Искусство пения укрепляет сердце и дыхание
Исследования, проведенные в университете Гетеборга, подтвердили, что сердца тех, кто поет в хоре, работают намного лучше. Хоровое пение синхронизирует ритм сердечных сокращений участников хора и оказывает благотворное влияние на сердечную мышцу, повышая вариабельность респираторной синусовой аритмии. Об этом пишет журнал Frontiers in Neuroscience.
Исследования, проведенные в университете Гетеборга, подтвердили, что сердца тех, кто поет в хоре, работают намного лучше. Хоровое пение синхронизирует ритм сердечных сокращений участников хора и оказывает благотворное влияние на сердечную мышцу, повышая вариабельность респираторной синусовой аритмии. Об этом пишет журнал Frontiers in Neuroscience.
С самого раннего детства дети поют вместе, это либо ансамбль, либо хоровое пение. Дети привыкают слышать друг друга, подстраиваться под соседа, что вырабатывает синхронность в исполнении. Хоровое пение и сольное пение не только развивают дыхание, но и дают правильный ритм дыханию. Польза от пения есть, как с точки зрения развития интеллекта, слуха, дыхания, голосового аппарата, так и эмоционального настроя, что немаловажно в нашей жизни.
Сегодня очень много хоров престарелых людей, где они не только общаются, но и получают духовный заряд, так же и молодые коллективы, сливаясь в пении в одно целое. Если правильно поставлено дыхание и голос, человек правильно дышит, не давая нагрузки легким, нет перебоев в работе сердца, это очень важно. В Нетании до недавнего времени был хор горских женщин при «Лемаан йоцей Кавказ», надеюсь, мы возобновим наши занятия, они с любовью поют и разучивают песни на горско-еврейском, русском, азербайджанском, турецком языках. Это развивает память, приподнимает настроение, дает уйти от недугов, болезней, домашних дел.
Пение, как и другие виды искусства, привлекает людей, не проходит ни одно торжество без пения, звучат романсы, частушки, импровизационные мотивы. Петь начинать никогда не поздно, кто-то в пенсионном возрасте берется за кисть, кто-то за пение, а кто-то танцует, и каждый вид по-своему прекрасен и полезен человеку во всех его проявлениях. В наше время большое внимание уделяется пению. Многие люди, кому за 60 лет, берут частные уроки вокала именно для ритма сердечных сокращений, не важно, чем бы человек ни занимался в рабочее время. Пением лечат заикание, двуязычие детей на примере Израиля. Много детей, которые не могут без остановки высказать свою мысль, таким детям назначают в школе час пения, дети с плохой речью, координацией, как не странно, тоже получают урок пения, как дополнительный час, который назначает школьная комиссия, если видят, что ребенок нуждается. Наш Хор Турецкого тому пример, исполнители романсов, они очень много рассказывают о лечении через пение.
А что касается заикания, то я занималась с девочкой - русской израильтянкой - два года, она пением выравнивала речь и перестала заикаться. Речь пока протяжная, но без заиканий, я надеюсь, что продолжая петь, девочка выйдет из этого состояния.
Сегодня много детей, которые пели в детстве, занимались музыкой, приобрели характер - добиваться! Как это важно. Ученые постоянно приходят к мнению, что дети поющие, занимающиеся игрой на инструментах, не только духовно, но морально и физически более устойчивы. Накануне конкурса хочется пожелать всем, кто хочет петь, пойте и принимайте участие, это для вас, это вам и вашему здоровью польза.
Автор: Материал подготовила Инесса Ташаева
Воспоминания о Хизгиле Авшалумове и некоторых событиях моей литературной жизни. Продолжение
В 1977 году я закончил учёбу в музыкальном училище города Дербента и работал завучем в музыкальной школе в «Огнях». Порой тянуло заглянуть в родные пенаты. Среди педагогов были наши горские евреи, с которыми меня связывали дружеские отношения: Александр Борисович Абрамов, Разил Семёнович Ильягуев, Семён Джумшудович Абрамов, Юрий Иосифович Гилядов, Давид Абрамович Осипов.
