Зарахья Хизгияев: подлинная дружба народов на фронтах ВОВ
Каибов Шихсада и Фейзулла достойны званий Праведников
Однажды, в беседе с коллегой, я услышала, что ее дедушка во время войны попал в плен. А в плену спас жизнь горскому еврею из Дербента, научив его за одну ночь сурам Корана. Естественно, эта информация не могла пройти мимо меня. И по крупицам я начала собирать информацию, используя все возможные источники: воспоминания близких, потомков, архивные документы и Интернет, потому что все участники этих событий покинули этот мир много лет назад. Но добро не должно быть забыто, внуки этого спасенного человека благодарны смелым дагестанцам и помнят об этом.
Хизгияев Зарахья родился в Дербенте в 1915 году. 28 октября 1939 года был призван в ряды РККА. Судя по тому, что Хизгияеву на тот момент было 24 года, я думаю, что его призвали на войну с белофиннами. В армии он был связистом-телефонистом 206 отдельного батальона связи. С июня 1941 года Хизгияев Зарахия — участник Великой Отечественной войны. 28 декабря 1941 года Хизгияев попал в плен в районе латвийского города Сигулда, который расположен в 50 км от Риги.
Фамилия Хизгияев
Имя Зарахия
Отчество Хизгияевич
Дата рождения/Возраст __.__.1915
Место рождения Дагестанская АССР, г. Дербент
Дата и место призыва __.__.1939 Дербентский РВК, Дагестанская АССР, Дербентский р-н
Последнее место службы 206 обс 3 осбр
Воинское звание политрук
Причина выбытия попал в плен (освобожден)
Дата выбытия 28.12.1941
Название источника донесения ЦАМО
В Риге немцы основали лагерь для военнопленных Шталаг-350. В этом лагере и свела судьба трех дагестанцев: Каибова Шихсаду из села Сабнова что в семи километрах от Дербента, Фейзулу из села Нюгди (фамилию установить не удалось) и нашего героя. Зарахья на тот момент был политруком и членом ВКП(б). Фейзула и Шихсада рисковали вдвойне, скрывая еврея и политрука. Хизгияев по национальности числился татом. Находчивые военнопленные подтвердили, что он татарин, что зафиксировано в карточке Хизгияева.
Шихсада Каибов
Условия в концентрационном лагере Шталаг-350 были нечеловеческие.
Рассказывает свидетель П. Берзиныш: «Зимой 1941 года, когда мороз достигал 40 градусов, казармы не отапливали, обогревались лишь человеческим дыханием. Хлеба заключенным давали около 150 граммов в день, тем, кто работал, дополнительно давали 0,5 литра картофельного отвара… Однажды я шел вечером через соседний парк, видел, как два немецких жандарма выгнали на улицу из казармы женщину. Ее приковали за ногу к забору и ушли. Мороз в тот вечер был около 25 градусов, а та женщина была едва одета, на ее ногах были деревянные башмаки… На следующее утро я снова шел через парк и увидел, что во дворе, словно куча дров, сложены трупы людей, которые за ночь замерзли в казармах…»
Историей Шталага-350 не первый год занимается студент Латвийского университета Владимир Богов, состоящий в краеведческом обществе Riga CV.
«Я нашел списки всех отделений Шталага-350, — отмечает Богов. — Хотя вначале думал, будто лагеря для гражданских лиц и для военнопленных — одно и то же, но потом оказалось, что они разные. И условия содержания военнопленных были зачастую страшнее…»
Центральный распределительный лагерь Шталага-350 находился на Пернавской, 25/29 (сейчас территорию на ул. Пернавас занимает таможенное управление). Первые заключенные туда поступили в июле 1941–го. Узников содержали на территории в 60 000 «квадратов» между улицами Рудольфа и Ата — в казармах 5–го Цесисского пехотного полка, в четырех бараках и восьми складских помещениях. Как установят позднее следственные органы, собиравшие материалы о нацистских палачах, ни бараки, ни склады не отапливались, стены и крыши пропускали ветер и влагу; военнопленные размещались на 3-5-ярусных нарах. Об этом на допросах говорил и Пауль Бруно, генерал–майор, начальник управления лагерей военнопленных в Прибалтике.
