Надо полагать, восточно-кавказское еврейство уже в начальный период своей истории представляло собой достаточно специфическую группу еврейского народа: в этнокультурном плане оно принадлежало к переднеазиатскому миру, но при этом не могло не впитать различные элементы культуры кавказских народов. Эта специфика по сей день отличает горских евреев от других еврейских групп.

Относительно происхождения горских евреев в литературе высказывались самые разные точки зрения. Согласно одной из наиболее экзотических, предками горских евреев являлись пленники, уведенные ассирийским царем Салманасаром V из Самарии, столицы Северного десятиколенного Израильского царства. Две другие точки зрения основываются на отрицании еврейских корней у горских евреев и постулировании этногенетических связей этого народа в одном случае с иранскими прозелитами, в другом – с иудейскими хазарами.

Выдвигались и иные, не менее экзотические версии относительно происхождения горских евреев, однако ограничусь рассмотрением уже приведенных, так как именно они в последнее время фигурируют и в СМИ, и в научной литературе. Укажу также на предложенную и обоснованную мной гипотезу, согласно которой наиболее ранняя еврейская община на Восточном Кавказе была основана в VI веке выходцами из юго-западных областей Сасанидского Ирана, точнее из Вавилонии.

Что касается одной из приведенных точек зрения, то она сводится к тому, что горские евреи являются потомками тех татов, которые, будучи иудаизированы еще в Иране, были переселены Сасанидами на Кавказ. Подобная версия в научной литературе получила наименование татского мифа.

Первое возражение, которое следует привести против данной версии, состоит в том, что, как было показано И.М. Гафни, прозелитизм в еврейской Вавилонии как в предталмудический, так и в талмудический периоды являлся исключительно редким явлением. И если уж настаивать на версии о нееврейском происхождении горских евреев – а именно это являлось сверхзадачей создателей татского мифа, – то следовало бы говорить о том, что предки горских евреев, будучи персами, приняли иудаизм после своего переселения на Кавказ, причем, как это видится сторонникам уже третьей из изложенных версий, переход в новую религию произошел под влиянием хазар.

Необходимо также заметить, что в действительности племени татов в Сасанидском государстве не было. Название «тат» появилось в Иране значительно позднее, в период тюркских (сельджукских) завоеваний, причем в узком смысле тюрки-кочевники обозначали им персов Средней Азии и Северо-Западного Ирана, а в широком – все покоренное оседлое население. На Восточном Кавказе этот термин применялся тюрками в своем первом, основном значении – по отношению к персам, предки которых были переселены в этот регион при Сасанидах. Необходимо также принять во внимание, что наименование «тат» имело полупрезрительное содержание, вследствие чего сами кавказские персы «татами» себя никогда не называли и свой язык называли не «татским», а «парси». Тем не менее в XIX веке понятия «таты» и «татский язык» вошли сначала в официальную российскую номенклатуру, а затем и в языкознание и в этнографическую литературу.

Между тем создатели татского мифа – советские функционеры и большевизированные писатели (Е.М. Мататов, М. Дадашев, Х.Д. Авшалумов, М.Е. Мататов, Л.Х. Авшалумова и др.) – даже не подозревали о негативном содержании термина «тат». Что неудивительно, так как среди них не было ни одного этнографа. А единственный в советский период профессиональный этнограф из среды горских евреев – М.М. Ихилов (1917–1997) – открыто и резко выступал против «татизации», то есть навязывания горским евреям татского мифа и соответственно этнонима «тат».

Начало распространения татского мифа относится к первым годам советской власти: на волне антирелигиозной кампании «татизаторы» начали пропагандировать среди горских евреев миф об этническом единстве горских евреев – или, как они стали их называть, татов-иудеев – и являвшихся преимущественно мусульманами кавказских татов. Но если поначалу «татская идея» не затронула широкие массы горских евреев, то в 1970-х годах, в разгар антиизраильской пропаганды в советских СМИ, сторонники этой фальсификации были поддержаны официальными властями, и кампания против «израильской военщины» на местном, республиканском уровне (в Дагестане и Кабардино-Балкарии) стала сопровождаться активной пропагандой татского мифа, что не могло не привести к существенным трансформациям в этническом самосознании горских евреев, а также к значительной путанице в этнографических работах, поскольку исследователи, не знакомые с процессом создания и развития мифа, стали всерьез принимать идею о единстве горских евреев и кавказских татов. Кстати, распространение татского мифа так и не привело к какому-либо сближению этих двух разных во всех отношениях народов: «татская» письменность и литература, которая создавалась горскими евреями для обоих народов, осталась невостребованной кавказскими татами, так как они считали ее еврейской; не возникло и тенденции к заключению смешанных браков и т. д.

