Иерусалим глазами Портман
Натали Портман сняла фильм по знаменитому роману Амоса Оза «Повесть о любви и тьме»
Натали Портман сняла фильм по знаменитому роману Амоса Оза «Повесть о любви и тьме».
В нем часто идет дождь – гораздо чаще, чем мы видим его в Израиле. Но дождь на улице и сумрак полуподвальной иерусалимской квартиры созвучны характеру и настроению героини. Фаня то сидит под проливным дождем во время очередного приступа депрессии, то бежит под его струями в свой самый последний день. От чего она бежит и можно ли было ее спасти?
Может быть, и да, но это происходит только в фантазиях ее 12-летнего сына Амоса. Натали Портман, безусловно, очень смелая голливудская актриса, раз решила снять фильм по культовому автобиографическому роману Амоса Оза, классика ивритской литературы.
Его романы и рассказы переведены на 38 языков во многих странах мира.
Причем Портман сняла картину в Иерусалиме, о котором на Западе часто говорят с нотой укоризны, не признавая его столицей Израиля. И вопреки уговорам, сняла она его на иврите, рискуя коммерческой судьбой фильма в прокате.
И даже если строгих или пристрастных критиков не всё в этом фильме устроило – искренность ее творческого высказывания очевидна.
Родившаяся в Иерусалиме голливудская актриса хорошо знает иврит. И книгу Оза она выбрала не случайно. А он не случайно дал разрешение на экранизацию, позволив ей не повторять роман, а сделать что-то свое, рассказать свою историю. Так и произошло. И благодаря ее картине Иерусалим стал чуть ближе и понятнее миллионам зрителей, многие из которых мало задумывались об Израиле вообще и о судьбах тех, кто строил страну, в частности. И книг Оза, возможно, не читали.
Натали Портман — голливудская актриса, которая хорошо знает иврит
Да, роман намного многогранней фильма. В нем есть всё: история становления страны, история рождения писателя, истории эмигрантов, приезжающих в Палестину, спасаясь от надвигающегося фашизма и в погоне за мечтой.
Оз родился в Иерусалиме в 1939 году, его родители приехали в Иерусалим из России и Польши. Все родные писателя, оставшиеся в Ровно и Вильно, погибли от рук фашистов. Наконец, в романе он рассказывает о семье, об отце – блестящем ученом-эрудите, так и не сумевшем занять подобающее ему место, о трагедии матери, ее душевной болезни и смерти.
Роман, как и детство писателя, населен жителями Иерусалима 40–50-х годов: поэтами, литераторами, философами, аптекарями, мастерами, учителями, – осваивающими новую для них страну и новый язык, ликующими в день голосования Генеральной ассамблеи ООН 29 ноября 1947 года.
«Но один процент этого ликующего, заполнившего улицы народа погибнет на войне, которую начнут арабы менее чем через семь часов после принятия решения…» — почти бесстрастно пишет автор о той исторической ночи, свидетелем которой он стал.
Натали Портман сделала попытку понять мир тонкой образованной женщины, чьи романтические мечты
разбиваются в столкновении
с реальностью
И начинаются страшные дни войны. В фильме это лишь фон, на котором разворачивается драма молодой образованной женщины, учившейся в еврейской гимназии в Ровно и в университете в Праге, которая, по словам Оза, «возможно, была бы в состоянии выстоять, сжав зубы, в единоборстве с несчастьем, с утратой, с нищетой, с разочарованием в семейной жизни.
Но чего она ни за что не могла вынести — это убогости существования».
Что стало причиной глубокой депрессии, от которой страдала мать Оза и героиня фильма? Отравилась ли она случайно или покончила жизнь самоубийством в свои 39 лет из-за глубокого разочарования? На этот вопрос нет ответа ни в книге, ни в фильме.
Но Натали Портман сделала попытку понять мир тонкой образованной женщины, чьи романтические мечты, как и мечты многих эмигрантов и репатриантов до и после нее, разбиваются в столкновении с реальностью.
Фаня оказывается в провинциальном городе среди самых разных, иногда смешных, иногда чудаковатых людей. Чеховские персонажи вокруг, отсутствие уюта, теснота и мрак быта, крах иллюзий. Воспоминания детства, странные фантазии – всё это оттуда, из родительского господского дома в Ровно – с садом, полями, лесами и мечтами об Эрец Исраэль.
А рядом живет, познает мир, впервые сталкиваясь с войной, террором, ненавистью арабов, снайперами, убивающими детей во дворах, ее маленький сын. После ее смерти он отринет прошлое, захочет простой рабочей жизни в киббуце, который станет на много лет домом и для самого писателя.
К счастью, эта жизнь с тяжелыми работами в полях и коровниках не помешала Озу стать самым известным современным израильским писателем.
Можно по-разному относиться к очень левым взглядам Амоса Оза – он имеет на них право.
Он родился в Иерусалиме, он вобрал весь опыт киббуцной жизни, общался с Менахемом Бегиным, Бен-Гурионом, с выдающимися сионистами, писателями и философами своего времени.
Да, он остался верен принципу «двух государств для двух народов», не видя этому никакой альтернативы. Да, он любит говорить: «На моем рабочем столе всегда есть две ручки – синяя и черная. Одной ручкой я пишу рассказы, другая – для того, чтобы я мог написать своему правительству: “Убирайся ко всем чертям”. И я их никогда не путаю».
Тем, кто считает это «предательством», предстоит прочитать его новый, недавно вышедший роман «Евангелие от Иуды», где предательство оказывается деянием истинного христианина. Так он исследует этот феномен. Но это уже другая история. А пока радуемся хорошему, некоммерческому, умному и тонкому фильму.
