Начну, пожалуй, с того, что встречал людей, говоривших об отсутствии в джуури слова «любовь». К сожалению, к их числу относится весьма уважаемый мной Виталий Шалем, наш лингвист, хорошо знакомый мне еще с его студенческих лет. По поводу слова «любовь» нам не доводилось беседовать, но в Интернете, как мне кажется, такое утверждение встречалось. Замечу, что в одном из наиболее крупных и сильных произведений Сергея Изгияева, а именно в поэме «Любовь и судьба», название обозначено точными семантическими эквивалентами «Муьгьбет ве гъисмет».
Тем, кто утверждает, что «муьгьбет» – это видоизмененное азербайджанское, да и вообще известное в мусульманском мире слово «муьгьеббет», я могу ответить:
«Возможно. Но разве мы оспариваем наличие в зуун джуури слов «гъисмет» – «судьба», «куче» – улица», «билогъ» – кран и множества других, фонетически почти совпадающих с азербайджанскими словами? Мне ни разу не попадались люди, считающие, что этих слов в нашем языке нет.
В творчестве Сергея Изгияева слово « муьгьбет» – «любовь» занимает одно из ключевых мест, да это и неудивительно, ибо мы говорим о человеке, прекрасно владевшем родным языком, и о поэте – лирике и философе, который без этих слов-символов вряд ли мог обойтись.
В середине 1980-х годов, когда я работал в редакции республиканского вещания, нас порой навещала молодая восходящая звезда вокального искусства Марина Матаева. Однажды она попросила меня написать ей песню. Я написал стихотворение о девушке Гузель, у которой парень спрашивает о ее имени, называя ее «гузель» в значении «красавица». И она отвечает юноше, что спрашивая, он сам ее имя и назвал. В общем, получился такой дуэт в иносказательном и немного юмористическом стиле.
На нашем языке первый куплет песни звучит так (пишу в облегченной, неграмматической форме):

Е дагъдагъа пой, эме гу нумтуьре, гуьзел.
Эйчуь туьре ме эинджо не дирем эзель?
Нуммере, джовон, гуьрде туь, юре пуьрсирей,
Мереш лап амбар дирейтуь – гъайгъусуьз бирей.

Я употребил слово «гьезел» (в примере записано как «эзель»), слышанное мной от двоюродной сестры моей мамы холей Кельдедей. Я тогда спросил у мамы: «Разве не «гьевел» («эвель») – русский перевод «раньше»? Мама ответила, что слово «эзель» тоже в нашем языке есть, но оно употребляется меньше, чем «эвель». В песне, которую Марина Матаева стала исполнять, Нисон Гилядов, старший редактор нашего вещания, заставил «эзель» поменять на «эвель», из-за того что я не нашел сильных аргументов, чтобы защитить свой вариант. А мне было жаль, ведь терялась богатая рифма «гуьзель – эзель».
В 2001 году ко мне обратился сын Сергея Изгияева Давид (в то время я был председателем Союза писателей горских евреев в Израиле) с просьбой написать вступительную статью к книге избранных произведений его отца, которую Давид собирался выпустить к 80-летию со дня рождения и 30-летию со дня смерти Сергея Изгияева.
Просматривая рукопись книги, я обнаружил рифму, совершенно одинаковую с той, которую я употребил, правда, в обратном порядке (опять пишу в облегченном варианте):

Онгур Дербенд туьре хуно нист ширин.
Дирем туьре, нибу дие дуьл эмин.
Ниесд бире вохурдеи эз эзель,
Изму рахьм бер, суру мебош туь, гуьзель.

Жаль, что мою неожиданную радость я не мог разделить с Нисоном Гилядовым, ведь и для него Сергей Изгияев был непреклонным авторитетом в знании языка.
В очередной раз я пожалел, что Нисон, мой друг и оппонент, остался в Махачкале.
В этом же стихотворении Изгияева я обнаружил и ценное для горско-еврейской поэзии явление – ассонансную рифму. Напомню читателям, что это рифмы, где встречаются созвучия гласных при неточном совпадении согласных звуков.
Вот строфа Сергея Изгияева (в облегченном варианте записи):

Эри дусти гъалей Дербенд нист чапар.
Мере дире, э улойге ту мечар.
Миёв у руз, ме мугуюм эз туь «зен»,
Биё месох ингъадар наз туь, гуьзель.

Прекрасная ассонансная рифма «туь зен – гуьзель». Да еще и составная, так как первая рифма составлена из двух слов – «туь зен»!
В предисловии к книге Сергея Изгияева «Избранное», изданной его сыном Давидом в 2002 году, я писал: «Историю горско-еврейской литературы можно разделить на этапы. Каждый из них связан с творчеством одного или группы литераторов. С именем Сергея Изгияева связан этап развития глубинного мышления…
Будучи мастером версификации, он, анатомируя мысль, проникал в глубины чувства, исследуя разум, открывал тайники сердца...
Мне доводилось встречаться с поэтом, слушать его и не раз сокрушаться от горькой мысли, как он значим и как мало моих ровесников об этом знает»!
Сейчас, когда мы всё чаще говорим о возрождении нашего глубокого, сладкого и высокого языка джуури, я верю, что поговорю и со своими ровесниками и более молодыми людьми о любви, судьбе и других знаковых явлениях в творчестве Сергея Изгияева и нашей жизни.
Автор: Материал подготовил Борис Ханукаев