Ковровое искусство Востока
Ковры сопровождают нас в течение всей жизни. Искусство ковроткачества началось более чем две с половиной тысячи лет назад. Самый древний из ковров, дошедших до нас, был соткан, предположительно, более двух тысяч лет назад!
Ковры сопровождают нас в течение всей жизни. Искусство ковроткачества началось более чем две с половиной тысячи лет назад. Самый древний из ковров, дошедших до нас, был соткан, предположительно, более двух тысяч лет назад! Плотное ворсовое полотно с изображением оленей, птиц и коней было найдено во время раскопок царского могильного кургана в 1949 году. Эта находка свидетельствует об уникальном факте: спустя столетия, классическая техника ручного плетения ковров не претерпела никаких изменений!
Изначально, ковер выполнял исключительно практические функции: восточные кочевники придумали ткать теплые полотна, чтобы иметь возможность быстро создать дом. Тогдашние рукотворные ковры служили для защиты жилища от ветра и песка, позволяли быстро разгородить помещение. Постепенно человек начал отходить от примитивной философии «тепло и сухо», и ему захотелось, чтобы было еще и красиво, изысканно, а главное – не как у всех. И, одной из первых цивилизаций, поднявшей ковроткачество на художественный высочайший уровень, стала Персия. Древняя легенда сохранила для нас рассказ об одном из первых шедевров персидского ковроткачества – «Весеннем ковре» царя Хосрова I, сплетенном в VI веке – в честь победы персов над римлянами и завоевания Аравийского полуострова. Рисунок ковра представлял собой великолепное изображение цветущего сада, почти в натуральную величину. Расшитый драгоценными камнями, затканный золотыми и серебряными нитями, ковер был поистине гигантским: 122 метра в длину, 30 метров в ширину. Весил он несколько тонн.
Для Востока ковер – это и мебель, и обои, и знак достатка. Уровень благосостояния человека на Древнем Востоке определяли по качеству имеющихся в его доме ковров.
Сегодня в коврах нашли отражение не только антикварные мотивы, но также барокко, ампир, рококо, классицизм, модерн и современные стили стали появляться в расцветке ковра. Рисунок ковров ручной работы никогда не бывает случайным. В каждом орнаменте зашифрован определенный смысл. В угловатых ромбовидных цветах и листьях с зазубренными краями, в тонкой ювелирной вязи, в мозаичном узоре можно прочесть пословицы, легенды, пожелания будущему владельцу.
С середины XVI века Восток (Персия, Индия, Китай) снабжал коврами многие королевские дворы и аристократические дома Европы. Одна только Франция тратила на закупку ковров столько средств, что это стало существенно подрывать ее экономику. Генрих IV даже основал собственное ковровое производство, чтобы хоть как-то остановить отток денег из французской казны в Азию. На коллекционировании ковров ручной работы были помешаны французский король Людовик XIV и польский – Сигизмунд. А в конце XIX века ажиотаж стал массовым. За восточными коврами снаряжались торговые экспедиции. Секрет великолепия восточных ковров ручной работы заключен в выборе материала, сочетании цветов, красоте дизайна и превосходном качестве изделий. Ковры ручной работы считаются не только предметами обихода, но и произведениями искусства. Ковры производят из шерсти, шелка, хлопка, либо, комбинируя эти материалы. В деле ковроткачества повсеместно сначала рисуется эскиз на листе бумаги в одну четверть всего ковра, а затем, путем симметричного наложения, завершается весь рисунок.
Один из персидских исследователей в своей книге о коврах пишет: «Покровительство сефевидских царей и их пристрастие к произведениям этого ремесла послужило причиной того, что ковроделие от ремесла и деревенского производства возвысилось до уровня изящного искусства…». Особое развитие ковроделие получило в эпоху правления персидского шаха Аббаса I Сефеви (1579-1629 гг. правления) – самого одаренного и талантливого из всех представителей династии. В своей резиденции в Исфахане, по соседству с царским дворцом, он основал ковровую мануфактуру и лично контролировал ее работу, проверяя качество продукции. Шах Аббас установил масштабные дипломатические связи с европейскими державами. В 1600 г. в Венецию прибыло сефевидское посольство, во главе с Иффет-беком. Среди подарков, которые преподнес Иффет-бек от имени шаха Аббаса, было шелковое панно (длиной 8 и шириной 7 локтей), расшитое золотом и бархатом. Оно тотчас же, во время переговоров, было повешено на стену зала заседаний Совета десяти.