Что евреи разных стран едят сразу после Йом-Кипура?
Карри с курицей, харира, кофе с молоком и специями, фалуда и креплах как альтернатива селедке и кугелю
Бейглы (те же бублики) со сливочным сыром, кугель, салат из белой рыбы, соленая селедка…
Для многих это — стандартный набор блюд, которые ставят на стол в праздничный ужин после поста на Йом-Кипур, одного из самых важных праздников для евреев. В этом году пост начнется 22 сентября, за несколько минут до захода солнца.
В течение следующих суток ни есть, ни пить нельзя.
После того, как пост закончится, можно наконец-то сесть за стол и приняться за ужин. Он, конечно, должен помочь организму восстановиться, и поэтому следует сделать его не только вкусным, но и легким (все-таки перегружать желудок после суточного воздержания от еды и воды — не самая лучшая идея).
У разных общин свои кулинарные традиции, связанные с праздничной трапезой после Йом-Кипура.
Евреи Центральной Европы и Средиземноморья
Сефарды кладут в эти блюда травы и семена, которые обладают лечебными свойствами, дают энергию и способствуют пищеварению. За теплыми и сладкими напитками и разными сластями идут супы и сытные блюда — индийское карри с курицей и рисом басмати и североафриканский кус-кус с говядиной и айвой.
Харира. Фото: www.flickr.com/photos/fotos_dos_ornelas
Евреи Марокко
Евреи Марокко тоже начинают ужин с чего-то сладенького. Прежде чем перейти к харире, традиционному супу с мясом и большим количеством овощей, которым многие мусульмане прерывают дневной пост в Рамадан, они могут выпить стопку арака (анисового дижестива) или съесть фенхельное печенье с айвовым вареньем и травяным чаем с небольшим количеством сахара. А турецкие и болгарские евреи ставят на праздничный стол айвовый мармелад.
Варенье из айвы. Фото: www.flickr.com/photos/mccun934
Индийские евреи
Индийские евреи адаптировали традиционные еврейские блюда под местную кухню. Община индийских евреев, первые представители которой проживали в Бомбее и его окрестностях 2 тыс. лет назад, начинает ужин с традиционных жареными в масле слоеных пирожков с кокосовой стружкой, миндалем, фисташками и манной крупой. Такие же домашние пирожки делают делают на индийский праздник Дивали, Фестиваль огней, осенью.
Йеменские евреи
Йеменские евреи начинают ужин после Йом-Кипура с чашки кофе с молоком и хаваедж, смесью приправ, которая напоминает гарам масалу — ее добавляют в молотые кофейные зерна и варят, как турецкий кофе. Затем они приступают к своеобразному сливочно-овсяновому супу. Он готовится с добавлением пахты или сметаны, которую загустили при помощи крахмала, и острого соуса схуг — пряного, с приправами, как для соуса чимичурри (со жгучим перцем, кориандром и чесноком).
Персидские евреи
Персидские евреи начинают ужин с ледяной крошки в апельсиновой воде или розовом сиропе. Эта сладость похожа на азиатский строганый лед, но на еврейский праздник украшается соломкой из яблок. Это угощение также напоминает персидскую фалуду — густой десерт с сиропом, льдом и вермишелью.
В качестве аперитива для первого ужина после поста евреи Греции и Турции готовят охлажденный напиток из молока, сделанного из миндаля и семечек дыни — ингредиенты вымачиваются, смалываются и процеживаются через марлю.
Фалуда. Фото: www.flickr.com/photos/edsel
Евреи Италии и Ливии
Евреи Италии и Ливии подают к столу сладкий дрожжевой хлеб с изюмом «було» и чай. Этот хлеб похож на тунисский було — только хлеб из Туниса более ароматный и в рецептуру входит пекарский порошок, семена фенхеля и апельсиновая цедра. Одно из самых популярных блюд так называемых Высоких праздников (включая праздники Пурим и Симхат-Тора) пряное, но не сладкое. Это креплах — еврейские варенички или клецки.
Автор итальянского кулинарного блога Amore in cucina Жасмин Гетта рассказывает, как рецепты, написанные от руки ее бабушкой, попали в Италию — в 1967 многие евреи Ливии бежали в Рим и взяли кулинарные традиции с собой. Сейчас мама Гетты из остатков грудинки со стола на Рош hа-Шана делает заправку для пасты, а креплах замораживает и подает в золотом курином бульоне.
В своем кулинарном руководстве «Книга еврейской еды» (1996) Клаудия Роден, родом из Египта, пишет, что уже в начале XIV века в еврейских кварталах немецких городов готовили пасту — о ней они узнали от своих братьев и сестер по вере из Италии, с которыми поддерживались торговые и религиозные связи.
Роден рассказывает, как связь ашкеназов и сефардов способствовала популяризации пасты с сыром среди польских евреев:
«Паста попала в Польшу благодаря тому, что в королевских судах были итальянцы, но она также могла “прийти” через Центральную Азию. Это может служить объяснением тому факту, что креплах с сыром, которые подаются со сметаной, больше похожи на турецко-монгольские манты, которые едят с йогуртом, чем итальянские равиоли или каппеллетти».
Креплах. Фото: www.flickr.com/photos/mmchicago
Приготовление креплах требует времени и сосредоточенности. Замешивание теста (которое, кстати, должно делаться без воды), раскатывание его тончайшим слоем и лепка этих маленьких, аккуратных вареников — самый настоящий медитативный процесс. Если вооружиться терпением, то можно превратить эти веренички в настоящие произведения искусства.
Даже креплах с мясом будут отличным вариантом для ужина после Йом-Кипура — как минимум, смотрятся они более празднично, чем бейглы.




