Будущий руководитель нейтральной Австрии родился в столице Австро-Венгерской Империи 115 лет назад, 22 января 1911 года. Он появился на свет в состоятельной еврейской семье: глава её, Макс Крайский, управлял крупными текстильными предприятиями, а его супруга, Ирен Феликс — дочь успешных предпринимателей из Моравии. Сына назвали Бруно. Он — второй ребёнок, есть старший брат Петер. Крайские ощущали себя скорее австрийцами, чем иудеями, хотя и участвовали в жизни венской общины.
«Я всегда воспринимал своё существо как результат того огромного плавильного котла, которым была монархия, — написал Бруно в мемуарах— производное бурлящей смеси немцев, славян, мадьяр, итальянцев и евреев».
Одно из ранних воспоминаний мальчика — не синагога, а похоронная процессия императора Франца Иосифа I:
— Всё словно бы погрузилась во тьму, — вспоминал Крайский, — Боль и тревога читались на лицах людей! Все задавались вопросом — что же теперь будет?
Были тяготы военного времени и распад империи после поражения в мировой войне.
Мальчик не видел своего мобилизованного отца уже три года: его черты стали стираться в памяти.
Шестилетний Бруно в этот период прибился к настоящей банде малолеток, которыми помыкал мальчишка постарше. Ребята за внимание и опеку таскали своему атаману еду и сладости с домашних кухонь. А ещё отправлялись с ним «на погром и разбой» — отвинчивать у зажиточных горожан медные ручки с дверей: меди не хватало на нужды армии, и она страшно возросла в цене.
Когда провозгласили республику, Бруно ждал неких радикальных, революционных перемен. Однако, придя в парк, он увидел знакомых полицейских, всё так же следивших, прогуливаясь, за порядком на аллеях. На их форме прибавилась повязка в цвет австрийского флага.
— Собравшись за сараем садовника и всё обсудив, — вспоминал Крайский, — мы с мальчишками решили: раз ничего не поменялось, то какая же это революция?
Отец вернулся с войны живым. Семья Крайских выстояла во всех передрягах, не растеряв, а даже преумножив состояние. Бруно поступил в гимназию рядом с недавно приобретённым домом в престижном районе Вены. С раннего детства мальчик любил читать и вникать в прочитанное. Он обожал сказки Андерсена и братьев Гримм, находя в повседневности людей, похожих на короля, соблазнившегося новым платьем, или на «счастливого Ганса», упускающего все жизненные возможности одну за другой. Позднее его любимым чтением стали книги по истории и биографии выдающихся людей.
За четыре года Бруно одолел пятилетний курс и был принят досрочно на пансионное обучение в бывшее кадетское училище, получившее статус государственной школы для одарённых детей, но сохранившее армейские порядки. Здесь молодая республика собиралась готовить будущую элиту нового общества: политиков, чиновников, управленцев.
— Подъём в 6 утра, наряды за плохо заправленную кровать, опоздания, беспорядок в тумбочке, — сетовал много лет спустя Крайский, — Большинство учащихся из слоёв победнее легко свыкались и с этим, и с построениями. Для меня же тут был сущий ад!
Чтобы покинуть «преисподнюю» Бруно намеренно получал плохие оценки и сбегал с уроков. Вмешался дядя, сам преподаватель со стажем: убедил отца перевести мальчишку в школу попроще.
Обстановка в послевоенной стране была тяжёлой. В зарубежных газетах Австрию презрительно называли «Дунайский бедняк». Не смотря на достаток, Крайские не стремились создать для детей удобный, искусственный мирок: пусть знают, что в жизни есть настоящие горе и беды. Бруно не запрещали дружить с детьми из других социальных слоёв. Ему даже позволяли приводить товарищей из бедных семей на обеды и ужины.
— Я как-то спросил отца о причинах бедности, и он ответил, что, как правило, бедняки не виноваты, что бедны: есть много обстоятельств помимо качеств человека.
Бруно ответ потряс: общественное мнение в государстве возлагало вину на бедняка: плохо старался, вот из него ничего и не вышло!
Из бесед с близкими, жизненных наблюдений, чтения, общения со слугами и рабочим людом у мальчика возник стойкий интерес к вопросам социальной справедливости, равенства возможностей и общественным законам.
