В пятницу в Ростов начали прибывать участники мемориальных мероприятий, посвященных 70-летию трагедии Холокоста в Змиевской балке.

В числе первых гостей – и, безусловно, один из самых ожидаемых и знаковых участников памятных дней – раввин Исраэль Меир Лау, в течение 10 лет бывший главным ашкеназским раввином Израиля, сегодня - главный раввин Тель-Авива, председатель Совета Мемориала Холокоста "Яд ва-Шем".

Его визит в Ростов-на-Дону – официальный, но в то же время – и глубоко личный. В этом городе жил Федор Михайличенко – человек, который в 1945 году в "детском блоке" лагеря смерти Бухенвальд поддерживал и спасал от гибели семилетнего еврейского мальчика, оставшегося сиротой.

После войны судьбы советского парня и еврейского мальчика из Польши, потерявшего родину и семью, разошлись – первый отправился на родину, в Ростов.

Он предлагал своему маленькому другу поехать вместе с ним и стать его приемным сыном. Но Исраэль Меир вместе с чудом уцелевшим старшим батом Нафтали, выполняя предсмертное завещание отца, уехали в Эрец Исраэль.

Они потеряли друг друга на целую жизнь – ведь еврейский ребенок и русский подросток так и не знали фамилий друг друга, их заменяли номера…

"67 лет я жду этого момента, чтобы поблагодарить Федора за то, что он сделал для меня. И вот этот день настал", - сказал рав Лау на пресс-конференции в Ростовской синагоге после встречи с дочерьми Федора Михайличенко.

Он рассказал журналистам ростовских СМИ историю своего горького военного детства и чудесного спасения:

"С Федором я познакомился в Бухенвальде в январе 1945 года – после пяти с половиной лет страданий, когда я уже не видел света в конце тоннеля. Мне было семь с половиной лет, и я потерял отца, маму и 13-летнего брата.

В лагере нас разлучили с моим старшим братом, 18-летним Нафтали – его отправили к старшим, а меня - в "детский" блок, и я остался один во всем мире.

И тогда в моей жизни появился этот прекрасный человек. Он был красив и внешне, и внутренне – у него было особенное сердце. Мне до сегодняшнего дня непонятно, каким мужеством нужно было обладать, чтобы каждый день, с риском для себя спасать маленького еврейского ребенка.

Каждый день он находил где-то картошку и варил мне суп, и каждый день у меня было горячее блюдо – так он спасал меня от голода. Каждый день мы должны были 2 часа стоять на плацу, на поверке – а на улице был двадцатиградусный мороз.

Федор нашел старый свитер, принадлежавший умершему человеку, распустил его и связал мне такие наушники – и каждый раз следил, чтобы я не забыл их надеть и не простудился.

Чтобы жить в лагере – надо было работать. Я должен был убирать в блоке, где мы жили, на улице, и еще в туалете – выгребной яме с такими огромными дырами.

Федор сказал своим товарищам, старшим ребятам: "Достаточно того, что у этого мальчика нет родителей - нельзя украсть у него еще и детство". И каждый день они вставали на час раньше общего подъема, чтобы выполнить за меня эту тяжелую работу.

Но самый большой героизм Федор проявил в последний день, когда освобождали Бухенвальд, и шли страшные бомбежки. Когда начали бомбить с самолета, Федор взял меня на руки, побежал к месту, где была братская могила, положил меня на землю и сверху прикрыл собой - он действительно спас мою жизнь".

В 1989 г. рав Лау, будучи главным раввином Израиля, с неофициальным визитом (между СССР и Израилем тогда еще не было дипломатических отношений) приехал в Москву и в Кремле встретился с президентом страны Михаилом Горбачевым и премьер-министром Николаем Рыжковым.

"Эта встреча произошла 9 мая, - говорит рав Меир, - и я сказал, что в этот день, 44 года назад, еврейский ребенок и русский парень стояли рядом, держась за руки – и у наших стран сеть такая возможность: быть вместе и иметь дружеские отношения".

И еще он попросил руководство страны помочь ему в поиске своего спасителя. На следующий день в центральных газетах было опубликовано объявление о поиске советского парня Федора, спасшего жизнь маленькому еврею.

Но сведений было мало – или объявление не дошло до "адресата", но еще почти десять лет поиски были безуспешными.

И только четыре года назад раввину позвонили с израильского радио и сообщили, что в Чикаго прошла пресс-конференция профессора Кента Волшерса, который в только что открытых для исследования архивах личных дел военнопленных и заключенных лагерей Бад-Арользена нашел сведения о заключенных "детского блока", и уже по спискам восстановил фамилию маленького Лелика-Юрчика, как его называл Федор, и данные о самом спасителе.

Как оказалось, в гестапо на Федора Михайличенко было заведено особое дело: нацисты следили за "странным" поведением русского заключенного и, не в силах понять природу его душевного порыва, подозревали наличие у него "еврейской крови"…

Рав Лау сразу же позвонил в Ростовскую еврейскую общину с просьбой передать эту информацию в городскую администрацию для дальнейших поисков.

Но "народный розыск" сработал первым: Хаим Фридман, бывший тогда раввином Ростова, в этот же день рассказал людям, собравшимся в синагоге на встречу Шабата, эту чудесную историю.

И оказалось, что один из членов общины был другом детства Федора и поддерживал с ним отношения. Но на тот момент этого светлого самоотверженного человека уже не было в живых – в 1993 году, в возрасте 66 лет он умер от тяжелой болезни…

Но у его семьи осталась запись своеобразной "экскурсии", которую Федор Федорович незадолго до смерти провел для одного из российских каналов по лагерю Бухенвальд – он много и с волнением рассказывал о своем маленьком подопечном, и горевал, что ничего не знает о нем – жив ли он, как сложилась его судьба… Так в этой цепи судеб восстановилось последнее звено…

В 2009 году ростовчанину Федору Федоровичу посмертно было присвоено звание Праведника народов мира – титул признания величия человеческого духа тех, кто с риском для жизни спасал евреев в годы Холокоста.

На церемонию в Мемориал "Яд ва-Шем" приехали дочери Праведника – Юлия Федоровна Селютина и Елена Федоровна Беляева.

После торжественной церемонии на Аллее Праведников чета Лау пригласила их на обед.

На встречу с дочерьми человека, которому глава их семьи обязан жизнью, собралась многочисленная семья Лау – на тот момент у восьми детей рава Исраэля Меира и рабанит Хаи было уже пятьдесят своих детей и пять собственных внуков.

"Кто все эти люди?" - спросили Юлия и Елена. "Они все – дети вашего отца", - ответил рав Лау.

Инна Шварцман

АЕН