Парень с Мамаева кургана
Одним из героев Сталинградской битвы был уроженец Азербайджанской Республики, посёлка Красная Слобода, Шамаев Марк Исаевич.
Человечество за свою историю знало много сражений за свободу и независимость своей земли, когда люди проявляли чудеса храбрости и самопожертвования в борьбе за светлый день Победы.
Но Сталинградская битва занимает в этом ряду особое место. Тогда, в далеком 1942 году на великой русской реке Волге произошел коренной перелом в судьбе не только русского народа, но и всей Европы. Именно тогда народы СССР встали грудью на защиту своей земли, именно тогда они, еще не зная о своей великой миссии в истории человечества, кровью отстояли свободу народов Европы от порабощения фашистской Германией. Кровью и своею жизнью.
Одним из героев Сталинградской битвы был уроженец Азербайджанской Республики, посёлка Красная Слобода, Шамаев Марк Исаевич. Тот самый парень-герой с Мамаева кургана. Популярный военный корреспондент того времени, Евгений Кригер, посвятил ему свою статью под названием «Парень с Мамаева кургана», которая была опубликована в газете «Известия» №28 (16338) в 1970 году.
Предлагаю её вашему вниманию.
Кому не приходилось слышать это название - Мамаев курган! Мамаев курган в Сталинграде. Один из узлов многодневного сражения. Один из опорных пунктов нашей обороны. Теперь там воздвигнут грандиозный монумент в честь героев Сталинградской битвы.
Склонив голову, приходят гости Волгограда, приезжающие со всех концов страны и всего мира, мимо мраморных знамён, на которых начертаны имена доблестно погибших защитников Сталинграда, Волги, Мамаева кургана.
Имена... Имена... Имена... Русские, украинские, белорусские, грузинские, еврейскиие, азербайджанские - в них видишь весь наш героический народ. И на одном из знамён среди других фамилий - Шамаев Марк Исаевич...
И вдруг, как бы из небытия, приходит в редакцию письмо. Подпись - Марк Шамаев. Да, то самое имя. Тот самый человек. Тот самый воин. Он жив! Он заканчивает своё письмо так: «…Мы теперь часто пишем и рассказываем молодому поколению и бойцам, приходящим в армию, о героической гибели отдельных героев. Это, конечно, очень важно. Но не внушаем ли мы молодёжи неверную мысль, что героическое на войне ведёт к неизбежной смерти? Ведь это совсем не так!». Да, это не так!...
И вот я на пороге комнаты Марка Шамаева в центре Баку. Он не стар, моложе меня - ему пятьдесят восемь лет. Худощавый, стройный, подвижный, с улыбающимися глазами, Марк - сын одной из народностей, населяющих Азербайджан, горских евреев, уроженец поселка Красная Слобода города Кубы.
В первый день войны, 22 июня 1941 года, Марк был уже в 48-м инженерном полку НКВД, дислоцировавшимся в Баку. В апреле 1942 года Марк подал заявление, в котором просил направить его на фронт. Вскоре же оказался в Сталинграде. Четыре месяца спустя его перевели в 39-й полк 13-й гвардейской дивизии А. Родимцева - ныне генерал-полковника, дважды Героя Советского Союза.
В августе дивизия, нуждавшаяся в переформировании после трёхмесячных тяжёлых боёв, перебрасывается в Камышин. В ночь на 16 сентября, в разгар Сталинградского сражения, гвардейцы на катерах были доставлены на правый берег Волги - в Сталинград. Был ли это город?
То, что увидел Марк, было за десятки километров - видимое зарево, потом по мере приближения - нечто изрыгающее пламя, перечерченное трассирующими пулями, вспыхивающее новыми и новыми взрывами. Немцы обнаружили ночную переправу дивизии, открыли артиллерийский огонь, один из катеров был подбит, спутники Марка спасли тонущих, и прямо с переправы полк, в котором служил Шамаев, бросился в наступление на Мамаев курган. Да, на тот самый легендарный Мамаев курган! Тот самый курган, где на восемнадцатом по счёту мраморном знамени в траурном зале в перечне погибших значится Марк Шамаев.
В ту далёкую пору Марк был старшиной 6-й роты младшего лейтенанта Чупринина. В момент штурма Мамаева кургана Марк был недалеко от своего командира. В те же часы, огненные, вихревые, Марк впервые увидел Родимцева: он был душой внезапного штурма. Наступление велось рассредоточенно. Надрывались минометы, с каждой минутой нарастал пулемётный огонь.