Татский миф с самого начала являлся фальшивкой, так как в действительности горские евреи никогда прежде татами себя не называли: по сей день на своем горско-еврейском языке они называют себя джугьур (juhur). Кроме того, идея единства происхождения горских евреев и кавказских татов грешит и игнорированием более чем существенных различий в антропологии двух народов.

Основой для появления и развития татского мифа явилось языковое родство между татским и горско-еврейским языками, однако и здесь игнорировался факт существенных различий между собственно татским и горско-еврейским языками. Не принималось во внимание, что в основе всех языков еврейской диаспоры – идиша, ладино, еврейско-грузинского, еврейско-таджикского и других – лежат нееврейские языки, что отражает историю формирования тех или иных еврейских групп, но не дает повода считать носителей ладино испанцами, идиша – германцами, грузинско-еврейского – грузинами и т. д.

Таким образом, научная основа у татского мифа полностью отсутствовала, и, если бы не поддержка со стороны советской власти, он, вероятно, умер бы естественной смертью. Но случилось то, что случилось: чрезмерная политизация «татизаторами» вопроса о происхождении горских евреев нанесла столь значительный вред, что устранить его последствия не удастся, пожалуй, уже никогда. Теперь довольно часто приходится сталкиваться с вопросами 20–30-летних горских евреев: «А мы, таты, – евреи или нет?»

* * *

Как известно, в досасанидскую эпоху и первые века сасанидского периода евреи Ирана говорили по-арамейски – на одном из самых распространенных в то время языков семитской группы. Установлено, что переход евреев Сасанидского Ирана на среднеперсидский язык начался около V века. Это может свидетельствовать о том, что предки горских евреев были переселены из Ирана на Восточный Кавказ не ранее этого времени.

В связи с вопросом о хронологии возникновения восточнокавказской еврейской общины необходимо обратить внимание также на то, что у армянских авторов V века – Елишэ и Фавста Бузанда – приводятся очень подробные перечни восточнокавказских племен, но «евреи» в этих перечнях отсутствуют. Можно говорить о том, что появление еврейского населения на Восточном Кавказе надо относить к VI веку, так как несколько позднее, в 627 году, они уже упоминаются в городе Партаве, административном центре Кавказской Албании. Упоминание содержится в «Истории страны Алуанк».

В связи с предположением о том, что предки горских евреев были поселены на Восточном Кавказе в VI веке, обратим внимание на данные средневековых арабо-персидских источников о массовом переселении жителей Ирана на Кавказ, происходившем в период правления сасанидского царя Хосрова I Ануширвана (531–579). Этим переселенцам была поручена охрана новых крепостей, выстроенных на границе с воинственными северокавказскими кочевниками. По всей видимости, среди переселенцев были не только персы (их потомками принято считать современных татов Азербайджана и Дагестана), но и евреи.

Некоторый свет на этот вопрос позволяют пролить данные еврейского документа IX века «Сейдер Олам Зута». Содержащиеся в нем сведения неопровержимо свидетельствуют о том, что в начале VI века среди участников движения маздакитов были и евреи Вавилонии. Вождем движения являлся персидский зороастрийский жрец Маздак, одним из элементов учения которого являлась необходимость установления социального равенства в иранском обществе, благодаря чему к движению примкнуло множество представителей социальных низов Ирана, в том числе обедневшие земледельцы и ремесленники.

Сасанидский царь Кавад I (488–531) в начале своего правления поддержал маздакитов и использовал их для подавления влияния высших аристократических групп Ирана, которые традиционно играли важную роль в политической жизни государства. Но позднее маздакиты сами приобрели настолько большое влияние, что Кавад был вынужден устроить расправу над некоторыми из их лидеров. Значительно более масштабные репрессии против маздакитов начались в период правления сына Кавада – Хосрова I Ануширвана. Он жестоко расправился с лидерами, что же касается рядовых участников движения – персов и евреев, то, согласно предложенной мною гипотезе, они были переселены или, точнее, выселены на Восточный Кавказ; потомками первых из них являются современные кавказские таты, потомками вторых – горские евреи. Скорее всего, переселение было предпринято уже в самом начале правления Хосрова I Ануширвана – весной или летом 532 года.

