Кавказский Ерушалаим (часть пятая)
Борис Симандуев говорит, что Еврейскую Слободу называли «маленьким Ерушалаимом».
ШЕСТИКУПОЛЬНАЯ СИНАГОГА
Борис Симандуев говорит, что Еврейскую Слободу называли «маленьким Ерушалаимом». Недаром! Когда-то здесь было больше десятка синагог – считается, что число их соответствовало количеству «малых родин» проживавших здесь евреев. Например, синагога «Гиляки» (та, которая сохранилась поныне и где поныне проходят службы) – это нимаз (синагога) гиляков, выходцев из персидской провинции Гилян. Существовал Кусарский квартал и синагога в нем – там жили выходцы из селения Кусары. Нимаз «Карча», где прихожанами были карчаимы. Была своя синагога и у бывших жителей Кулькоты...
Обо всем этом представитель районной администрации Писах Исаков рассказывает, показывая великолепную панораму Красной Слободы. Вот невдалеке от реки массивное здание Шестикупольной синагоги, а вот кладбище недалеко от центра поселка. Отсюда в свое время начиналась Еврейская Слобода: «Здесь сплошь были леса, дубравы. Их постепенно рубили, строили хижины: четыре столба, а сверху дубовое перекрытие. Накрывали такими же досками, засыпали землей, получались “полуземлянки”. Кое-где такие дома с земляной крышей еще сохранились».
Начинали, правда, со строительства синагоги, а потом уже вокруг нее возводили собственные жилища. Первые синагоги были семейные – в одной семье могло быть от 70 до 120 человек.
Это были небольшие деревянные постройки. Потом евреи, объединявшиеся по месту исхода, стали строить здания из самана, обожженного кирпича, и камня для большего числа молящихся. В конце XIX века стали строить большие общинные синагоги из обожженного кирпича. Архитектура их имеет общий для всего Кавказа восточный стиль. Согласно традиции горско-еврейская синагога, нимаз, имела 12 окон и два входа. В западной стене была особая ниша, где располагался Арон Койдеш со свитками Торы. В старые времена сидели на полу, но потом стали устанавливать деревянные скамейки. Каждая семья имела свои места, которые передавались по наследству. Авелим, находившиеся в трауре до 30 дней, сидели в особом ряду. (Адам Давидов. «Мудрецы Кавказа».)
Благодарные потомки сохранили имя строителя кирпичных синагог в Еврейской Слободе: это Гилел бен Хаим.
По словам председателя общины, в 1935 году из прежде существовавших 13 синагог осталось 11. В 1937 году закрыли все синагоги Красной Слободы. Синагогу рабби Абайе при этом превратили в склад, потом в чулочную мастерскую, ковровую фабрику, магазин, ресторан, однажды она горела…
«Синагоги использовали для разных целей, – рассказывает Борис Юсифович. – Например, в Шестикупольной синагоге устраивали склад, овощехранилище, чулочную артель. Она была в плачевном состоянии. Люди же не прекращали скрытно молиться в домах, в подвалах. Тайно на Пейсах пекли “мацу-шмуру” в тандырах. А в 1944-м разрешили открыть синагогу, которая и сейчас функционирует».
В синагоге «Гиляки», построенной 103 года назад, в 1940-х годах возобновились службы. В синагоге рабби Абайе не так давно удалось открыть бейс а-мидраш. Но сегодня в Красной Слободе из 11 зданий бывших синагог уцелели только 6.
Предметом особой гордости членов общины является большая Шестикупольная синагога, которой почти 140 лет.
Борис Симандуев вспоминает: «Когда в сентябре 1994 года меня избрали председателем, наша интеллигенция дала мне такое задание: “Если ты Шестикупольную синагогу не восстановишь, народ тебе не простит”. Синагога была во владении государства, но в начале 1996 года её нам вернули. В конце 2000 года мы завершили реставрацию, а 11 октября 2001 года праздновали её возрождение. Были приглашены гости из США, Германии, Израиля, Москвы, Дагестана, представители разных религиозных конфессий».
Мы поднимаемся по высокой лестнице и заходим в роскошное двухэтажное здание. Перед входом снимаем обувь (по традиции горских евреев входить в синагогу в обуви запрещено). Бима из ореха с шестью ступенями, огромный Арон Койдеш, великолепный потолок, украшенный золотыми звездами…
Борис Юсифович вновь рассказывает: «Это было совершенно запущенное здание. Поставили новые двери, сделали потолок, восстановили Арон Койдеш… Хотя всё, что можно было, сохранили – например, окна оставили прежние. Кое-что видоизменили, потолок сделали по-другому. В зале помещаются 200 человек. Женщины сидят в холле, у нас места для женщин нет. Двери с двух сторон, поэтому, когда по большим праздникам выносят Свиток Торы, с ним делают круг и женщины его целуют».