Вспыхивало наше вездесущее, бессмертное «Ура!». Наземную свою оборону гитлеровцы подкрепили авиацией. В момент штурма Шамаев был рядом с командиром роты Чуприным. Вражеская пуля свалила командира. Марк отнёс его в лощину. Командир умер на руках Марка - казак, добрый, справедливый, бесстрашный человек! Осатанев от горя и злобы, Шамаев бросился вперёд. Он и его товарищи по полку оказались в самом горячем, «вредном» месте. Потери росли с каждой минутой. На рассвете наши солдаты ворвались в первую неприятельскую траншею. Бой шёл и ночью все перемешалось тут, наступление и оборона.
Ночь не спали, не отдыхали ни минуты - ночь боя, ночь штурма! В своей книге, посвящённой Сталинградской битве, генерал А. Родимцев вспоминает: «... только к вечеру удалось попасть в расположение полка Долгова, который выбил гитлеровцев с Мамаева кургана». Полк Долгова.
Тот самый полк, где служил тогда Марк Шамаев! Был ещё страшный день – пять человек осталось на том участке Мамаева кургана, где держались Марк и его товарищи. Пять человек! В Сталинграде это было не мало. Нет, совсем не мало. Если учесть, что это были за люди - люди Сталинградской обороны!
17 сентября Шамаева и его друзей перебросили с Мамаева кургана к пивному заводу против Дома специалистов, у здания Госбанка. Линия фронта проходила здесь через этажи полуразрушенных зданий, подвалы, пепелища, заводские цехи. Проходила эта линия и по вертикали: на первых этажах - наши, на верхних - фашисты.
Шамаев помнит: это был яростный ближний бой, в котором доходило до того, что противники хватали друг друга за горло и душили. Ярость наших бойцов достигла наивысшего предела. Марк Шамаев, попавший в пополнение 39-го гвардейского полка, в минуты затишья с некоторым солдатским удивлением вспоминал своё прежнее житьё-бытьё.
Мирную жизнь, отца - сезонного рабочего, работу на рыбных промыслах, комсомольскую жизнь, райком, где он заведовал агитмассовым отделом, переезд из Кубы в Баку, труд переводчика на горско-еврейский язык в Азербайджанском государственном издательстве.
Как странно всё это выглядит, когда смотришь вот отсюда, из пекла сталинградского боя. И вот однажды жена Марка получила похоронную… Геройски погиб… Но странно - с фронта от Марка приходили жене деньги. Она написала командиру полка. Тот вызвал писаря. Оказалось, при переводе из части в часть, когда пятерых защитников Мамаева кургана направили в другой полк, писарь ошибся и счёл Марка погибшим. И вышло так, что ошибка оказалась двойной: писарь забыл вычеркнуть Шамаева из списка погибших!
Ясность во всё это внесло последнее письмо Марка в редакцию… В ноябре 1942-го года в затишье Марк вызвался добыть для кухни соли из брошенного железнодорожного эшелона. Полз до будки стрелочника, а там оказался фашист, выжидавший темноты, чтобы пробраться к своим. Он кинулся на Марка, стал душить, оба свалились, катались по земле, Марк изловчился, ударил фашиста ногой, тот грохнулся наземь. Шамаев схватил брошенный в будке автомат нациста и прикончил его. Вернулся без соли, но с трофейным автоматом.
1 февраля 1943 года, в пору последних уличных боёв в районе Краснооктябрьска, Марк получил два тяжёлых ранения. Было ранение и до этого - осколок мины во время схватки у Дома специалистов попал в правый бок. В санбате Марк дал себя перевязать и тут же вернулся в строй. Но два новых ранения вынудили Шамаева провести в саратовском госпитале около четырёх месяцев. Тогда же он узнал, что его и его младшего политрука Мирошниченко, с которым вместе дрался на Мамаевом кургане, наградили медалями «За отвагу».
...Да, бой за Мамаев курган не забыт. Даже в той небывалой войне, не знающей равной в истории по ожесточённости сражений, едва ли найдёшь ещё пример, когда бы пять солдат обороняли большую часть высоты, да ещё такой ключевой, как Мамаев курган. Может быть, за сутки тысячи раз смерть готова была поглотить Марка Шамаева, но отступала бессильно: человек оказывался посильнее смерти!
