Из жизни горско-еврейских праведников: раби Ихиил бен раби Хаим
Приходится признать тот факт, что вместе с нашими «келетеho» уходят в небытие страницы жизни горско-еврейских праведников.
Хана Рафаэлькорреспондент СТМЭГИ
Нет такой горско-еврейской семьи, в родословной которой не нашлось хотя бы одного раби.
Это ещё раз подчеркивает, насколько в прошлом были религиозны представители нашего народа. Религиозное самосознание бывших жителей СССР, после развала Советского Союза, в условиях демократии начало ускоренными темпами возрождаться. Стали восстанавливаться молельные дома и всё больше и больше людей устремились к духовным истокам. Но о том как жили служители синагог в те давние неспокойные годы, увы, информацию об этом, нигде нельзя получить.
Приходится признать тот факт, что вместе с нашими «келетеho» уходят в небытие страницы жизни горско-еврейских праведников. Остались лишь скупые воспоминания, которые молодое поколение едва помнят по рассказам своих родителей. В данной статье речь пойдёт о раввине, который был родом из Еврейской-Красной Слободы - раби Ихииле бен раби Хаиме.
Раби Ихиил родился в 1901 году в многодетной семье потомственного раввина. Их род был известен в народе как Мизрахи. Среди его предков раби Гершон бен раби Реувен (1815- 1891), который был раввином общины горских евреев Кубы, каббалистом, хасидом, духовным лидером своего народа. В свою очередь рабби Гершон доводился потомком раби Йосефа Мизрахи, который прибыл в 15 веке на Кавказ из Персии.
Пять братьев раби Ихиила во время сталинских репрессий были высланы из Кубы. Про каждого из них можно написать отдельную статью. Среди них, известные в народе: журналист и редактор газеты Мататья Исаков, директор школы Зарахиё Исаков, известный художник Беньяву Исаков.
Отец Ихиила раби Хаим обучался религиозной грамоте у своего отца раби Исhaг (Мизрахи) бен Гуршум (1851 г.р.), у него же и получил «дастур раби». В 1928 году раби Ихиил был приглашен в г. Геогчай, куда переехал вместе с молодой супругой Сарой. Брата Эльханана, раби Ихиил тоже пригласил жить к себе в г. Геогчай. Вместе со своей супругой, они воспитали 10 детей. По воспоминаниям родных, он был невысокого роста с небольшой бородкой, с добрыми глазами праведника. Прекрасно говорил на трех языках: иврите, джуури и азербайджанском.
Хотя в этом городе не было своей синагоги (она сгорела и не была восстановлена), силами общины снимали помещение, где прихожане вместе с раввином молились и проводили все еврейские праздники и торжества. Раби Ихиил поддерживал небольшую общину Геогчая во всем: кошеровал мясо и птицу, накануне Нисону выпекал мацу, проводил все торжества – свадьбы, бар-мицвы, похороны, новорожденным делал брит-мила.
Службу в синагоге раби Ихиил совмещал с работой часовщика, ведь необходимо было прокормить многодетную семью. Скончался раби в 1972 г.
Дед р.Ихиила - раби Исhaг (Мизрахи) бен Гуршум был религиозным лидером, наставником и учителем многих раввинов не только в Азербайджане, но и других регионов Кавказа. Они приезжали к нему в Еврейскую Слободу, чтобы сдать экзамен и получить «дастур раби». С установлением Советской власти, в 1929 г., когда начались тревожные дни для религиозных деятелей, почтенного раввина, мужчину в возрасте, силой заставили прийти на партийное собрание. Там он выступил с критической речью в адрес представителей власти, называя их безбожниками. Молодёжь Слободы стоя аплодировала смелому раввину. В этом же - 1929 году раби Исhaг (Мизрахи) бен Гуршум скончался в возрасте 78 лет.