Писах Исаков продолжает: «Делали с любовью. И все это – за последние 15 лет: и реставрация синагоги, и изменения в жизни поселка. Разве мы могли думать, что дети будут учиться в ешиве? Что появится новое поколение раввинов из числа выпускников ешивы? Общественная, религиозная, общинная жизнь сейчас бьет ключом. Община живет полной жизнью. Нам помогают власти, причём на всех уровнях. Сам президент нас “балует” – каждый год приезжает, беседует с людьми прямо на улице. У нас есть идея создать Музей восточно-еврейской культуры. Это будет музей не только горских и сефардских евреев, но всех евреев бывшего СНГ. Будут представлены и евреи Северного Кавказа, и евреи Бухары. Мы уже попали в туристические справочники мира – приезжают иностранные туристы, особенно в летнее время… Сейчас надо торопиться собрать экспонаты, потому что старые здания исчезают, а люди уходят. Мы хотим собрать предметы быта – сохранить все то, что нам дорого…»
Писах Давидович сообщает нам, что есть старинное здание синагоги, в котором можно разместить будущий музей. Зданию этому более 100 лет.
Синагоги имели большую святость в глазах горских евреев, и все охотно участвовали в их содержании. (Адам Давидов. «Мудрецы Кавказа».)
Мордахай Мишиев шефствовал при восстановлении синагоги рабби Абайе; братья Захарьяевы построили зал для проведения бар-мицвы и других торжеств, открытый в начале 2006 года; они же являются спонсорами синагоги «Гиляки». Можно назвать еще много-много фамилий. Борис Симандуев приводит пример: «Вот пришло сообщение из Кузбасса: один бизнесмен дает деньги на праздник Пейсах. Позвонили и сказали, что скоро вышлют. Мы еще не получили денег, но знаем, что люди эти слов на ветер не бросают и обещание выполнят. И мы уже составили список. Можно сказать, мы общину содержим за счет таких людей – наших спонсоров».
В семьях горских евреев некогда существовала традиция – иметь собственный свиток Торы. Храниться он мог как дома, так и в синагоге, в Арон Койдеш, вместе с общими свитками. Но после 1937 года большинство Сейфер Тор сдали на «общественное хранение». Сейчас в Красной Слободе 14 кошерных Сейфер Тор, общее же их количество – более 50-ти (кроме этих 14-ти, остальные подлежат реставрации).
Свитки Торы горские евреи привозили из Багдада и Персии. В кубинской общине сохранился замечательный свиток Торы, написанный в Персии более трехсот лет тому назад. Четкое сфарадистское письмо может служить образцом для современных переписчиков Торы, сойферов. Мезузы горские евреи писали сами. В кубинской гнизе можно найти мезузы трехсот- и четырехсотлетней давности. (Адам Давидов. «Мудрецы Кавказа».)
Борис Симандуев рассказывает, что в 1937 году в один день в Красной Слободе арестовали несколько раввинов и шамашей (в каждой из горских синагог служили обычно по два шамаша). Некоторых – как рабби Яагу, хазана синагоги рабби Абайе – в бакинской тюрьме сразу расстреляли… Других, как деда Бориса Юсифовича Бинциона бен Захариё Симандуева, отправили в ссылку в Сибирь. «Он даже не был раввином – занимался мелкой торговлей… Однако был верующим, помогал в синагоге, и когда арестовывали раввинов, его тоже забрали», – сетует председатель общины. В Сибири в 1951 году он скончался…
Об этих событиях 70-летней давности вспоминает и бывший житель Красной Слободы Анатолий Манахимов: «Помню, в 1937 году раввинов арестовали. Впрочем, несмотря на аресты, оставались другие раввины, учеба не прекращалась».
Анатолий Ильич родился в Красной Слободе в 1920 году, мальчиком ходил к раввину: «Утром нас учили читать молитвы. В Красной Слободе тогда было много синагог, и во всех – полно людей».
В 1939 году Анатолий Манахимов был призван в армию. Служил до 1946 года, участвовал в финской войне, прошел всю Великую Отечественную. Победу встретил на севере, в результате там и прожил больше половины своей жизни: работал директором хлебокомбината в Мурманске, Мончегорске. «Неугомонный Манахимов» – так называли его друзья и коллеги. «Старший сын у меня родился после войны, в Красной Слободе. Как родился, сделали обрезание, – рассказывает ветеран. – Всего у меня пятеро детей, десять внуков. Живут и на Севере, и под Ленинградом, сестра – в Тель-Авиве. В Красной Слободе родных никого не осталось…»
Сейчас Анатолию Ильичу 87. И в столь преклонные годы «неугомонного Манахимова» потянуло на родину. Не так давно он вместе с женой вернулся в Азербайджан. Сейчас живут в Сумгаите…
Илья Карпенко
Основано на материалах журнала "Ле хаим", Июнь 2007
Автор: Материал подготовил Гарик Канаев
Кавказский Ерушалаим (часть четвёртая)
Мы попали в Кубу в печальные дни. Причем сначала даже не поняли, что все это значит: прямо посреди улицы, перегородив ее, – длинный шатер, вроде армейской палатки, утепленный и обогреваемый печкой-«буржуйкой».