Одновременно здесь держали более 46 000 человек (к слову, в казармах в мирное время размещалось около 1 000 человек 5–го полка). Но сколько вообще через него прошло пленных — остается лишь догадываться. Узниками были заняты все помещения, чердаки и подвалы, сараи и конюшни, многих держали под открытым небом, а спали они на голой земле даже в морозы. Люди, спасаясь от холода, выкапывали ложками неглубокие ямы…
Героям моего очерка удалось выжить в этих нечеловеческих условиях. Из карточки Хизгияева:
«Работал на разных работах с 28.03.44 был увезен из Франции, с 28.07.44 был в партизанском отряде. После освобождения Франции работал. На 174 проверочно-фильтрационный пункт НКВД прибыл 21.07.1945 из Франции».
Зарахие Хизгияевичу выпала возможность спасти жизнь Каибову.
Когда союзные войска освобождали их из плена, был бой: стреляли и немцы, и союзники. Хизгияев спас Шихсада, сказав, чтобы тот лежал и не поднимал головы, притворился мертвым. Каибова ранили: прострелили бедро, но они выжили оба.
У Каибова Ш. после войны родилось восемь детей: пять дочерей и три сына.
После войны Хизгияев З.Х. работал бухгалтером. Женился он до войны, в 1939 году, на Тури Итомовне, в семье родилось пятеро детей. Хизгияев Зарахия скончался в 1985 году, похоронен в Дербенте.
Зарахия Хизгияев с женой Тури на ВДНХ в Москве
Внучка Хизгияева, Зоя Пейсахова, вспоминает: «Из рассказов дедушки я знаю, что их было двое дагестанцев с ним в плену. Они сказали ему: “Мы скажем, что ты наш земляк!” И подправили в документе нацию: был тат, а стал татар. Каибов Ш. и Фейзула спасли не одну жизнь, а ещё четверых родившиеся детей после войны и 12 внуков, есть и правнуки. Моя мама, Валентина, родилась в 1940 году, ей было 5 лет, когда дедушка вернулся с войны. Мама рассказывала, что дедушка отправил телеграмму, что возвращается. На дербентский вокзал его пошла встречать вся родня: шесть теток и их дети. Мама никогда не видела отца, побежала вперед и кинулась к солдату с возгласом: “Папа, папа!” Он спросил: “Ты, Валя, ты моя дочка?” Вся родня были поражена, как она нашла отца среди многих людей. У дедушки был еще друг, азербайджанец из Сабновы, по-моему его звали Ходжи, они дружили до последнего дня, и их дети дружили, пока мы все не уехали в Израиль. Помню, одну из дочерей звали Султанат. Дед после 1953 года переехал в Нюгди и там работал главным бухгалтером много лет. Затем вернулся в Дербент и купил дом за Шуринскими воротами, где проживали, в основном, азербайджанцы. Когда я говорю об истории деда, у меня по телу идут мурашки. Как же мы можем забыть этих людей!»
О таких историях нельзя забывать. Каибов Шихсада и Фейзулла достойны званий Праведников народов мира. Очень надеюсь, что после публикации сможем установить и фамилию третьего героя нашей истории.
Читайте также
Все материалы рубрики
Шушана Абрамова: горско-еврейский Чуковский
«Муху-Цокотуху» перевела с нашими народными терминами, национальной сатирой, чтобы читалось повеселее
Яна Любарскаякорреспондент STMEGI.com
Недавно израильский центр поддержки горско-еврейской культуры Sholumi выпустил долгожданную детскую книжку: стихотворение Корнея Чуковского «Муха-Цокотуха» в переводе на джуури Шушаны Абрамовой. Уроженка Баку Шушана — член Союза писателей Израиля — выходцев с Кавказа. В прошлом наша героиня окончила педагогический техникум, а после репатриации на историческую родину нашла свое призвание в новой для нее литературно-переводческой деятельности, глубоко увлеклась философией, психологией, историей. В нашей с ней беседе мы затронули самые разные темы — от древних достопримечательностей ее любимого города Акко до особенностей перевода стихов на горско-еврейский язык.
- Шушана, что сегодня наполняет ваши дни? Давно ли стали переводчицей детской литературы?
