Обряды горских евреев, связанные с дождем
На роль Гудила шли или молодые люди (ради забавы) или мужчины среднего возраста (бедняки)
Горские евреи в прежние времена были в основном садоводами и земледельцами. Результат их труда очень сильно зависел от погодных условий: солнца, осадков и т.д.
Чтобы усмирить силы природы или подчинить их себе в случае стихийных нарушений нормального течения хозяйственной жизни (при засухе, граде, слишком частых дождях) горские евреи, прибегали к магическим обрядам. Один из таких обрядов, «Гудил», имеет двоякий смысл: вызывание дождя во время засухи, и укрощение дождя и вызывание солнца при излишне обильных осадках. Проводили этот обряд в середине весны, если после посева не было дождя. До начала 1930-х годов кое-где в селах Южного Дагестана можно было встретить шумное шествие мальчиков, несших «Гудил» (куклу-чучело в одежде из веток и тряпок) и посещавших с ней каждый еврейский дом. Завидев приближающуюся процессию, женщины с задорным смехом (молодые) или с молитвенным шепотом (пожилые), выплескивали на Гудила холодную воду и раздавали детям подарки. Поливая куклу водой, горские евреи надеялись, что дождь одарит таким же образом и землю. Нередко роль Гудила исполнял взрослый член общины, нуждавшийся в материальной поддержке. Чтобы человека нельзя было узнать, его полностью закрывали длинными ветками. Все, кто встречал Гудила, должны были поливать его водой из кувшина или из кружек. У Гудила был мешок, в который сельчане должны были положить хлеб, сыр, муку или яйца. Жители тоже просили дождя у Всевышнего: «Худо воруш до,Худо воруш до».
На роль Гудила шли или молодые люди (ради забавы) или мужчины среднего возраста (бедняки), чтобы содержимым мешка хоть как-нибудь поправить свое положение, дотянуть до нового урожая.
Гудил пел песню:
Гудил, гудил омори,
Бэхш гудила дит гьери.
Эз худо воруш
Екиш мегердо нэхуш.
Мэхсуьлгьойму бул гердо,
Гъэдо-боле дур гердо.
Жители села пели:
Гудил, гудил, ой гудил.
Воруш биево, гудил.
Э пойтуьрево,
берекет омбар гердо, гудил.
Гудил, гудил, ой, гудил.
Воруш биево, гудил.
Перевод с татского:
Гудил, гудил идет
Одарите гудила тут же,
Чтобы Всевышний ниспослал нам дождь,
Чтобы никто не остался обделенным.
Пусть наши колосья множатся,
Пусть горе и беда минет нас.
Обряд подробно описан в повести классика горско-еврейской литературы Х. Авшалумова «Кук Гудил» («Сын Гудила»). Писатель видел, как проводился этот обряд в его родном селе Нюгди (Муьшкуьр), и он написал повесть, в которой подробно рассказал о судьбе человека, который был «гудилом», и о его сыне. К сожалению, герой повести заболел после обливания водой и, вероятнее всего, подхватил воспаление легких. А поскольку антибиотиков еще не было, гудил ушел в мир иной, а на долю его сына, оставшегося сиротой, выпало много испытаний.
У кайтагских евреев, проживавших севернее Дербента, был другой обряд. Илья Шербетович Анисимов в своей книге «Кавказские евреи-горцы» так его описывает: «В родстве с Идором находится Земирей, бог дождя, грома и молнии. Как только начинается дождь, дети надевают наизнанку верхнее платье и папаху (шапку), надевают на голову мешок, глухим концом его; и выходят на улицу, где они, взявшись за руки и кружась то направо, то налево, поют громко песню, призывая имя Земирея. Эта песнь выражает молитву, в которой дети обращаются к Земирею с просьбой послать побольше дождя и целыми "батманами" (ведрами), чтобы растительность могла напиться вдоволь. Во время же засухи горские евреи поголовно собираются на кладбища, постятся целый день и молятся Богу о ниспослании дождя, а дети, подобно предыдущему, обходят несколько раз кладбища и призывают опять Земирея. В это время некоторые из женщин заняты одеванием лягушек в одежды из шелковых материй. Как говорят они, Богу приятна такая благосклонность человека к низшему водяному животному, которое тоже начинает просить Его о ниспослании дождя, так как вода необходима и этому животному. По всей вероятности, эти церемонии, которые уже постепенно выходят из обычаев, представляют остатки прежнего почитания бога Земирея».