В 1603г. другой посол Аббас-шаха Фетхи-бек представил венецианскому правительству расшитое золотом бархатное панно с изображениями Христа и Богоматери, изготовленное для церкви Святого Марка, а также расшитый золотом и серебром бархатный ковер. В музее Виктории и Альберта в Великобритании хранится уникальный ковер, сотканный для мавзолея шейха Сейфеддина (предка Исмаил-шаха) в Ардебиле. Эти примеры свидетельствуют о том, что мастерицы работали также и на заказ, удовлетворяя изысканные вкусы европейцев. Роскошные ковры сотнями вывозились по Шелковому Пути в различные страны Европы, составляя значительную статью дохода персидского государства. Сегодня, когда мир вновь открыл для себя изящность этого искусства, современные любители и знатоки восточных ковров узнали, что шедевры музейных и частных коллекций США и стран Европы, средневековые изделия мастеров разных художественных школ и традиций созданы в разные времена, но их истоки берут начало в седой толще бронзового века.
Шерстяные - ковровые «джорабы»
Голиндэ джурубой пэшми - холинчэйи
Джораб - джуруб – один из красочных и основных элементов традиционной национальной обуви выходцев из Кавказа, как у мужчин, так и у женщин. На Кавказе нет такого места, где бы ни носили носки из шерсти – джораб, они распространены повсеместно. Джорабы – толстые вязаные носки у народов Кавказа и Средней Азии, резко отличающиеся между собой по форме, по цвету и орнаменту. Пряжу для джорабов изготавливают из бараньей, а также из верблюжьей шерсти, обрабатывают специальным способом, потом красят. Женщины вяжут джорабы спицами или одним крючком. Те, кто носил джорабы, знает, это они очень теплые и легкие, только до стирки чуточку «кусаются», их подошва быстро снашивается. В этих случаях на нижнюю часть джорабов нашивают латку, по форме подошвы из кожи или из плотной ткани, чтобы носки быстро не снашивались. При холодном климате носят длинные джорабы (как гольфы) - дуразэ гурд, а где умеренный климат, носят короткие джорабы - кутэхэ гурд. В старину джорабы были как повседневные, так и для торжественных случаев. Узорчатые носки мастериц шли на продажу, их обменивали на сельскохозяйственные продукты.
В те далекие годы, в самом начале войны, в республиках Закавказья развернулось широкое движение по созданию Фонда обороны. Женское население республики, в частности, горские еврейки г. Баку, Красной (Еврейской) Слободы г. Куба, и женщины других районов Азербайджана, днями и ночами, не жалея сил, вязали варежки, носки - джорабы, шили теплое бельё для бойцов. Конечно, вывязывая джорабы и варежки, каждая из них думала о том, что вот эти вещи придут в часть, где служит отец, муж, брат или сын и, надев их, они ощутят тепло родного дома. Эта традиция продолжилась долгие годы, горские женщины – надомницы и молодые и старые со своими Азербайджанскими и Дагестанскими подругами вязали носки и варежки для солдат Советской Армии.
Нигде, кроме Кавказа, не вяжут таких ярких и красивых джорабов. Мастерицы-ковроделы изготавливают и орнаментируют сувенирные носки - джорабы, сочетая, с часто встречаемым определенным орнаментом, разные тона – красный, желтый, зеленый, коричневый, черный и белый. Почти каждая мастерица вносит в традиционный рисунок новые мотивы, используя в вязке тот орнамент и форму носков, которые относятся к местности, где проживают сами народные умелицы, например: дербентские, ахтинские, кубинские и др. Кубинские джорабы можно узнать по особому орнаменту с насыщенной гаммой веселых красок. В дербентских джорабах, в основном, преобладают красные, зеленые, желтые цвета, на них изображен растительный рисунок. Ахтинские - лезгинские ковровые джорабы имеют сложнейший орнамент, они связаны из пряжи, состоящей из разного множества красочных тонких шерстяных нитей.
