О музыке горских евреев
Музыка - это вид искусства, художественным материалом которого является звук. На 20-30-е годы ХХ века приходится начало становления профессиональной музыкальной культуры горских евреев.
Музыкальная культура горских евреев - сложная многосоставная часть духовного наследия народа, в которой своеобразно запечатлен его этногенез, его историческое развитие и современное состояние, включая комплексное проживание отдельных групп этноса в России, Азербайджане, Израиле и США.
Широта расселения горских евреев обусловила богатство межэтнических культурных связей и наличие языковых диалектов. Это, в свою очередь, сказалось на разнообразии традиционного (вне конфессионального) музыкального искусства горских евреев, которое занимает важное место в национальном самосознании. В народных этнических представлениях, в древних верованиях и в современном миропонимании горских евреев музыка, песня, танец занимают особо важное место. В бытовых и волшебных сказках музыка оживляет предметы природы, воскрешает мертвых.
Традиционная музыка горских евреев в своих двух ипостасях - в культовых напевах, связанных с иудаизмом, и в не конфессиональном вокальном и инструментальном фольклоре - органично сочетает древнейшие самобытные истоки и разнообразные влияния, обусловленные необычной судьбой народа, его широкими и разнообразными контактами и длительным культурным взаимодействием с другими этносами.
Синагогальное пение представляет собой преимущественно короткие напевы в пределах небольшого диапазона со свободной, неметризованной речитацией, основное назначение которых состоит в произнесении нараспев текстов Торы и других молитвенных текстов.
Музыке принадлежит также большое место в различных календарных, трудовых и бытовых обрядах горских евреев. Исполнением специальных песен «Мигьи’д хори’ дурини’» отмечалось начало полевых работ (пахоты). Обряд вызывания дождя сопровождался песней «Гуди’л, гуди’л». Обряды семейного цикла: обручение («хофтеи’») и свадьба («арси’»), совершаемые с участием своего рода «режиссеров» - организаторов праздничного веселья («хундекучи’» и «серпои’») и включающие торжественные шествия невесты в сопровождении музыкантов, песни и танцы отличаются особым богатством репертуара и его большой функциональной дифференцированностью. В нем наличествуют, например, хоровые девичьи песни подруг невесты, песни, сопровождающие обряд окрашивания хной ногтей на руках родственников и гостей - «Эй, бенигору, бенигору»; церемонию преподнесения подарков или денежного взноса гостей - «Ай шомо’ш»; специальные песни в честь женщин, готовящих пищу для свадебного пиршества - «кейвони’». Во время свадебного пиршества поют профессиональные свадебные певцы-мужчины. Они используют подобно среднеазиатским исполнителям «катта’ ашула’» в качестве своего рода тембротрансформатора небольшую тарелку («бишко’п»): во время пения исполнитель подносит бишкоп сбоку ко рту и, покачивая его, достигает эффекта особой вибрации и дополнительной полетности звука.
В поминальном обряде горских евреев центральное место занимают плакальщицы, исполняющие плачи и причитания («гирьегъо’», «домоё’с»).
Среди детских песен наиболее распространены колыбельные, («магьнигьо’й гуфереи’»); часто их называют также по первым словам «нену’й нене’м» («баю-баюшки»). Оригинальны песенки танцевального характера, с которыми учат детей ходить: так ребенок буквально с первых шагов ассоциирует движение с музыкой, пением и танцем.
Среди замечательных представителей народного песенно-поэтического творчества горских евреев XIX-XX вв. выделяются Мардахай Овшолум (1850-1925), имя которого стало символом национально-поэтической традиции, и сказитель Хизгиё-Эми Дадашев (1854-1954).
Инструментальная музыка связана, прежде всего, с сопровождением танцев. Среди самых популярных танцев горских евреев наибольшую известность получил «Харс». В национальном инструментарии, кроме таких общераспространенных на Кавказе инструментов, как тар, кеманча (струнный, смычковый), гармоника, баян, аккордеон, кларнет, барабан, бубен, широко распространенный в прошлом, но ныне встречающийся значительно реже - дудук и полностью исчезнувшая из горско-еврейского музыкального обихода зурна, можно назвать не встречающийся у других народов древнейший еврейский инструмент, упоминающийся еще в Торе (Ветхом завете), - шофар - рог, используемый только в синагогальном обряде в праздник Нового года Рош-а-Шана, а также упоминающийся в сказках струнный музыкальный инструмент ашугов - тевердин.