ШИВА ПО-КУБИНСКИ
Мы попали в Кубу в печальные дни. Причем сначала даже не поняли, что все это значит: прямо посреди улицы, перегородив ее, – длинный шатер, вроде армейской палатки, утепленный и обогреваемый печкой-«буржуйкой». В нем – столы и скамьи в три ряда, за столами – хмурые мужчины в темной одежде с недельной щетиной на лицах, на столах – сидуры. Раввин Йона Якубов читает Мишну… Женщины приносят чай (который в Азербайджане пьют из больших разлатых рюмок), конфеты и сладости, а также водку и закуску… Оказывается, в этой палатке собираются авелим (скорбящие в течение семи дней траура по близким родственникам). Но поскольку умерший – рабби Натан Ильягуев, то его втечение шивы – первых семи дней после похорон – поминают всей Красной Слободой: «Зихроно цадик ливраха!» («Благословенна память праведника!»).
Впрочем, всеобщая дань памяти покойным принята у евреев Красной Слободы не только по отношению к раввинам – она распространяется на всех земляков-единоверцев. Председатель общины подтверждает: «Сейчас мы держим траур. Хоть раввин, хоть миллионер, хоть бедный человек – у нас всегда собирается народ, накрывается стол. Мы не бреемся, торжественно не одеваемся».
Раввин Натан бен Нувах Ильягуев последние 14 лет был здесь главным раввином. А отец рабби Натана – Нувах бен рабби Абайе – раввином в Еврейской Слободе был более 40 лет.
Раввин Йона Якубов поясняет: «И раввин Натан, и его отец, и его дедушка были раввинами. Здесь была когда-то их синагога – сейчас там ешива. Синагогу, где служил дедушка рабби Натана, так и называли – “синагога рабби Абайе”. Рабби Натан был последним раввином из “старейшин”. Сейчас временно поставили молодых ребят – на сегодняшний день они лучше других знают традиции, иврит, молитвы».
Борис Симандуев рассказывает: «До отца рабби Натана, рабби Нуваха, у нас был известный раввин, пользовавшийся огромным уважением – рабби Ихиель Сави. Он организовал здесь школу».
Рабби Ихиель собирал учеников тайно у себя дома, просил, чтобы шли к нему незаметно. Но всё равно школу закрывали, а его забирали в КГБ. В трудное советское время рабби Ихиель Сави обучал своих учеников алефбет, преподавал Тору. И ученики его стали потом известны за границей – в Израиле, США, других странах.
Рабби Натан, между прочим, тоже учился не у своего отца, а у рабби Ихиеля Сави. У этого праведника было чему поучиться. Рабби Ихиеля считали прекрасным знатоком Торы. А еще он имел необыкновенный голос: люди приходили, чтобы услышать его голос, и синагога всегда была полной.
Рабби Ихиель – скромный человек, – чтобы прокормиться, работал почтальоном. Но если он узнавал, что в Красной Слободе кому-то не сделали брис-милу, то давал денег, чтобы все совершили согласно закону: ночью читали Тору, днем собирался миньян, извещали людей и организовывали трапезу… Он сам делал брис. Рабби Ихиель был универсальным раввином – и моэлом, и шойхетом. Он умер в 1959 году, в Шабос, в синагоге после молитвы.
«Рабби Ихиель Сави был одним из лучших раввинов, – говорит Борис Юсифович Симандуев. – После смерти рабби Ихиеля некоторое время служил раввин из Нальчика, потом – рабби Ифииль, хороший знаток Торы и тоже универсал – моэл и шойхет. Они были родственниками с рабби Нувахом: вместе работали, если нужно, заменяли друг друга».
Мы посетили места упокоения многих поколений евреев Красной Слободы. Здесь нет «старого» и «нового» кладбища, просто одновременно существуют три еврейских кладбища. Причем все три вполне ухоженные (что бывает, увы, не всегда, особенно на кладбищах ашкеназских).
«Здесь хоронят и из других городов, даже из других стран, – рассказывает наш добровольный гид по Красной Слободе по имени Марк. – Если похороны, все собираются. На 9 ава очень много людей приезжает».
Есть на одном из местных кладбищ мацева – памятная плита на месте захоронения рабби Гершона бен рабби Реувена.
Среди горско-еврейских раввинов были «нистарим», скрытые праведники, поддерживающие мироздание. Они вмешивались в текущие события, когда в молитвах получали на это указания Небес. Один из них, раввин общины кубинских евреев, рабби Гюршун – рабби Гершон бен рабби Реувен (1815–1891), благословенна память праведника, обладал Тайным Знанием. (Адам Давидов. «Мудрецы Кавказа»).
Илья Карпенко
Основано на материалах журнала "Ле хаим", Июнь 2007
Автор: Материал подготовил Гарик Канаев