Семейную традицию продолжили его сыновья раби Хаим бен Исhаг и раби Гуршум бен Исhаг. Раби Хаим после смерти отца служил в той же синагоге, где служил и его отец. Но попав под жернова репрессий - в 1937 г., он был арестован вместе с другими раввинами Слободы. Вскоре коммунисты расстреляли раввина, как врага народа. К счастью его брату раби Гуршуму удалось избежать репрессий. Хотя он тоже был арестован, но его отпустили после подписания бланка о нераспространении древнееврейского языка и еврейских традиций среди молодёжи. Несмотря на это он продолжил праведную миссию своего отца став главным раввином горско-еврейской синагоги г. Баку. Родственники ласково и любезно называли его Бебеле. Скончался раби Гуршум в 1973-м г. на 73 году жизни.
О жизненном пути своих родственников – духовных лидеров общины горских евреев подробно описал в своей книге «Я смотрю на красоту» второй сын раби Хаима, светлой памяти, поэт-журналист Исаков Мататья бен Хаим. Младший сын раби Хаима – Беньяву Исаков - известный художник, проживает в Америке.
Уникальное фото 1936 г., на котором запечатлены праведный раввин Хаим на бар-мицве своего сына Зарахиё вместе с Зоволу Рабиновичем, мне предоставила коллега Фрида Юсуфова. Через год после этого события раби Хаим вместе с другими раввинами Еврейской-Красной Слободы был арестован.
Каждый из праведных раввинов горско-еврейской общины Кавказа оставил неизгладимую память в сердцах их потомков. Слава Всевышнему, в настоящее время их внукам и правнукам не надо бояться изучать святой язык Торы – иврит, и они свободно могут посещать синагогу – бейт-кнессет и с удовольствием без опаски справлять еврейские праздники и традиции. И в этом, несомненно, заслуга светлой памяти наших раввинов – героев своего времени, пусть будет благословенна память о них!
Выражаю благодарность за предоставленную информацию о раввине Ихииле бен Хаиме его дочери Бриллиант, внучке Саре и зятю Симхе Есипову
Манахим Хананаев: история обретенной фотографии
Проделав огромный путь в пространстве и времени, фотография, которую я видел в детстве, которая осталась в моем сознании, оказалась у меня.
Оставшись сиротой после войны, Манахим Хананаев посвятил годы жизни поиску сведений о родителях и стал специалистом по поиску в архивах.
Мы писали об этом несколько лет назад. А недавно Хананаев разыскал мамину фотографию, которая все детство висела у него над кроваткой. Рассказ об этом он прислал в нашу редакцию.
Эта фотография проделала большой и длительный путь, как во времени, так и в пространстве, прежде чем она оказалась у меня. Ее я увидел впервые 55 лет назад в Дербенте, куда нас привезли из детских домов на зимние каникулы. Там уже несколько лет, после своего детдомовского периода, проживала наша старшая сестра Лиза. Фотография висела у нее над кроватью. Она немногословно сказала: «Это наша МАМА!».
С фотокарточки смотрит молодая красивая женщина, кареглазая, с прямым носом, тонкими губами, темными волосами, открытым взглядом... такой я запомнил свою маму.
Наша мама, Хананаева Авшаг Савиевна, родившаяся в 1924 году в Дербенте в семье горских евреев, осталась круглой сиротой, когда ей был всего 1 год. Ее отец Савий был убит неизвестными бандитами. Ее мама не вынесла утраты и вскоре умерла, будучи еще молодой.
Нашу маму взяла на воспитание женщина, которая никак не была связана с ней родственными узами. Звали ее Инатаева Малка. Малка прожила долгую и трудную жизнь, почти 96 лет.
Можно представить себе, что это значит – взять чужого ребенка в семью в то время. Шел 1925 год. В стране разруха, неразбериха, голод, холод. Прошло всего 7 лет после установления Советской власти. Молодая страна – СССР – только-только становилась на ноги как новое государство. А тут еще Кавказ, Дагестан, где только в январе 1921 года была окончательно была установлена советская власть.
Наша мама оказалась самой старшей в этой приемной семье. Когда мы с братом приезжали в Дербент, к нам на ул. Пушкина, 6 приходило много родственников по линии мамы. Тогда мы считали, что они – наши родные тети и дяди, а Малка – наша родная бабушка. Нас водили по многочисленным родственникам, и мы часто бывали в доме, где жила наша бабушка, на Пушкина, 53 (Колхозный двор).