Ещё об одной традиции этого праздника пишет И. Ш. Анисимов в своей книге «Кавказские евреи-горцы»: «...дети надевают наизнанку верхние платья и папаху, надевают на голову мешок, глухим концом его, и выходят на улицу, где они, взявшись за руки и кружась то направо, то налево поют громко песню, призывая имя Земирея...бога дождя, грома и молнии». Мы же вместо Земирея пели: «Зенбирей, Зенбирей, Худоре ёзугъ биёво, эз Худо воруш биёво» (пер. «Женщиной стал, пусть Всев-шний сжалится, ниспошлет дождь»), и при этом обливали друг друга водой, прося Бога послать нам дождя. Похожим образом проходил и обряд вызывания солнца, когда весенние дожди начинали размывать посевы, только в этом случае пугало красили в красный цвет, а песни, сопровождающие шествие, призывали солнце.
Нужно сказать, что эти обряды схожи с обрядами многих народов Дагестана, но слова и песни горские евреи пели на своем родном языке.
Рашбил Захарьяев: памяти талантливого журналиста и верного друга
Представители губинской интеллигенции, работники печати хорошо помнят Рашбила Хагаевича
Жизнь идет своим чередом. Человек появляется на свет, живет отведенное Всевышним время, переселяется в лучший из миров. Каждый оставляет после себя в мире неповторимые след и слово. И хорошие и плохие люди — все гости на белом свете. Первые покидают нас физически, но навсегда остаются в наших сердцах.
Одна из таких личностей — журналист Рашбил Хагаевич Захарьяев, о котором стоит сказать доброе слово. Что такое для человека 39 лет? Не суждено ему было дожить даже до этой отметки. Родился Рашбил в июле 1939-го, а навсегда закрыл глаза в мае 1978-го, когда по-весеннему пробуждалась природа, являли миру свою красоту цветы. Сердце, полное желаний, остановилось навсегда.
Представители губинской интеллигенции, работники печати хорошо помнят Рашбила Хагаевича Захарьяева. Проживший короткую, но содержательную жизнь, Рашбил был искренним и верным другом, журналистом с острым пером, творческим человеком, оставившим после себя образцы поэзии, которые внушают читателю прекрасные мысли! Его отец, Хагай-киши, в поте лица трудился, чтобы содержать семью. Он отважно сражался на фронтах Великой Отечественной войны. Когда отважный воин вернулся в Красную Слободу, на его груди сверкали орден Отечественной войны, медали «За отвагу» и «За боевые заслуги».
Хагай-киши стремился воспитать своих детей в духе патриотизма, больше всего ценить обретенное собственным трудом и талантом. Он всегда повторял, что полученные собственными усилиями хлеб и соль важнее, чем плов, на который заработали неправедным трудом.
Рашбил Хагаевич был воспитан именно в таком духе. Он окончил журналистский творческий лекторий Московского университета, некоторое время работал заведующим отдела исполкома Губинского районного совета народных депутатов. Без отрыва от производства получил заочное образование на факультете журналистики Азербайджанского государственного университета. В 1966 году связал свой творческий путь с газетой «Шафаг» («Заря»). До последнего дыхания талантливый журналист не выпускал из рук перо. С интересом читались его сатирические статьи, очерки и репортажи, зарисовки.
Всевышний одарил Рашбила Захарьяева прекрасными качествами: почтением и любовью к людям, приветливостью и доброжелательностью. В святой Торе, ниспосланной Всевышним, тоже одобряются эти добродетели.
20 июля, накануне Дня национальной печати Азербайджана, могилу Рашбила Хагаевича Захарьяева посетили друг и коллега, главный редактор газеты «Бирлик-Единство» Наджафгулу Наджафов, бывший товарищ по работе, член Союза журналистов Азербайджана Рагим Гусейнов, член Союза писателей и Союза журналистов Азербайджана Шихаммед Сеидмамедов, представитель главы Исполнительной власти Губинского района в Красной Слободе Тельман Мухаилов, его заместитель Фарид Самедов, председатель поселкового муниципалитета Яфо Ядадьяева, члены Союза журналистов Азербайджана Эльдениз Алиев и Мехман Мамедов, близкие и друзья семьи Захарьяевых.
От имени сотрудников газеты «Бирлик-Единство» к могиле незабвенного мастера пера возложили венок и алые гвоздики.
Коллега Рашбила Захарьяева, главный редактор газеты «Бирлик-Единство» Наджафгулу Наджафов, выразил благодарность землякам за сохранение памяти его товарища по перу.