- Много лет пишу стихи, недавно начала роман, никак его не закончу. С удовольствием стала участницей невероятно мотивирующего языкового чата «Язык матери», посвященного изучению джуури. Администраторами в нашем сообществе являются всем известные Фрида Юсуфова и Чингиз Ханукаев. Однажды мои единомышленники, коллеги подкинули идею переводить на горско-еврейский что-то из детской литературы, откликнувшись на этот призыв замахнулась на «Дом, который построил Джек» Маршака. Замечу, мои переводы — не дословные, они обильно сдобрены нашим национальным колоритом, сатирой. Конечно, стараюсь не отходить сильно от первоисточника. «Дом, который построил Джек» действительно пришелся читателям по душе, и я взялась за следующую вещь. Раньше никогда не думала, что смогу серьезно переводить художественную литературу, пусть и со словарем, хотя знала основы стихосложения, понимала размер стиха. «Муху-Цокотуху» также перевела с нашими народными терминами, национальной сатирой, чтобы читалось повеселее. Далее принялась переводить басни Крылова «Ворона и Лисица», «Волк и Журавль», «Стрекоза и Муравей», украинскую сказку «Волк и Пес», «Винни-Пуха» — вышло тоже неплохо. Было приятно, когда центр Sholumi под руководством бессменного Шауля Симантов взялся за издание моего труда — «Мухи-Цокотухи» на джуури, выпустив эту книгу невероятно красиво, красочно, снабдив изумительными иллюстрациями. Весьма благодарна Шаулю — он подошел к издательскому процессу со всей ответственностью. А наш педагог по джуури Роза Мардахаева, участница нашего чата, педагог, бывшая радиоведущая, журналист, перевела сказку «Колобок», и Шауль также выпустил ее.
- Да, очень интересно…
- Не скрою, наш чат сильно воодушевляет, вдохновляет на творческие подвиги. У нас сложился приятный круг общения, поддерживаем друг друга, с утра отправляем всем ученикам теплые пожелания, знаем дни рождения участников, поздравляем друг друга с праздниками. Каждый раз, включая телефон, попадаем словно в большую семью, получая заряд солнечного настроения на целый день. Участник группы со стажем, Анар Ханукаев, житель Берлина, программист, помог мне обратить внимание не только на классическую детскую литературу, но и на мультики из нашего детства, как на материал будущих переводов. Уроки родного языка проходят у нас онлайн каждую неделю. Отмечу, сначала к нашему чату все относились просто как к развлечению, теперь же все стало происходить более серьезно: к нам подключается масса горских евреев со всего мира. Также переводим библейские притчи, которые собрал в своей книге уважаемый Рами Меир, мы переложили на джуури уже 10 притч в прозе — тяжелый, кропотливый труд, когда нужно подбирать особые слова. Многие наши чатовцы пишут на джуури рассказы, а я и Роза Мардахаева сочиняем на нем стихи. Выходит, по-моему, неплохо.
- В каком статусе вы находитесь в данном сообществе? Если хорошо знаете язык, может, пора из ученицы переквалифицироваться в учителя, ведь у вас есть педагогическое образование?
- Хотя закончила в столице Азербайджана дошкольный техникум, по профессии работала мало. Полагаю, у меня не хватает для этого необходимых качеств характера. Я рано вышла замуж и после декрета уже не работала. Боюсь показаться нетактичной, никому не делаю замечаний, однако если люди в группе обращаются, просят помочь — от всей души дам совет, подскажу, мне не в тягость, я совсем не конфликтный человек.
- В каком городе еврейского государства бросили якорь, за что полюбили это место?
- Живу в пропитанном историей Акко, где плещется море, которое так люблю, нравится по утрам совершать пробежку по прибрежной зоне. Тут можно встретить массу моих давних близких друзей, родных, многое здесь отлично знакомо. Акко делится на старую часть и район Илит, где и расположен мой дом. Уверена: именно с нашего древнего города начиналась история всего Израиля. Здесь можно найти потрясающие древние достопримечательности, в этом городе гостили греки, римляне, крестоносцы, турки, солдаты Наполеона — кого здесь только не было...
- Откуда родом ваши родители, кто они по профессии?
