Память в наших сердцах
В августе в Ростове-на-Дону прошла Международная научная конференция «Региональная история Холокоста на Северном Кавказе и судьбы интеллигенции в годы Второй мировой войны».
В августе в Ростове-на-Дону прошла Международная научная конференция «Региональная история Холокоста на Северном Кавказе и судьбы интеллигенции в годы Второй мировой войны». Я как историк и член Совета Американского Центра изучения Холокоста получила приглашение принять участие в конференции. Но было одно но... Надо было найти спонсора, который помог бы с приобретением авиабилета. И спонсор нашелся. Это Александр Юсупов, чья мама потеряла всех своих родных в Богдановке (Ставропольский край). Тесть Александра тоже потерял всех своих родных в этом же селе. Именно эта семья поставила Мемориальный камень в парке Бруклина. И хотя поездка не была легкой, я вылетела в Ростов.
Организаторами конференции выступили: российский Научно-просветительный Центр и Фонд «Холокост», Институт Катастрофы и героизма европейского еврейства «Яд Ва-шем», Международная школа преподавания и изучения Холокоста, Институт российской истории РАН, Южный научный центр РАН, Южный федеральный университет и Центр Симона Визенталя, при поддержке Российского еврейского конгресса, Федерации еврейских общин России, еврейской общины Ростова, фонда «Genesis» и «Claims conference» (Конференции по материальным претензиям к Германии).
Участвуя в разных конференциях по Холокосту, я обращалась с призывом изучить трагическую судьбу евреев Северного Кавказа. Именно это отметил сопредседатель научно-просветительного центра «Холокост» Илья Альтман в своей речи, и ещё то, что обсуждение темы Холокоста на региональном уровне идет впервые.
12 августа, до начала конференции тысячи людей шли к месту расстрела 70 лет назад в Змиевской балке. На рукавах людей была повязка со свастикой. Была она и у меня. Поверьте, я на миг почувствовала себя частичкой тех, кто был обречён на смерть. Разные чувства охватили меня. Возникали вопросы: почему, за что? За то, что эти люди были евреями? Мы шли, думая о многом. Шли люди старшего поколения, было много молодёжи. Я видела и не евреев, и как человек преклонного возраста потерял сознание. Я слушала молитвы священников и раввинов. Взволнованно выступила Алла Гербер. Она говорила о том, что Холокост - трагедия не только еврейского народа. Да, Холокост - это общечеловеческая катастрофа, а не только еврейская национальная трагедия. Каждое поколение вынуждено ответить на вопрос, почему подобное стало возможным. Удивительно то, что нет иммунитета от такого абсолютного человекоубийства.
Когда я подошла к мемориалу на Змиевской балке, то не увидела надписи о том, что там расстреляны в основном евреи. Спорят о количестве расстрелянных. Называют и 17 тысяч, и 27 тысяч евреев. Каждая человеческая жизнь бесценна. Почему очень важно написать, что там, на Змиевской балке, расстреляны евреи? Да потому что сегодня еще живы свидетели, а завтра что будет знать молодёжь об этой трагедии? Как сообщал "Кавказский узел", в Змиевской балке мемориальная доска, посвященная жертвам Холокоста, была заменена текстом о "мирных советских гражданах". Российский еврейский конгресс, Центр и Фонд «Холокост» и Московское бюро по правам человека ранее выступили с совместным заявлением, в котором требовали вернуть упоминание о евреях на мемориальной доске. Однако администрация Ростовской области отказалась вернуть надпись о жертвах Холокоста на мемориал и заявила, что он не признан памятником жертвам Холокоста, а финансируется исключительно из бюджета города. Представители еврейской общины подали на городские власти в суд.