Он участвовал в своей первой демонстрации в 14 лет. Подростки протестовали против беззаконий, чинимых преподавателями и покрываемых школьным начальством. В тот же год Бруно вступил в молодёжную организацию Социал-демократической рабочей партии Австрии, начав свой путь в политику. Крайский активно проявил себя в работе молодёжного крыла партии, участвовал в организации демонстраций и подготовке материалов для рабочих. Бруно организовывал раздачу еды безработным, устраивал библиотеки для трудящихся, участвовал в подготовке масштабной конференции социал-демократов в Вене, куда только из-за границы прибыло несколько тысяч человек! Он брался за любые дела, идущие на пользу партии. Его товарищи говорили:
— Что-то не ладится? Поручите Крайскому!
Однажды в округе, где местные власти старались не подпускать социал-демократов к крестьянским собраниям, Бруно устроил встречу с прославленным в Австрии ветераном Великой войны, генералом Теодором Кёрнером. Встречу разрешили. А генерал, тоже партиец-демократ, чуть поговорив о битвах, вдруг перешёл к наболевшим для крестьян вопросам. Тут Крайскому пришлось спасаться бегством: к нему уже спешили стражи порядка:
— Я вскочил на велосипед, полетел к станции. Обогнал их прилично, успел вскочить в вагон, а то бы мне несдобровать! Зато партия получила популярность в округе, где всегда были сильны лишь клерикалы.
Бруно не спасовал даже во время расстрела полицией марша социал-демократов в июле 1927 года. Первоначальное недоверие к «сынку буржуя» сменилось уважением, и Крайский поднялся по карьерной лестнице в организации: в 1930 году он стал председателем регионального отделения венских пригородов, а два года спустя возглавил образовательную и культурную работу партии.
Бруно собирался изучать медицину, однако поступил на юридический факультет и начал изучать право в Венском университете. На выбор Крайского повлиял Отто Бауэр, один из ведущих теоретиков австрийской социал-демократии, заявивший:
— Молодой человек, партии нужны хорошие юристы!
В начале 30-ых Бруно официально покидает еврейскую общину, объявив себя агностиком.
Политическая жизнь Австрии бурлила. На начало 30-ых пришёлся пик всеобщего кризиса: безработица, обнищание трудящихся, крах идеалов социал-демократии, бешеная активность нацистов и левых. И вдруг избранный канцлером доктор Дольфус устроил в стране форменный переворот, запретив все партии, отменив выборы, заручившись поддержкой армии, крупной буржуазии и Муссолини. Дольфус был из тех, кто стремился уберечь Австрию от поглощения Германией. При его режиме, который Отто Бауэр назвал австрофашизмом, в стране разразилась настоящая гражданская война, в которой погибло более полутора тысяч человек, а Крайский, как одна из заметных фигур запрещённой партии, впервые угодил в тюрьму. 16 марта 1936 года начался «Социалистический процесс», привлекший внимание зарубежной прессы. Речь Крайского в свою защиту вызвала большой резонанс. Суд признал Бруно виновным в государственной измене. Приговор, впрочем, был мягок: год заключения с зачётом времени под следствием и исключение из университета. Крайский пошёл разнорабочим на отцовскую фабрику, занимался реорганизацией разгромленной партии и добивался восстановления в университете для завершения образования.
14 марта 1938 года, на следующий день после аннексии Австрии Германским рейхом, Бруно сдавал свой последний устный экзамен. В завершении преподаватель попросил его привести юридическое обоснование аншлюса.
—Герр профессор, — ответил Крайский, — я не в силах дать внятный ответ, поскольку аншлюс сам по себе перечёркивает любые правовые основания.
Экзаменатор взглянул студенту в глаза и молча поставил ему зачёт.
На следующий день к семье Крайских зашли агенты гестапо в сопровождении полиции и объявили:
«Если Бруно не появится в полицейском отделении в течении суток, то всех его родных ждут огромные неприятности».
Бруно сам пришёл в полицию и его поместили в тюрьму вместе с товарищами по партии и бывшими политическими противниками. Теперь все они стали заключёнными: коммунисты, социалисты, последователи Дольфуса и Шушинга...