- Мои родители родом из Кубы, мама родилась в Баку, папа и бабушка — в Кубе, позже они переселились в столицу Азербайджана, где мы все росли. Отец зарабатывал на жизнь, трудясь простым рабочим — каменщиком, строителем. Мама, как многие кавказские женщины, значилась домохозяйкой, погибший в войну дедушка трудился инженером-экспедитором на нефтеперегонном заводе. Я вышла замуж по любви, у нас родились двое прекрасных детей. Сын женился, уехал из Израиля в Казахстан. У меня также у меня есть дочка, Белла, востребованный веб-дизайнер.
- Если говорить о вашем дедушке, знаю, вы храните удивительно трогательную, печальную семейную легенду, связанную с ним, погибшим в Великой Отечественной войне. Пожалуйста, поделитесь ею с нами.
- Мой дедушка, Мардахай Ильяев, погиб в Керчи в 1942 году, до войны он занимал должность главного экспедитора на нефтеперегонном заводе. Его жена, моя бабушка Зоя, уже растившая с мужем троих маленьких детей, к началу сражений с фашистами снова находилась в положении, ждала четвертого ребенка, мою маму. В 1941 году дедушку, ее супруга, призвали на учения, проходившие недалеко от Баку. Когда Зоя родила четвертую девочку, сообщила об этом Мардахаю, он на полдня отпросился, каким-то чудесным образом дошел до своего дома, к тому времени новорожденному малышу исполнилось семь дней. Учитывая реалии и обстановку того страшного периода, радостный отец поцеловал девочку, попросив назвать ее Светланой, как дочку Сталина. После теплых объятий с семьей мужчина снова ушел на фронт. В 1942 году от него пришло письмо, с пронзительными строками: «Зоя, не жди, отсюда никто не вернется живым, здесь мясорубка, массово гибнут не только солдаты, но и местные жители. Стоим под Сапун-горой, над нами немецкие танки, с моря на нас идет вражеская флотилия, вместо реки течет кровь. Ты еще молодая, старших отдай в детский дом, оставь только Светочку и снова выходи замуж, меня не жди». А через некоторое время бабушка распечатала извещение, где дедушка числился без вести пропавшим. После этого она накинула на голову черную шаль и до самой смерти в ней ходила, о новом замужестве не шло и речи. В дальнейшем ей пришлось очень тяжело, отважной женщине надо было в одиночку поднимать четверых детей, она устроилась трамвайным кондуктором на маршруте, ходившем в неблагополучном хулиганском районе, где человека могли убить за какую-то ерунду. Вдова возвращалась домой в 12 ночи, всегда невероятно дрожала из-за денег, пряча от окружающих горсть собранных за сутки медяшек за проезд. Всю жизнь искренне ждала мужа, не хотела верить, что он погиб. Когда мы в шутку, спустя много лет, пытались снова выдать ее замуж, Зоя твердо отвечала, что прожила с Мардахаем замечательные семь лет и такого человечного, доброго потрясающего спутника жизни все равно не найдет.
- Каким образом вы все-таки узнали о трагической смерти близкого человека, мужественного ветерана войны?
- В 1977 году мой дядя отправился служить в армию, по иронии судьбы тоже в Севастополь, где погиб мой дедушка, так получилось. В Крыму стал писать письма вышестоящим, задаваясь вопросом поиска дедушки. В итоге огромнейшее общее захоронение погибших воинов нашли пионеры из организации «Красные следопыты», среди груды погибших лежал и Мардахай. Как и других убитых, его опознали по капсулке с инициалами, спрятанной под воротничком военной формы. Здорово, что именно «Красные следопыты» обнаружили тогда тысячи без вести пропавших ветеранов. Потом бабушке, всю жизнь считавшей себя вдовой, пришло письмо из комитета партии, где говорилось, что Мардахай Ильяев будет захоронен в Дергачевской братской могиле, на похороны тогда отправились все мои родственники, включая Зою. После поезда, на перроне их невероятно тепло и любезно встретили разные официальные лица, представительница власти даже встала перед моей бабушкой на колено, сопереживая ее горю. В дальнейшем эту братскую могилу мои родные навещали каждый год, такая вот удивительная биография. Взяв за основу единственное письмо моего дедушки, адресованное бабушке, написала большую поэму на джуури, а в данный момент должна закончить свой роман на русском, сюжетом послужила реальная история смелой женщины, прошедшей лагерь Берген-Бельзен в Ганновере. Всем произошедшим она поделилась со мной, я записала ее рассказ на камеру, из ее исповеди в голове моментально возникла целая книга.