В ходе конференции звучали выступления участников, которые приехали из разных городов мира. Темой моего выступления была судьба горских евреев в годы войны, трагедия жителей Богдановки, судьба горско-еврейской общины города Нальчика. Я говорила и о том, что кабардинцы, спасая горских евреев, проявили своего рода героизм. Это подвиг не отдельных людей-праведников, а всего народа. Забывать об этом нельзя. Память об этих событиях в наших сердцах. В своем выступлении я говорила и о значении воспоминаний очевидцев. Работа по выявлению, сбору и обработке воспоминаний и свидетельств, как евреев, так и очевидцев не еврейской национальности, только начинается. Но тех, кто пережил и остался жив, а также свидетелей Катастрофы становится все меньше. Я рассказала, что в Нью-Йорке создана организация «Дети войны», о той работе, которую проводит центр горских евреев «Товуши».
Из Ростова-на-Дону я поехала в родной Нальчик. Обсуждение Холокоста с людьми продолжилось. Время прошло, но память осталась уже в следующем поколении.
Светлана Данилова, историк
Читайте также
Все материалы рубрикиНикто не забыт, ничто не забыто. Меир Осипов
О тех, кто погиб в Великую Отечественную, надо вспоминать не только 9 мая. Более 900 горских евреев, выходцев из Дербента, не вернулись с войны. Об одном из достойных сынов своего народа я хочу рассказать.
О тех, кто погиб в Великую Отечественную, надо вспоминать не только 9 мая. Более 900 горских евреев, выходцев из Дербента, не вернулись с войны. Об одном из достойных сынов своего народа я хочу рассказать.
В семье Юнаева Дaвид-Хaима в 1912 году родился сын, которого назвали Меир. Давид-Хаим был владельцем больших наделов земли, на которых рос виноград. На его виноградниках работали наемные рабочие. Когда пришли к власти революционеры, они отобрали у Юнаевых все имущество. А их самих выслали за пределы республики. Тех, у кого было до ста человек рабочих, называли кулаками, у кого больше ста - помещиками. У Дaвид-Хaима было 116 рабочих, но благодаря друзьям, связям или взяткам ему удалось показать новой власти, что у него 96 работников. Это его спасло от ссылки в далекую Сибирь. Его посчитали кулаком, а не помещиком, выслали «только» на 10 лет в Гянджу.
В тридцатые годы Юнаев с семьей вернулся в Дербент. Меир очень хотел получить образование. Он поступил учиться в Московскую гимназию при Московском Государственном Университете. Меир Юнаев был сыном кулака, это мешало ему в дальнейшей учебе, он не мог получить высшее образование. С ним училась Евгения Осипова, которая приходилась царю кузиной. Не знаю, каким образом, но Евгения дала Меиру свою фамилию. Он стал Меиром Осиповым. Его отец долгие годы не мог смириться с этим решением сына. Но Меир под новой фамилией поступил в МГУ на факультет газа, нефти и химии. С отличием его окончил. Приехал жить в родной город. Открыл в Дербенте компанию по добыче газа и нефти.
Меир Осипов отслужил в рядах Красной Армии, стал офицером. В 1941 году ему исполнилось 29 лет, его как кадрового офицера в числе первых призвали на фронт. Он воевал в артиллерии, был капитаном 823 стрелкового полка 302-й стрелковой дивизии. Его друзья и родственники рассказывали, что Меир был очень добрым по натуре человеком, делился с друзьями всем: и одеждой, и хлебом. На фронтовых дорогах он встретил мальчика лет шести или семи. Этого мальчика он не отдавал в приют. Усыновил его, дал свою фамилию. Мальчик после войны вырос на Западной Украине. 28 марта 1945 Меир Давыдович погиб. В «Книге памяти» записано, что похоронен он в Польше, городе Глубчице, на площади. Офицер Осипов принимал активное участие в освобождении Западной Украины. В Тернополе в краеведческом музее есть портрет Осипова, во время экскурсий рассказывают о храбром офицере, его поступке. На фотографиях, сделанных во время Отечественной войны, на груди у Меира Осипова орден «Красной Звезды» и медаль, у него удивительно доброе лицо, глаза излучают свет и тепло.
В настоящее время в Канаде проживает Меир Осипов, который доводится племянником погибшему офицеру. По нашим традициям, он был назван в честь дяди его именем. Меир Осипов и рассказал, что ему было известно о своем дяде.
Автор: Материал подготовила Ирина Михайлова