Собственно, на этом история Бруно Крайского могла бы и закончится. Из тюрьмы отправлялся транспорт в лагерь Дахау. Если бы не суета, сумятица и добрая воля пожилого полицейского, лично знавшего Бруно, не было бы изгнания в Швецию и многолетней службы на благо возрождённой республики в качестве советника президента и министра иностранных дел, не было бы у Австрии и канцлера Крайского! Его имя выкрикнули лишь раз — и забыли. А полицейский вычеркнул Бруно из списка. Крайский отделался двумя выбитыми пряжкой на допросах в гестапо зубами, сильнейшей ангиной и «добрым советом»: уехать подальше, хоть в Боливию!
Он уехал в Швецию и вернулся через 12 лет. Все свои силы и умение Крайский направил на воплощение в Австрии идей социал-демократов для построения социального государства всеобщего благосостояния. Он был министром иностранных дел с июля 1959 года по апрель 1966 года и канцлером Австрийской Республики с апреля 1970 года по май 1983-го.
В истории Австрии это время известно как «эпоха Крайского». Бруно обосновал и хранил статус нейтрального государства, не входящего ни в какие политические блоки. Он наладил близкое сотрудничество с зарубежными социал-демократами в правительствах. Особенно близкими и доверительными сложились его отношения с Вилли Брандтом и Улофом Пальме. Когда мир встал на пороге ядерной войны во время карибского кризиса, именно Бруно Крайский передал администрации Кеннеди советское предложение о деэскалации.
При работе его правительства в государстве ввели 40 часовую рабочую неделю и увеличили продолжительность оплачиваемого отпуска до 4 недель, законодательно закрепили равноправие супругов, сделали бесплатными школьные учебники и расширили доступ к высшему образованию...
Крайский стремился сделать Вену центром международной дипломатии. При нем город стал третьей штаб-квартирой ООН после Нью-Йорка и Женевы.
Не обошлось и без скандалов. Самым громким из них стало противостояние Крайского и охотника на нацистов Симона Визенталя. Последний раскрыл эсэсовское прошлое коалиционного партнера Крайского — Фридриха Петера. Бруно, вспылив, поддержал Петера политически и раскритиковал самого Визенталя:
— Этот щелкопёр зарабатывает на жизнь, крича на весь мир, что Австрия — антисемитская страна! Да он сам — бывший агент гестапо!
Крайский полагался на чехословацкие разведывательные документы, оказавшиеся подделкой.
Оба участника конфликта никогда более не разговаривали друг с другом. Оба считали, что правда на их стороне. Современники грустно шутили:
«Вена была слишком мала, чтобы в ней жили два еврея с эго таких размеров»!
Эра закончилась в 1983 году, когда Социалистическая партия потеряла абсолютное большинство в парламенте. Бруно отказался формировать коалиционное правительство: знал, что договориться с оппонентами не получится. Правление Крайского остается самым продолжительным периодом пребывания на посту канцлера в истории послевоенной Австрии.
Став пенсионером, Крайский продолжал участвовать в работе Социалистического интернационала и возглавил Европейскую комиссию по вопросам занятости. Основные выводы и положения, содержавшиеся в подготовленном ею докладе, были учтены при разработке документов Социнтерна, принятых на его последнем конгрессе в Стокгольме в июне 1989-ого. Почти через год, 29 июля 1990 года завершилась жизнь борца за демократию в Австрии Бруно Крайского.
P.S.
Дед Бруно Крайского был сельским школьным учителем, и внук помнил, как его, жившего в Вене, ежегодно навещали крестьяне — бывшие ученики и их родители — обязательно привозившие роскошные подарки: плоды своего труда.
Отец Бруно стал одним из первых европейских предпринимателей, отправившихся в СССР и заключивших выгодные контракты с новыми властями.
В 30-ых Бруно встретил бывшего предводителя их детской шайки. Это был весьма представительный господин, гордо сообщивший, что он теперь «служит кассиром в весьма почтенном банке».
Генерал Кёрнер стал президентом послевоенной Австрии с 1953 по 1957 год. Бруно Крайский помогал ему в качестве советника.
На пенсии Крайский завершил работу над книгой воспоминаний «Борьба за демократическую Австрию».
