Евреи аргентинского городка Мойсес-Виль с трудом собирают миньян на Шаббат. В городе, имевшем прозвище «аргентинский Иерусалим», осталось чуть более ста евреев — воспоминания о попытках барона Гирша создать сельскохозяйственное поселение в пампе. Он предложил создать еврейское государство на обширных территориях Аргентины за несколько лет до Теодора Герцля, объявившего, что такое государство должно быть создано в Палестине.

История городка начинается в конце XIX века, когда многие евреи в Европе не могли больше выносить антисемитизм и мечтали о лучшем экономическом будущем для своих детей.

В период с 1881 по 1914 год около четверти еврейского населения мира эмигрировало в поисках новой земли. Летом 1889 года евреи из региона Подолия решили покинуть его из-за погромов. 14 августа корабль «Вессер» прибыл в порт Буэнос-Айреса с 815 евреями из Подолии. Оттуда они проехали около 600 км на северо-запад и основали первое еврейское поселение в Аргентине в провинции Санта-Фе.

Легенда гласит, что раввин общины, Аарон Гольдман, решил назвать это место «Мойсесвил», в честь библейского героя Моше. Однако, скорее всего, название было выбрано как дань уважения барону Морису (Моше) де Гиршу, который поддерживал евреев, решивших заняться сельским хозяйством.

В 1891 году барон Морис де Гирш разработал план, согласно которому еврейские иммигранты из Восточной Европы смогли бы основать еврейское государство на обширных и пустых землях Аргентины. В 1895 году он встретился с Герцлем, что побудило того добавить специальную главу в свою книгу «Еврейское государство», озаглавленную: «Палестина или Аргентина?».

«В середине 1990-х годов в Мойсес-Виле проживало около 2 800 человек, из которых только около 600 были евреями. Сейчас там проживает около 2 000 человек, из которых чуть более 100 — евреи. Жители в основном выращивают пшеницу и разводят скот. Институционализированного антисемитизма там нет, но иногда дети рисуют граффити на стенах школы или бьют окна.

Клаудия Коэн, мать троих детей, родилась там, переехала в Израиль и вернулась обратно. «Когда мне было 15 лет, я совершила алию в Израиль и прожила два с половиной года в кибуце Гешур. Затем я вернулась в Аргентину, но через некоторое время сказала себе: я вернусь в Израиль, — и записалась в ЦАХАЛ. После армии я вышла замуж за еврейского парня из города Парана.

Она говорит, что 70% еврейского населения Мойсес-Виля — пожилые люди, а вся молодежь уехала. Несмотря на иммиграцию в Израиль и желание жить там, Коэн вернулась в поселок и живет рядом с родителями. Причина, кстати, чисто практическая: «Когда мои дети были маленькими, они болели. Мне некому было помочь, и я хотела, чтобы их бабушка и дедушка помогали мне с ними».

— Как вам удается вести еврейский образ жизни?

— Мы стараемся ходить в синагогу каждую пятницу. Обычно там бывает всего 10-12 прихожан. У нас нет раввина, но есть молодой кантор по имени Хоакин, который прошел гиюр пять лет назад. Мы устраиваем субботнюю трапезу, едим халу и поем. Я работаю в офисе еврейской общины, и поскольку у нас недостаточно молодых людей для работы еврейской школы, мы проводим мероприятия для детей только раз в неделю. Например, во вторник днем я обучаю группу детей 4-6 лет, а также есть дополнительный день для детей постарше.

Коэн добавляет, что «в еврейские праздники община собирается вместе. На Хануку мы зажигаем свечи, на Пурим наряжаемся, а на Песах планируем собрать 40-50 человек для чтения Агады. У нас нет места, где можно купить кошерную еду, но на Песах, например, мы заказывали мацу из Буэнос-Айреса».

Катализатором создания еврейских поселений в Аргентине стали погромы на Украине в 1881-1882 годах, а также изгнание евреев из Москвы в 1891 году. Многие европейские евреи предпочли мигрировать в Соединенные Штаты, в то время как некоторые предпочли отправиться на землю Израиля. Тысячи евреев прибыли в Южную Америку, особенно в Аргентину, которая в то время была богатой и процветающей благодаря плодородным землям, дававшим обильный урожай пшеницы, и обширным пастбищам, где разводили скот.

Местные «ковбои» назывались «гаучос». Подобно североамериканскому ковбою, гаучос, среди которых было много евреев, были крепкими парнями, ездили на лошадях, были вооружены длинным ножом и «болас» для ловли скота (несколько камней, привязанных к кожаной полоске), сообщает Ynet.

Несмотря на то, что первые еврейские поселенцы в Мойсес-Виле страдали от болезней и нищеты, в поселение мигрировали евреи из Польши, Украины, России, Сербии и Румынии. Ответственным за это был журналист Нахум Кацевич, который в 1898 году покинул Белоруссию, переехал в Мойсес-Виль и стал лидером общины.

Он публиковал в ивритской прессе статьи и эссе, восхваляющие жизнь в аргентинском поселении. В 1900 году он сообщал в газете «Ха-Цфира»: «Из наших поселений в Аргентине: Пройдет немного времени, и в колонии произойдут чудеса, скот сильно умножится, потому что над ней витает особый дух прогресса. Молодежь похожа на коренных колонистов, и если бы не тот факт, что над ней "возвышается" синагога, я бы не смог отличить ее от других колоний в стране».

Не все верили этим сообщениям, и в архивах Национальной библиотеки Израиля сохранилось письмо, отправленное еврейской женщиной из Восточной Европы своей семье в Мойсес-Виль: «Мне трудно поверить, что все хорошее, что говорят о поселениях, правда, и поэтому я не буду эмигрировать».

В ответ на это Нахум Кацевич был послан в Восточную Европу, чтобы привезти больше евреев из городов, откуда прибыли первые поселенцы. Ему удалось привезти еще 600 семей, и максимальное население городка составило 12 000 евреев и значительное число христиан.

Только через семь десятилетий после основания Мойсес-Виля здесь была построена первая церковь. Еврейская жизнь в тот период процветала: в поселении было несколько синагог и даже театр. Конечно, была и еврейская школа, где ученики изучали испанский язык, математику, иврит и идиш.

Со временем евреи стали покидать это место, и многие переехали жить в Буэнос-Айрес. Некоторые ассимилировались, и в письме, сохранившемся в архиве, сообщается следующее: «Климат невыносим. Еврейское образование приходит в упадок. Еврейских мальчиков не хватает, поэтому еврейские девочки выходят замуж за местных».