Искусство свадебных музыкантов, особенно гармонистов, издавна славилось и высоко ценилось не только в среде горских евреев: их приглашали на свадьбы других, живших бок о бок, народов. В свой репертуар они, разумеется, должны были включать танцевальную музыку и песни этих народов и, таким образом, естественно, способствовали распространению лучших образцов фольклора по всему региону, выступая в уникальной роли энергичных катализаторов процесса межнационального музыкально-культурного общения.
Изучение музыки горских евреев началось в первые десятилетия ХХ века. В 1900-е годы выдающийся немецкий ученый-кавказовед Адольф Дирр впервые осуществил в Дагестане (Хасавюрт, Аксай) фонографические записи горско-еврейских хоровых религиозных песнопений, но эти записи остаются до настоящего времени нерасшифрованными и неопубликованными.
К горско-еврейскому фольклору обращались в своем творчестве дагестанские композиторы Гасанов (первая дагестанская опера «Хочбар», 1937), Дагиров (Фантазия «Харс» на тему татского народного танца для фортепиано, 1964), С. Керимов.
На 20-30-е годы ХХ века приходится начало становления профессиональной музыкальной культуры горских евреев. Важное, во многом определяющее место занимала музыка в спектаклях Дербентского театрально-драматического кружка, возникшего в 1924 г. и превратившегося впоследствии в национальный театр. В 1935 г. в Баку при Татском рабочем театре возник «Первый ансамбль татского танца», который организовал Т. С. Израилов, в будущем - создатель, художественный руководитель и главный балетмейстер ансамбля «Лезгинка», народный артист СССР.
Первым профессиональным горско-еврейским композитором стал Х. М. Ханукаев (1898-1970), заслуженный деятель искусств Дагестана, автор ряда камерных инструментальных сочинений (Струнный квартет, 1948, Соната и Вариации для скрипки и фортепиано), популярных песен (мелодия одной из них - «Советский Дагестан» - долгие годы служила позывными Дагестанского радио), произведений для оркестра народных инструментов. В начале 1920-х годов Х. М. Ханукаев был директором первой в республике музыкальной школы в Дербенте. В середине 1930-х годов стал одним из основателей Ансамбля песни и танца Дагестана, в котором долгие годы был руководителем оркестра. Большое место в его творческой биографии занимала педагогическая деятельность. Ханукаев явился создателем первых в Дагестане пособий для обучения на национальных дагестанских инструментах: самоучителя игры на агач-кумузе, самоучителя игры на таре, ему же принадлежит первая монография о музыкальном фольклоре Страны гор: «Дагестанская народная музыка» (Махачкала, 1948), написанная совместно с М.И.Плоткиным.
Известность и признание получили песни и театральная музыка Д.Ш.Ашурова, который долгие годы работал музыкальным руководителем Татского театра в Дербенте и выступал как исполнитель на таре.
Заслуженный деятель искусств Дагестана, композитор В.Л.Шаулов (1952) - автор симфонических, камерных, хоровых сочинений, музыки к спектаклям кукольного театра. Среди наиболее значительных его произведений выделяется Концерт для скрипки с оркестром, драматическим, лирическим и жанровым образам которого присущ яркий национальный характер.
Глубинной связью с фольклором горских евреев, значительностью содержания, богатством фантазии и современностью мышления отмечено творчество композитора П. Элиягу, проживающего ныне в Израиле. В настоящее время Элиягу - художественный руководитель Академии восточной музыки Израиля, он возглавляет ансамбль народной музыки, его произведения исполняются в разных странах мира.
Первым профессиональным музыковедом стал в Дагестане Манашир Якубов, работы которого оценены как значительный вклад в развитие музыкальной культуры республики.