В 1977 году я закончил учёбу в музыкальном училище города Дербента и работал завучем в музыкальной школе в «Огнях». Порой тянуло заглянуть в родные пенаты. Среди педагогов были наши горские евреи, с которыми меня связывали дружеские отношения: Александр Борисович Абрамов, Разил Семёнович Ильягуев, Семён Джумшудович Абрамов, Юрий Иосифович Гилядов, Давид Абрамович Осипов.
Во время одной из встреч Давид предложил мне написать песню. И так, беседуя, мы с улицы Ленина, где находилось училище, незаметно пришли на улицу Коммунаров, в верхней части которой жил Давид. Возле его дома мы попрощались, и я пошёл вниз - к себе домой - я жил в первом номере этой улицы. Пока я дошёл до дома, во мне прозвучал стих «Гъуногъгьой Дербенд» - «Гости Дербента». Я зашёл домой, записал его на листочке и вернулся к Давиду. Давид, несомненно, был рад и ошарашен одновременно. Я сам тоже - вот какие чудеса вытворяет вдохновение!
Через несколько дней Давид написал музыку, отправил на госрадио в Махачкалу на утверждение песни худсоветом по песенному творчеству. Не прошло много времени, мы получили письмо об утверждении песни и, спустя короткое время - гонорары.
Зато со второй нашей песней «Кучегьой эн Дербенд» произошла история невероятно трудная. Мне это стихотворение далось нелегко, вероятно, подсознание не давало писать строки о предстоящем расставании с улицами Дербента, которые я тоже считал своими друзьями (это главный образ в песне). Давид написал очень трогательную музыку. Отправил в Махачкалу и получил отказ из худсовета. Претензии имелись к тексту. Мол, что представляют собой улицы Дербента, чтобы претендовать на роль героя музыкального произведения?
Мы с Давидом написали письмо, отметив, что прецеденты песен об улицах уже имеются, например, «Улицы Саратова», «Московские улочки» и другие. Наше письмо ничего не изменило. И тогда я поехал в Махачкалу, чтобы лично отстоять стихотворение. Но и эта попытка окончилась неудачей. Тогда я поехал к Хизгилу Авшалумову. Хизгил Давидович приветствовал меня и похвалил за то, что, будучи в Махачкале, не забыл навестить его, чем и ввёл меня в краску. Тётя Таня, жена Хизгила Давидовича, добавила:
- Хизгил тебя любит и очень уважает твою маму за её прекрасные сказки.
Хизгил Давидович кивнул в знак согласия и обратился ко мне:
- Ну, рассказывай, как дела? Что нового?
Долго не тая, я рассказал историю застрявшей песни. Хизгил Давидович пошёл к телефону, набрал номер и начал кого-то стыдить. В конце концов, разговор закончился юмором, и я понял, что на сей раз влияние Авшалумова
сыграло свою решающую роль!
Но на этом злоключения не завершились. Теперь была забракована мелодия. Руководитель инструментального оркестра республиканского радио Георгий Ильясов - горский еврей - посчитал, что диапазон нот - тесситура - для баритона или даже тенора неудобная, поэтому такая песня звучать не может. Худсовет прислал письмо об отказе в утверждении песни.
Тогда я попросил Нисона Гилядова, младшего редактора татского радио (мы с Нисоном выросли на одной улице), поговорить с Ильясовым. Георгий согласился выступить на очередном заседании худсовета за песню, если она с фа-минора будет спущена на два тона. Оказывается, проблема была разрешима, просто вместо отказа могла придти рекомендация об изменении тональности и нескольких звуков. Не будь двух вмешательств, песня бы осталась неутверждённой. Вот какие странные события происходили в учреждениях, где утверждали произведения искусства…
Когда песню разрешили, взволнованный Давид, спросил у меня, как отблагодарить тех, кто помогал. Ну, говорю, с Нисоном и Георгием, думаю, можно посидеть за дружеским столом, а Хизгил Авшалумов… есть у него хорошее стихотворение «Джон дедей», попробуй написать песню и подари ему партитуру! Давид воспользовался советом. Песня у него получилась в романсовом, классическом стиле. Иначе и она звучала бы порой на торжествах как «Гости Дербента» и «Улицы Дербента». Думаю, для историков искусства это немаловажный факт, что существует песня «Джон дедей» Давида Осипова на слова Хизгила Авшалумова.
Автор: Материал подготовил Борис Ханукаев