После госпиталя - Владимирское военно-пехотное училище, затем Суздальское, но кончить курс не пришлось: Марка перебросили на Брянский фронт. То была пора нашего наступления на многих направлениях, был взят Орёл, прозвучал в Москве первый артиллерийский салют. Пришёл и на нашу улицу праздник, воевать стало веселее! Но война оставалась войной.
Однажды Марку поручили как командиру разведки достать «языка». Вышли ночью. Морозил дождь. Ползком через топь с двух сторон наши подкрались к вражеской пулемётной точке, рванулись в бункер, скрутили фашиста, заткнули рот платком и назад. Гитлеровцы опомнились, накрыли нашу группу смертоносным светом ракет и шкваловым огнём. Всё же Марк и его подчинённые избежали гибели и доставили «языка» целым и невредимым.
Белорусский фронт...1-ый Украинский фронт...Встречи с польскими и чехословацкими воинами, дружба с ними, а потом - Карпаты, война в горах, непривычная, тяжёлая, полная неожиданностей, и четвёртое ранение! Сутки лежал он на поле боя. Снова смерть склонилась над Марком. Несколько часов бойцы искали своего старшину. Нашли. Смерть попятилась, но не сдавалась, шла по пятам в то время, как товарищи Шамаева на самодельных носилках, скользя на мокрой, раскисшей от дождей земле, то опускаясь, чуть не ползком, то поднимаясь, несли его через шесть гор.
Смерть обдавала его своим холодным дыханием и тогда, когда везли его в Краков, затем во Львов. Марк вечно благодарен тем двум бойцам, что вынесли его с поля, и тому азербайджанцу-хирургу, который повелел смерти: «Уходи! Тут тебе не место! Такие не умирают!»
... Вот что рассказал мне «парень с Мамаева кургана». Имя его начертано на мраморе в Сталинградском пантеоне бессмертия. Единый подвиг! Единая слава! И для тех, кто погиб, для тех, кто сумел одолеть самую смерть».
Евгений Кригер
Отрывок из книги «Солдаты Победы»
1970 г.
Возвращенные имена. Абрамов Мардахай
На сайте жертв политических репрессий есть такая информация:
Абрамов Мардахай Абрамович
Родился в 1887 г., г. Дербент;
Приговорен: Тройка НКВД ДАССР 2 ноября 1937 г.
Приговор: ВМН. Расстрелян 15 января 1938 г.
Источник: Сведения, предоставленные Правительством Республики Дагестан
Недавно я рассказывала о трагической судьбе Сави Абрамова. Мардахай Абрамов – дядя Сави Шомоиловича.
Они оба расстреляны в 1938 году. Есть ли связь между трагической судьбой дяди и племянника – установить не удалось. На сегодняшний день мне только удалось разыскать дочь репрессированного и узнать подробности биографии Мардахая Абрамовича.
Их осталось не так уж много, людей, которые уже перешагнули свое девяностолетие, и при этом сохранили ясный ум и прекрасную память. К этой группе людей и относится жительница Беэр-Шевы, Яфа Мардахаевна Абрамова. По специальности Яфа Абрамова врач.
Её воспоминания о жизни своей большой семьи помогут нам открыть новые страницы из истории нашего народа.
«Я родилась в Дербенте в декабре 1923 года. Моего отца звали Мардахай, а мать – Турюнж. У нас был большой дом по улице Таги-Заде, 25. История нашего рода насчитывает почти два столетия. Наш прадед родом из Баку, он приехал в Дербент приблизительно в 1840 году или раньше. Имени его я не знаю, а моего деда звали Абрамов Авроом.
Он вырос умным и успешным человеком, был купцом, вел свои торговые дела, ездил в Турцию и Иран за коврами. Абрамов Авроом стал владельцем огромных садов, виноградников. Была у него и своя конюшня. Он был образованным человеком. Занимался и изучением Торы. Привозил из Ирана не только товары, но и религиозные книги, свитки Торы.
Мой отец Мардахай Абрамов был женат на Турюнж Беньягуевне (девичья фамилия Беньягуева). Когда они поженились отцу было 17 лет, маме – 13. Моя мама из бедной многодетной семьи, но она была очень умной, красивой и работящей женщиной. На мамину долю выпало много несчастий. Абрамов Мардахай Абрамович родился в 1887 году.
Он был членом «Еврейского национального комитета» города Дербента, созданного еще в 1918 году. По рассказам родителей, в 1918 году в городе наблюдалась не самая лучшая обстановка, смутное время было. В городе бесчинствовали то бичераховцы, то деникинцы. Бичераховцы нападали на евреев, приставляли пистолеты к детским люлькам, угрожая убить малолетних детей, и если родители не выполняли их условия, крали еврейских девушек.