Первый среди горских евреев оперный и симфонический дирижер С. Ю. Ханукаев работал в различных оперных и оркестровых коллективах СССР и России, в том числе в Московском театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, в Московском театре «Геликон-опера», гастролировал в странах Европы (Австрия, Венгрия, Бельгия, Германия и др.), около 10 лет работал в Израиле, где возглавлял камерный оркестр и дирижировал оркестром Иерусалимской оперы, в частности оперой Мусоргского «Борис Годунов» с участием «Шаляпина ХХ века» - Пааты Бурчуладзе. В настоящее время С. Ю. Ханукаев живет и работает в США. В репертуаре дирижера около тридцати опер и балетов от Моцарта («Свадьба Фигаро», «Так поступают все», «Дон Жуан»), Доницетти, Россини, Даргомыжского и Гуно до Верди, Мусоргского, Вагнера и Чайковского.
С. Ханукаев - единственный из дагестанских музыкантов - лауреат Международного конкурса: в 1992 году он принимал участие в Международном конкурсе дирижеров в Австрии и завоевал там Специальный приз и звание лауреата.
Среди музыкантов-исполнителей прежде всего следует назвать выдающуюся певицу, солистку Дагестанского радиокомитета, народную артистку Дагестана М. Щербатову. Огромной популярностью пользовался прекрасный певец (тенор), режиссер и артист Татского театра, мастер исполнения лирических газелей (на азербайджанском языке), заслуженный работник культуры Дагестана А. Авдалимов. Среди певцов-солистов Дагестанского радио назовем также М. Рабаева и Г. Сосунова. Талантливыми хормейстерами и педагогами зарекомендовали себя Ю. М. Ханукаев и Ю. З. Авшалумов. Легендарную славу снискал еще при жизни знаменитый гармонист-виртуоз (комончачи) Папа Иримов.
Манашир Абрамович Якубов, 1936 г.р., музыковед, автор более 1000 публикаций по теории музыкальных форм и мелодике. С 1960 г. по 1980 г. М. А. Якубов опубликовал монографические работы о С. А. Агабабове, Г. А. Гасанове, М. М. Кажлаеве, Н. С. Дагирове, Ш. Р. Чалаеве, С. А. Керимове, К. М. Шамасове, «Очерки истории дагестанской советской музыки» и сотни статей о творчестве композиторов Страны гор. С 1987 г. принимал участие в международных конференциях в Италии, Германии, США, Финляндии, Японии.
С 2000 г. по проекту, разработанному М. А. Якубовым, начало издаваться Новое собрание сочинений Дмитрия Шостаковича в 150 томах (первые 7 томов уже вышли в свет). В 2001 г. М. А. Якубов стал победителем Всероссийского конкурса и выиграл грант Президента РФ на издание книги о музыкальных инструментах народов Дагестана.
Народы Дагестана 12.07.2002г.
По материалам сайта www.jtimes.ru
Пусть счастлива будет молодая семья!
Еврейская слободка, г. Грозный, 20-30 годы прошлого века. Какой была горско-еврейская свадьба в те времена? Какие обычаи и традиции с ней были связаны? Только наши аксакалы помнят, как оно было тогда...
Осень - благодатная, сытная пора. Урожай собран, в крепких бочках наливается молодое вино. А сколько овощей! Даже в самой бедной семье в эту пору полным ходом идет засолка, закваска -подготовка к холодной зиме...
Осенью в каждой еврейской семье отмечают много традиционных праздников, а между праздниками и до самых проливных дождей играются свадьбы.
По обычаю, за день до свадьбы на улицах слободки появляются всадники-джигиты на лошадях, чьи сбруи украшены цветными платками. Цоканье копыт гулко разносится по слободе, привлекая всеобщее внимание. Джигиты стройные красивые молодые парни уверенно держатся в седле. На них яркие праздничные черкески, опоясанные узкими ремешками с серебряными пряжками и узорчатыми подвесками галунами. Воинственный вид горца и красоту их молодых фигур подчёркивали прицепленные к поясу кинжалы в серебряных ножнах и добротные папахи из дорогого каракуля.