В отличие от мужских носков с простым орнаментом, женские обычно были яркие, многоцветные, с красивым и сложным рисунком и густой, насыщенной гаммой красок. Ковровые джорабы связаны не из толстой нитки одного цвета, а из множества ниток разных цветов, образующих орнамент, что и делает эти носки такими толстыми. Для завязывания носков применяли шнур с кисточкой из той же шерстяной нитки. Несмотря на то, что имелись различные региональные типы носков, способы вязания не отличались друг от друга. Разнообразным был только орнамент. Лучшие образцы носков с ковровым орнаментом переходили из поколения в поколение. Особое внимание обращали на красоту носков, входивших в приданое невесты. Вязание толстых, шерстяных, ковровых и обычных, традиционных узорчатых, с цветным орнаментом, чулок или носков - джорабов широко развито и по сей день. Ковровые джорабы, в качестве сувениров, расходятся по всему миру, их дарят друг другу.
Фрида ЮСУФОВА
член Союза писателей Израиля
На фото Ковровый базар. Азербайджан. XIX в.
Автор: Фрида ЮСУФОВА
Сергей Изгияев - в памяти народной
Вряд ли найдется в Дагестане хоть один еврей, который бы не знал этого замечательного поэта.
Вряд ли найдется в Дагестане хоть один еврей, который бы не знал этого замечательного поэта.
8 января в Хадере в зале «Эшкол Паис» состоялся вечер его памяти: 80 лет со дня рождения и 30 лет со дня ухода из жизни. Это событие вызвало большой интерес у представителей нашей общины, что нетрудно понять: народ, покинувший свою прежнюю Родину, всегда рад услышать со сцены звуки своего родного поэтического языка, полного любви и душевности. Последний прижизненный сборник стихов поэта, изданный в 1972 г., так и назывался «Судьба любви».
Чтобы говорить о поэте-лирике, надо знать об источниках вдохновения, что питало его истоки. В Дагестане каждый аул чем-нибудь славен. В ауле златокузнецов Кубачи родился народный писатель Дагестана Ахмедхан Абу-Бакар. В ауле канатоходцев Цовкра – народный артист СССР, создатель ансамбля танца «Лезгинка» Танхо Израилов, в ауле Цада – два народных поэта Гамзат Цадаса и его сын Расул Гамзатов, а Сергей Изгияев родился в селе Мюшкюр (Нюгди), расположенном в 27-ми км. от древнего Дербента. Мюшкюр означает «среди лесов» - это родина горско-еврейских поэтов и писателей: Хизгила Авшалумова, Мануваха Дадашева,Сергея Изгияева и др. Почва здесь очень плодородная, климат полусубтропический, вода – родниковая. Такая среда взрастила незаурядный талант Сергея.
Ведущая и одна из организаторов вечера памяти поэта Ноа Ишай в кратком вступительном слове сообщила, что сын Сергея Давид Изгияев, проживающий в Петах-Тикве, вернулся из Санкт-Петербурга, где специально к этой дате издана книга Сергея Изгияева «Избранное» тиражом 350 экземпляров.
Рав из г.Хадеры Шенде Моисеев, пожелав всему семейству Сергея Изгияева доброго здоровья и благополучия, прочитал два стихотворения поэта на родном языке. Он сам знает, с каким трудом даются стихи. У него их несколько тетрадей. Время от времени публикуется.
Мне понравилось выступление бывшего дербентца Юлия Матвеевича Рафиловича, проживавшего долгие годы среди горских евреев. «Горские евреи – это не пещерные люди, а народ с высокой культурой, в том числе поэзией и музыкой. Об этом народе должен знать весь Израиль,- сказал он. – Я лично знал Сергея, который работал председателем передового колхоза. Сергей – был обязательным, добрым и просто хорошим человеком». В от такими теплыми словами завершил он свое выступление.
Поэтесса Зоя Семендуева в своей речи назвала Сергея великим сыном маленького народа. - К его стихам,- сказала она, - написали музыку знаменитые композиторы Баба Кулиев, Джумшуд Ашуров, Юно Авшалумов. Эти песни звучат и сегодня.
Подростком видел поэта депутат хадерского муниципалитета Ханука Соломон. «Но я, как сегодня помню его, - сказал он в своем выступлении. – А став постарше и познакомившись с его творчеством, понял, какой это был прекрасный лирик и как хорошо он знал свой народ!