Впоследствии, спустя 40 лет, в год празднования 2000-летия Дербента, я побывал в родном городе и заглянул в этот двор. Конечно же, узнать его было трудно. Все так сильно изменилось! Двора как такового, в общем, уже и не было. Вся территория застроена узкими проходами к жилищам. Нашел я и дом, где жила бабушка и наша мама; за стенкой в те годы располагалась контора колхоза «Путь к коммунизму», в котором наши дяди и тети работали виноградарями. Я часто навещал бабушку.
Тогда я еще и не подозревал, что по родственным связям она вовсе нам не бабушка. Но в жизни бывает, что приемная мать становится ближе родной. Так и тут: Малка была нам настоящей бабушкой, родной и любимой.
Продолжая рассказ о нашей маме. Наша мама вышла замуж и стала носить фамилию мужа – Хананаева. Отец был намного старше нашей мамы. Он родился в 1896 году, когда ему было почти 50, родились мы с братом. Это был второй брак нашей мамы и второй брак у отца. Первая, довоенная жена отца умерла от дистрофии в блокадном Ленинграде в марте 1942 года.
Своего дома в Дербенте у отца не было, и им приходилось жить постояльцами в разных домах. Мама и папа служили в торговой системе ОРСа: отец работал в магазине, что располагался напротив кинотеатра «Родина», мама торговала пивом на розлив у входа в магазин. Прожили отец и мама совместно недолго, всего 6 лет. В январе 1949 года отца не стало.
Во время войны он получил тяжелое ранение, пришел с фронта инвалидом 2 группы. Полученное ранение в ноги переросло в туберкулёз кости, затем в туберкулез легких. После смерти отца маме выделили жактовскую квартиру. Это была небольшая комната с еще меньшей прихожей. Там вместе с сестрой Лизой она прожила еще несколько лет. Жизнь с больным отцом не могла не сказаться на ее здоровье... В 1955 году ее не стало.
В этой же маленькой квартирке мы часто с ребятами из нашего двора собирались, затемняли единственное небольшое окошко, что при входе, и печатали свои первые любительские фотокарточки.
После ухода мамы ее фотография оказалась уже в доме № 6 на ул. Пушкина, где стала жить Лиза. Впоследствии Лиза вышла замуж Петю (Пинхаса) Завалунова, став родной в той семье.
Когда мы с братом приезжали на каникулы к своим новым родственникам, я подолгу рассматривал фотографию мамы. Лиза часто говорила, что я очень похож на нее, чем я очень гордился. А вот брат Исай, как уверяли родственники, больше был похож на отца. Но, так как мы никогда не видели фотографий отца (их я до сих пор пытаюсь разыскать), мы не могли реально оценить, насколько же велико это сходство. Исаю не очень нравилось такое сравнение. Он даже обижался.
Впоследствии Лиза уехала в Америку. Фотография мамы осталась у нее.
В 2012 году моя дочь всей семьей была в Америке и гостила у Лизы. Я очень просил дочь привезти фотографию мамы, именно ту, которую я видел в детстве над кроватью. Но по каким-то причинам дочь привезла совсем другую, где мама стоит со своей подругой. Они – еще совсем юные, подростки.
Но прошло еще 4 года, и вот Лиза, приехав к нам на свадьбу старшего внука, привезла мне этот драгоценный портрет.
Проделав огромный путь в пространстве и времени, фотография, которую я видел в детстве, которая осталась в моем сознании, оказалась у меня. Я безмерно счастлив, что могу теперь – каждый день, каждый час – видеть свою маму. Это скромная фотокарточка, имя которой МАМА, теперь будет всегда со мной.
Манахим Хананаев
Бруклин – Москва - Санкт-Петербург, сентябрь 2016 г.
Опубликовано:«Форшмак», еженедельное издание
Большой Хоральной Синагоги Петербурга