Парни скачут по центральной улице слободки, заворачивают в каждый переулок, останавливаются у каждого двора, и, перебрасываясь весёлыми шутками, громкими голосами созывают всех слободчан на предстоящую свадьбу. Окончив свою важную миссию, всадники возвращаются наперегонки, а платки на конских сбруях празднично развеваются на ветру.
В большом дворе Ефрома полным ходом идёт подготовка к свадьбе его сына Натана. Местный раби режет скот: телёнка, баранов и множество кур, которых специально нанятые женщины ловко ощипывают, потрошат, чистят и моют в солёной воде. По двору витает пьянящий запах парного мяса - несколько мужчин уже принялись за разделку туши телёнка: тут же на земле они снимают шкуру, вынимают внутренности, разрубают на части. Потом подвешивают за ноги баранов на ветви стоящего рядом дерева, быстро снимают с них шкурки и режут мясо на шашлык.
Уже вырыты ямы для очагов, над ними устанавливают большие котлы для варки, а рядом мангалы - для жарки. На большой сковороде одна из женщин жарит внутренности только что разделанных животных, тут же подаёт их на стол, и все мужчины, работавшие во дворе, под хорошее вино и прибаутки мигом «очищают» сковороду.
Всё готово для свадебного пира: в центре двора натянута палаточная ткань, под ней расставлены длинные столы и гладкие скамейки, площадка для танцев утрамбована, посыпана древесными опилками и тщательно выровнена.
...Раннее осеннее утро. Дождик за ночь прибил дневную пыль, и улица, мощенная булыжником, кажется чисто вымытой. Жители слободки, молодые и старые, готовясь к предстоящей свадьбе, облачаются в свои самые лучшие наряды. Даже вечно грязная и оборванная ребятня умыта и переодета. Завсегдатаи всех торжеств, почтенные «столетние» старики, достают из своих сундуков праздничные черкески, подвешивают на пояс серебряные подвески и обязательно кинжал - напоминание об их бурной и яркой молодости. Дорогие папахи выглядят на их седых и лысых головах такими огромными, что кажется, будто старики сгорбились именно под их тяжестью.
Опёршись на свои крючковатые палки, старцы степенно, не торопясь, о чём-то тихо беседуя, движутся в сторону дома, где вот-вот должна начаться свадьба. Ближе к полудню начинает собираться молодёжь. В нарядно убранный двор входят стройные парни, грациозные девушки, молодые женщины со своими мужьями. Все женщины и девушки в ярких шёлковых, парчовых или бархатных платьях «янгабалигьо» и разноцветных платках «гилбенди». На них много дорогих украшений, а на тонких талиях женские серебряные пояса «кебербенд». Девушки идут, слегка раскачиваясь, как в танце, едва касаясь земли носочками ног, обутых в разноцветные сафьяновые чувяки на твёрдой подошве.
Слободские ребятишки с шумом носятся по двору, а некоторые, разместившись возле танцевальной площадки, затевают любимую игру в альчики.
Народу собралось столько, что огромный двор Ефрома едва вмещает гостей. В полдень, когда осеннее солнце приближается к зениту, раздаются пронзительные звуки зурны, мелодичный напев гармони и барабанная дробь, оповещая о начале свадьбы. На танцевальную площадку устремляются молодые пары и, сменяя друг друга, лихо отплясывали лезгинку.
Вдруг музыка обрывается, и с улицы доносятся крики: «Оморени! Оморени!» - «Идут! Идут!» Это жених Натан и краса-вица-невеста Ципура в окружении родственников и друзей шествуют после совершения хупы, которая состоялась по обычаю во дворе у родителей невесты. Завершив обряд бракосочетания и по-лучив родительские напутствия и благословения, молодые уже приближались к дому Ефрома. А перед ними близкие родственницы и подруги невесты несут в руках и на подносах приданое: зеркало в красивой ажурной раме, подушки, одеяла, перины и вещи невесты.