Затем была инсценировка единственного в Израиле горско-еврейского театра г. Хадеры, а талантливые артисты Бикель Мататова, Роман Изгияев и Рамбом Мишиев – исполнители ролей - восторженно встречены публикой.
Меня и всех слушателей всегда восхищают выступления поэта и ашуга Эльдара Эльдар-заде Гуршумова. Когда он читает на родном языке стихи, понимаешь то, что не случайно на языке фарси писали свои сочинения Саади, Омар Хаям и другие великие поэты. «Эз екишь песе нисти (ни от кого не отстает)», - сказал он о нашем народе. А когда Эльдар запел в сопровождении тара – зал замер, а закончил пение – шквал аплодисментов. Тепло приняли собравшиеся песню об Иерусалиме – вечной и неделимой столицей Государства Израиль. А я и многие его почитатели получили от Эльдара еще один подарок – кассету с записями его песен. Спасибо, дорогой друг, за те радостные минуты, которые ты так щедро даришь своему народу!
Хочется отметить выступление композитора и певца, выпускника музфака Дагпединститута Шамая Авдалимова. Сначала он исполнил свою песню, слова Бориса Ханукаева, посвященную памяти Сергея Изгияева, затем знаменитую песню «Гюльбоор» сл. Сергея Изгияева, музыка Джумшуда Ашурова. Эту песню в исполнении его отца, заслуженного работника Дагестана Абрама Авдалимова, пронес по всему миру в своих гастрольных поездках ансамбль «Лезгинка». А теперь эту эстафету у отца принял Шамай. Свое пение завершил песней собственного сочинения «Жуургьо Кавкази», а зал подпевал. Шамай Авдалимов высказал интересную мысль, что на стихи Сергея Изгияева музыку писать не надо, его поэзия – сама музыка, а я подумал, что у нас есть собственный Сергей Есенин, стихи которого так напевны и мелодичны.
Участники вечера памяти трепетно слушали печальный рассказ Симхи Ашурова, председателя Союза художников горских евреев в Израиле, о том, что он в 1972 г. посетил поэта в Москве в Боткинской больнице. Сергей тогда произнес горькие слова: «Чу мени кук эдер мюрде («Такой сын как я уходит из жизни»).
Почтить память поэта прибыл из Москвы писатель, племянник незабвенного поэта Мануваха Дадашева, Михаил Дадашев. Он был дружен с Сергеем, с которым, как он выразился, съел немало хлеба. «30 лет нет среди нас Сергея, но он все равно объединяет нас, призывает дружить, не говорить за спиной плохих незаслуженных слов – лучше сказать прямо в лицо, если даже за это получишь в лицо! Надо помогать друг другу, сегодня помогите ближнему, а завтра он вам поможет. Так было всегда на Кавказе! Я знаю всех наших поэтов и Сергей Ихгияев – самый выдающийся поэт горских евреев», - сказал он в заключение.
Ни один человек не знает, когда мы попали на Кавказ, но точно каждый из нас знает, когда и зачем мы покинули свою прежнюю Родину. Основную роль, видимо, сыграла историческая память. Сумеем ли мы сохранить свой мелодичный язык, чтобы в оригинале прочитать Сергея Изгияева? Старшее поколение прочитает, а молодые? Вряд ли они знают язык горских евреев.
Выступили и члены семьи Сергея Изгияева, внучка Зоя прочитала стихотворение «Годы» на русском языке, внучка Виолетта, дочь Давида, прочитала стихи «Отец на могиле сына» и тоже на русском.
В завершение вечера выступил сын поэта Давид Изгияев. Он поблагодарил всех за оказанную честь, за то, что земляки пришли на этот вечер – тем самым отдали дань памяти отцу.
Вечер памяти завершился, а народ не хотел покидать зрительный зал. Как был прав Сергей Изгияев, когда в одном из последних своих стихов писал: «…Муьрдуьмге мимуну дестон едигор» - «…Умру, но останется моя поэзия в памяти народа».
Да, поэт отставил память о себе в своих творениях!
Борис ЕДИГАРОВ,
г.Хадера
Автор: Борис ЕДИГАРОВ