пить прекрасное вино и кайфовать.
Наконец-то сезон уборки винограда закончился. Из винограда вышло 5 бочек вина. Вино Ильягу поставил в свой подвал. Через некоторое время прошел слух, что бочки сбросили обручи, и вино разлилось.
Опубликовано в газете «Ватан Советиму», 1978-1979 гг.
Перевод с джуури И. Михайловой.