Почти все, кто был во дворе, вышли встречать молодых. На жениха с невестой со всех сторон сыпались конфеты, рис, са¬хар. Впереди всех стояли родители - Ефром и Анай. Ефром первым поцеловал детей и поднял Ципуру на руки. Следом подошла Анай с блюдечком мёда. Она взяла руку девушки, обмакнула её пальцы в мёд, затем провела ими по воротам, и Ефром внёс в них свою молодую невестку.
Ципуру вместе с сопровождавшими её женщинами ввели в специально подготовленную для них в доме комнату, где они по обычаю должны были находиться до тех пор, пока за ними не придёт Натан или кто-нибудь из его старших родственников.
Во дворе снова заиграла музыка, на площадку набежали танцоры, и вот в круг вышел сам хозяин дома. Ефрому, представителю уважаемого рода, около 50-ти. Он в белой чесучовой черкеске с ремешком, отделанным серебром, и в нарядной светло-серого каракуля папахе. Танцующие расступились и начали громко хлопать в такт заводной музыки. Ефром важно прошёлся по кругу, двигался медленно, будто выжидая. Тут люди ещё больше расступились, чтобы дать дорогу Натану, ведущему в круг свою молодую жену. Завидев их, музыканты заиграли ещё громче. Шавадиё, надув щёки и выпучив глаза что было мочи дул в свою зурну, Исай, зажав круглый барабан между колен, так бил по нему короткими тонкими палочками, что этот ритмичный перестук было слышно за несколько кварталов. А гармонист Рафой изо всех сил старался, растя¬гивая меха своей гармони.
Натан подвёл Ципуру к Ефрому и, чуть отойдя, принялся вместе со всеми хлопать в такт музыки - первый танец с молодой невесткой по праву принадлежал его отцу. Ефром лихо заламывает папаху, поправляет на поясе кинжал, приглаживает широкие усы и, сверкая своими чёрными глазами, вихрем устремляется по кругу. Но Ципура, опустив голову и потупив глаза, никак не может решиться.
-Танцуй! Танцуй! - подбадривают её гости.
-Сейчас, сейчас, - вместо неё отвечает Ефром и хитро подмигивает.
Он запускает руку в карман галифе, достаёт оттуда две сторублёвые купюры, ловко вкладывает их в руки невесты, целует её и вовлекает в круг. Тонкая, гибкая Ципура в парчовом свадебном платье, жутко смущаясь, плавно подалась впе-рёд. Раскинув руки и взмахнув, как лебедиными крыльями, широкими длинными рукавами, она начала танец и своими становящимися всё более уверенными движениями так раззадорила свёкра, что тот снова полез в карман и осыпал невестку целой кучей денег, а затем схватил сына за руку и вытянул вместо себя в круг.
Натан устремился в танце следом за Ципурой, но она увернулась и оказалась на другой стороне танцевальной площадки. Её чёрные брови были горделиво приподняты, в широко открытых глазах играли шаловливые лучики солнца, а нежные губы будто шептали: «Нет, муженёк, в танце тебе меня не победить!»
Натан с восторгом смотрел вслед ускользающей невесте, пытался опередить её, но она вновь ускользала, и от этой их игры танец получился невероятно красивым.
-Орс! Орс! - раздавались со всех сторон одобряющие крики. - Ай, молодцы! -дружно хлопали в ладоши гости.
Музыка на площадке не смолкала весь вечер. Миловидные девушки, бойкие парни и даже пожилые мужчины без устали отплясывали задорную лезгинку. За своим весельем гости даже и не заметили, как молодых увели в дом, где по обычаю должна была состояться их первая брачная ночь.
Пусть счастлива будет эта семья! Худо кумек! Бог в помощь! Благополучия и везенья им!
На фото 1: Грозный, 1925 год. Женщины в национальных нарядах. Слева направо: Бэцирют Мушаилова, Ципка Матаева, Наами Шаулова, Мозолтэ Мушаилова, Маахо Израева, Роза Ашурова, Ципа Рафаилова.
На фото 2: Грозный, 1927год. На фото брат деда автора статьи, Елизаров Маэнах Пин-хасович (справа), рядом - его двоюрод-ный брат.
Источник статьи: "Община" приложение к "Кавказской газете" №97. Май- 2011 г.
Михаил ЕЛИЗАРОВ