Вскоре после этих событий сообщения о евреях Восточного Кавказа становятся регулярными. О первом из них уже упоминалось – это известие о евреях города Партава. Другое свидетельство связано с упоминанием арабо-персидским автором X века Ибн Руста о Хайдаке (Кайтаг), небольшом княжестве в Дагестане, располагавшемся к северу от Дербента. По данным Ибн Руста, правитель Хайдака в пятницу молился с мусульманами, в субботу – с евреями, а в воскресенье с христианами. Это сообщение свидетельствует о том, что к X веку еврейские общины существовали не только к югу от Дербента, но и к северу от него.

Еще одно свидетельство связано с хазарским документом X века, но относится оно к более раннему периоду – IX или скорее VIII веку. Это так называемый «Кембриджский Аноним», известный также как «Текст Шехтера». В нем говорится о том, что во время религиозного диспута между представителями иудаизма, христианства и ислама хазары достали книги Торы из пещеры в долине Тизул. Последнее название исследователями не без оснований реконструируется как Тарку, что может соответствовать либо современному поселку Тарки (ныне в городской черте Махачкалы), либо Тархунскому городищу, расположенному к северу от Дербента.

М.И. Артамонов, основываясь на сообщении «Кембриджского Анонима» о том, что первые евреи переселились в Хазарию из Армении или через Армению, высказал следующее предположение: хазарские евреи были потомками евреев-маздакитов, бежавших из Ирана от репрессий Хосрова I Ануширвана. Мною же было указано, что бегство более или менее значительных групп населения из Вавилонии, где в VI веке в основном и жили евреи Сасанидского Ирана, было невозможно, так как их путь в Хазарию должен был пролегать через всю территорию Иранского государства и через надежно охраняемые кавказские проходы. Следовательно, появление евреев в Хазарии должно относиться к более позднему времени, причем бежать туда они могли только из восточнокавказских областей, где несколько ранее были поселены Хосровом I Ануширваном. Кстати, по данным письма хазарского царя Иосифа, его предки уже в VII веке приняли иудаизм, и можно предположить, что первое знакомство с этой религией хазары получили благодаря тесному общению с восточнокавказскими евреями, так как последние были географически ближе всего к Хазарии.

На тесные связи между восточнокавказскими евреями и иудейскими хазарами могут указывать некоторые особенности иудейско-хазарской антропонимики. Например, появление в иудейско-хазарском антропонимиконе таких необычных имен, как Ханукка, Песах и других, можно связать со специфическими особенностями ономастики современных горских евреев. Все это позволяет говорить о том, что именно еврейские мигранты с Восточного Кавказа стали ядром той первоначальной еврейско-хазарской этноконфессиональной общности, которая в современной исследовательской литературе именуется иудейскими хазарами.

Как считал М.М. Ихилов, после разгрома Хазарского каганата русами (968 год) часть иудейских хазар могла укрыться в горах Дагестана среди своих единоверцев, восточнокавказских евреев. Однако следует заметить, что надежные данные на этот счет в источниках отсутствуют. Кроме того, материалы, которыми располагают современные историки, свидетельствуют о том, что в 965 году хазары обратились в ислам. Но если все же предполагать, что какая-то группа иудейских хазар действительно влилась в состав еврейских общин Восточного Кавказа, то следует признать, что она не могла быть многочисленной, так как в противном случае это должно было бы найти отражение в культуре современных горских евреев, в частности в их языке; между тем выявить какие-либо элементы горско-еврейской культуры, связанные с хазарским влиянием, исследователям до настоящего времени не удавалось.

Таким образом, можно достаточно уверенно говорить о том, что горские евреи не имеют или практически не имеют хазарских корней. Другой важный вывод состоит в том, что еврейские мигранты из восточнокавказских областей оказали некоторое культурное влияние на хазар и, в частности, способствовали обращению аристократических хазарских родов в иудаизм; обратное же культурное влияние – хазар на предков горских евреев – было минимальным.

Переселение евреев в VI веке на Восточный Кавказ стало первой и, судя по всему, наиболее мощной волной миграции иранских евреев в данный регион. О других подобных передвижениях сведений практически не сохранилось. И только применительно к относительно недавнему времени – началу XVI века и XVIII–XIX векам – удается выявить еще две волны миграций. Прежде чем перейти к рассмотрению первой из них, напомню, что первая известная еврейская община Дербента фиксируется лишь в XVII веке. Вполне возможно, что среди выходцев из Ирана, которыми Хосров I Ануширван заселил Дербент, были евреи, однако никаких данных на этот счет в источниках не сохранилось.

