Теодор Герцль, провозвестник еврейского государства, основоположник идеологии политического сионизма и основатель Всемирной сионистской организации, доктор юриспруденции и писатель в октябре 1898 года начал путешествие в Палестину, чтобы обрести почву для своей мечты о создании еврейского государства для еврейского народа.

На протяжении всего путешествия Герцль отправлял восьмилетней дочери Паулине открытки с краткими надписями. Они имеются в Национальной библиотеке Израиля, в роскошной коллекции Герцлевой корреспонденции – наряду с дневниками, письмами единомышленникам, проектами речей на Сионистских конгрессах и статей в газеты.

Надписи на каждой открытке короткие, – одно или два предложения, но в них – великая любовь Герцля к дочери.

За девять лет до путешествия Герцль женился на Юлии Нашауэр, дочери богатого еврейского бизнесмена в Вене. Родились трое детей: Паулина, Ганс и Маргарита (Труде). Брак оказался несчастлив из-за привычного нам анекдотического обстоятельства. Герцль был крепко привязан к матери, которая невзлюбила невестку. Затем он усугубил ситуацию, вдохновенно уйдя в политическую деятельность, глубоко чуждую его жене. Но он фанатично любил своих детей.

Первая открытка в серии отправлена из Константинополя, вскоре ставшего Стамбулом, и датирована 15-м октября 1898 года:

«Нежные поцелуи моей нежной дочери Полине от ее верного папы»

Герцль приурочил свое путешествие к визиту в Палестину кайзера Вильгельма II.

Эта поездка Вильгельма II осенью 1898 года преследовала многие цели – экономические, политические, но главным образом религиозные. Первый в истории широко путешествовавший государь ехал на восток с идеей сыграть роль нового императора Константина – стать объединителем всех христианских конфессий Германии.

Ну а сионистский мечтатель надеялся обсудить с кайзером особенности будущей еврейской родины. В тот же день, когда он отправил вышеуказанную открытку, Герцль написал в личном дневнике:

«Я обсудил условия, которые мы должны выдвинуть, с Боденхаймером [членом делегации, сопровождавшей Герцля]. Граница области: от реки Египет до Евфрата. Предусмотреть переходный период с независимыми учреждениями. Еврейский губернатор переходного периода. Когда еврейское население в определенной области достигнет двух третей от общей численности населения, администрация с политической точки зрения станет еврейской администрацией».

Пять дней спустя, 20 октября, Герцль отправлял открытку из Смирны – турецкого портового города Измира:

«Много нежных поцелуев из Малой Азии моей доброй дочери Паулине от ее верного папы».

Уже на следующий день он писал из Афин:

«Нежные поцелуи из Греции моей нежной дочери Паулине от ее верного папы».

Путешествие растягивается, а 29 октября достигает задуманной кульминации – встречи с кайзером Вильгельмом II в Микве Исраэль в Иерусалиме. Герцль надеялся, что с дипломатической помощью аппарата кайзера он сможет получить если не карт-бланш, то определенные обещания или послабления от турецкого султана для будущего создания еврейского государства. Исторический момент встречи долженствовал быть запечатленным, но фотограф-любитель из делегации Герцля к большому разочарованию последнего пропустил этот момент.

Кайзер Вильгельм II (слева) и император Николай II, обменявшиеся военной формой. 1905 год. Фото: Bundesarchiv Bild 183-R43302

На следующий день Герцль снова писал дочери, на этот раз в открытке, посвященной визиту кайзера в Иерусалим:

«Моей доброй Паулине, нежные поцелуи отправляются тебе от твоего верного папы в Иерусалиме»

На следующий день Герцль отправляет еще открытку, на этот раз с изображением Хеврона:

«Поцелуи от твоего верного папы»

«Я запомню тебя, Иерусалим, не с удовольствием, – писал Герцль в своем дневнике 31 октября. – Заплесневелые остатки двух тысяч лет жестокости, нетерпимости и мрази – на вонючих улицах. Если мы когда-нибудь получим Иерусалим, и если это будет в моих силах, я сначала его почищу. Я уберу все, что не свято, я устрою жилье для рабочих за пределами города, я вычищу гнезда грязи, уничтожу их, сожгу те руины, которые не являются священными, а базары перевезу в другое место. Сохраняя старый стиль зданий в максимально возможной степени, я возведу современный, удобный, чистый и функционирующий город вокруг святых мест».

* * *

Судьба детей Герцля была трагична. Отцовская любовь не защитила их.

Паулина имела психическое заболевание и страдала наркоманией. Она умерла в 1930 году, в 40 лет, от передозировки.

Ганс, младше сестры на год, получил светское воспитание (Герцль отказался позволить ему сделать обрезание). После смерти отца Ганс стал баптистом, затем католиком. Он застрелился в день похорон Паулины. «Еврей остается евреем, как бы он ни старался подчиниться дисциплинам своей новой религии, как ни смиренно он возлагает на свои плечи искупительный крест ради своих бывших единоверцев, чтобы спасти их от вечного проклятия. Я не могу продолжать жить. Я потерял всякое доверие к Богу», – написал он в предсмертной записке.

Самая младшая, Труде, тоже страдала тяжкой депрессией и лечилась от нее всю жизнь. Вместе с мужем она погибла в концлагере Терезиенштадт.

Единственный внук Герцля, сын Труде, Стефан Теодор Нейман (Норман), был отправлен в Англию, во время Второй мировой войны поступил на службу в Королевскую артиллерию, поднявшись до звания капитана. В 1945 году он посетил Палестину, чтобы «посмотреть, с чего начал мой дед». Потом он писал: «Мой визит в Израиль окончен... Говорят, что уехать – значит немного умереть. И я знаю, что когда я уехал из Эрец Исраэль, я немного умер. Но тогда вернуться – это родиться заново. И я вернусь».

Но вернуться ему было не суждено. Операция «Агата», «Черная суббота» 29 июня 1946 года исключила эту возможность: британские военные арестовывали еврейских активистов по всему Израилю. Затем, узнав подробности о страшной гибели родителей в лагере, 26 ноября того же года Норман прыгнул с моста через Массачусетс-авеню в Вашингтоне.

Фото: из коллекции Национальной библиотеки Израиля