В 1637 году евреев в Дербенте отмечает шлезвиг-голштинский посол Адам Олеарий, возвращавшийся из Персии на родину. Несколько позднее, в 1670 году, о дербентских евреях упоминает голландский путешественник Ян Стрейс. Судя по всему, возникновение общины относится к первой трети XVII века. На это могут указывать следующие факты: 1) среди горских евреев селения Рукель, расположенного в 15 км к югу от Дербента, бытовало предание о том, что еврейский квартал этого селения был основан иранскими евреями, переселенными туда персидским шахом Аббасом I (1587–1629); 2) следует также принять во внимание этимологию названия горско-еврейского селения Абасава (в 4 км к югу от Дербента) – «Аббасовское (селение)», а также тот факт, что самые ранние памятники этого селения датируются второй половиной XVII века.

И одно, и другое может указывать на то, что Абасава была основана при шахе Аббасе I и названа его именем. Вполне логичным выглядит предположение о том, что первыми жителями Абасавы, так же как и еврейского квартала селения Рукель, являлись евреи, переселенные Аббасом I из Ирана. Но в таком случае и появление евреев в Дербенте можно связать с проводившейся Аббасом I политикой по созданию на Кавказе новых иранских колоний. Факты свидетельствуют в пользу подобной гипотезы. Так, хорошо известно, что в Дербент и населенные пункты, расположенные к югу от него, Аббасом I было переселено значительное число выходцев из Ирана. Большинство из них принадлежало к тюркским огузским племенам падар и баят. Аббасом I предпринимались также меры к тому, чтобы усилить роль Дербента в качестве важнейшего идеологического и экономического центра Восточного Кавказа. Наконец, известно о создании Аббасом I в Восточной Грузии еврейской колонии Фарахабад: как сообщается в хронике Аракела Тавризского (XVII век), в 1613 году этот город был заселен еврейским военным отрядом, отличившимся в войне Ирана против Грузии.

Сопоставление всех этих фактов позволяет говорить о значительной вероятности того, что первая еврейская община Дербента была основана выходцами из Ирана, переселенными в Дербент шахом Аббасом I.

Судя по всему, просуществовала эта община недолго: в 1728 году капитан Иоганн Гербер еще отмечает в Дербенте евреев, на одной из рукописных карт 1725 года указывается, что в Дербенте в «третьем городе» живут «армянские и индийские купцы, евреи и прочие», но уже в 1770 и 1796 годах среди жителей Дербента евреи не фиксируются. По всей видимости, они покинули город в период восточнокавказских походов иранского полководца Надир-шаха. Новая же еврейская община в Дербенте была основана в 1800 году евреями, переселившимися туда из селения Абасава.

Остатки Абасавы находятся к югу от Дербента, в небольшом ущелье, которое жители близлежащего татского селения Джалган именуют «Еврейским ущельем» (Дурю Джуудъо). В 1800 году, во время празднования Пейсаха, селение подверглось нападению казикумухского хана Сурхая II. Многие жители были убиты, другие – уведены в плен, а оставшиеся – по приказу дербентского хана Шихали – переселены в Дербент, под защиту городских стен, – они-то и дали начало современной еврейской общине города.

Третья волна значительных миграций иранских евреев на Восточный Кавказ связана с иранской областью Гилян, прилегающей к юго-западному углу Каспийского моря. В силу не известных из источников обстоятельств гилянские евреи в XVIII веке стали переселяться в различные восточнокавказские ханства. Причиной тому могли послужить военные предприятия все того же иранского полководца Надир-шаха.

Сами горские евреи называли новых переселенцев гилеки, то есть «гилянцы, выходцы из Гиляна», а поскольку многие из них осели в Шемахинском ханстве, называвшемся также Ширванским, то их именовали еще и ширвони – «ширванец, житель Ширвана». К началу XIX века значительное число ширванских евреев переселилось в Шекинское, Дербентское и другие ханства. Тогда же ими была основана и первая известная еврейская община города Баку. Несколько раньше – по всей видимости, еще в середине XVIII века – часть гилянских евреев осела в Еврейской Слободе (ныне поселок Красная Слобода) города Кубы, где ими был основан квартал, который и сейчас носит имя Гилеки. Но если гилянские евреи, осевшие в Еврейской Слободе и жившие там в окружении горских евреев, прочно идентифицируют себя с горско-еврейской общностью, то у ширванцев эта связь проявляется не столь отчетливо, особенно у тех из них, кто в XIX веке мигрировал в Грузию. При этом надо отметить, что по сей день сохраняется близость говора ширванских евреев с другими говорами горско-еврейского языка.

Памяти проф. Михаила Мататовича Ихилова

Автор: Игорь Семенов