Люди боялись выходить на улицу, а красивые девушки прежде чем выйти на улицу, мазали лицо сажей, чтобы скрыть свою красоту. Для защиты евреев и был создан этот комитет. Возглавлял его Асаф Ханукаев.
После произвола 1920-х годов наступило некоторое затишье. Советская власть отобрала у нас сады, виноградники, но дом оставила. У нас было семь детей. Брат Семен умер в детстве. Остался один брат Яша и мы, пять сестер – Мельке, Шушен, Хая, Броня и я.
Однажды в 1934 году в наш дом постучали ночью чекисты. Пришли за отцом. Его забрали, обвинив в сионистской деятельности. Самой младшей моей сестре Броне было всего два года. После того как забрали отца, в доме произвели обыск. Нашу маму тоже забрали.
Чекисты пригрозили маме, что, если она не отдаст золото, то они причинят вред девочкам. Золото хранилось в больших глиняных чанах (тазах). Мама все отдала, только попросила оставить хотя бы одну вещь на память каждому ребенку. Мама онемела от стресса – какое-то время не могла говорить после ареста отца и обыска в доме. Ее тоже посадили, но потом отпустили.
Я училась тогда в 7-м классе. Мы ходили в НКВД, чтобы узнать о судьбе отца, но нам говорили, что его отправили в ссылку в Сибирь без права переписки. О расстреле отца в 1938 году мы узнали много лет спустя. Но в Сибирь его наверное и не отправляли, потому что однажды отец сделал бусы из хлеба для Брони, самой младшей, и каким-то образом их сумел передать.
Это было спустя два года после его ареста. Жизнь продолжалась. Мама смогла как-то оправиться после перенесенного шока ради того, чтобы вырастить нас. Она завела корову, козу и вступила в колхоз. Папа мог бы гордиться своими детьми и внуками.
Мой брат Яков Мардахаевич Абрамов, 1920 г.р., поступил в Ростовский педагогический институт, успешно его окончил. До начала ВОВ он работал директором школы. Был женат на русской женщине по имени Лариса, в браке родилась дочь Элеонора, которая живет и работает в городе Сочи.
Она также возглавляет школу, как и ее отец. А Яков ушел воевать с фашистами, погиб в Краснодарском крае. Моя сестра Мельке, 1917 г.р., окончила медицинский институт. Стала врачом. Вышла замуж за Ашурова Данила, который в разные годы работал на ответственных постах. Был и председателем исполкома Дербента с 1961 по 1967 годы. Все их дети живут в Москве.
Дочь Светлана – профессор, доктор педагогических наук. Людмила Даниловна – доктор медицинских наук, работала у известного врача-кардиолога Б.Пиотровского. Геннадий Данилович – многие годы работал в научно-исследовательском институте, сейчас на пенсии.
Я училась в дербентской школе № 1. В июне 1941-го мы в связи с окончанием школы всем классом гуляли до утра, встречали рассвет над Каспийским морем. Класс был очень дружный. Когда возвращались, увидели, что около репродукторов собралось много людей. Услышали сообщение, что началась война. В 1943 году я поступила в медицинский институт, окончила его в 1948 г.
Моя тетя Гюльсурх помогала мне и моей подруге и однокурснице Тамаре Сосуновой (Абрамовой): делилась продовольственными карточками, которые ей выделяли как жене поэта. Мужем тети Гюльсурх был известный поэт Манувах Дадашев, который был убит во время ВОВ. Годы-то трудные были, голодное время. После окончания института я работала врачом в разных городах: Дербенте, Нальчике, Грозном. В 1991 году уехала в Израиль на ПМЖ. Спустя много лет от государства Израиль я стала получать денежную компенсацию как дочь сиониста.
Судьба распорядилась так, что мои сестры Броня и Хая с семьями много лет жили в нашем отцовском доме. Сын Хаи – Адик – профессор.
Наша мама Турюнж умерла в 1953 году в возрасте 62 лет. У нас сохранилась только одна фотография отца в форме унтер-офицера царской армии. Дома я не слышала, чтобы папа был на службе у царя. Но фотография такая есть».
Может быть, историки нам подскажут: могли ли в царские времена купцы, снабжающие армию продовольствием, получить звание и носить форму. В завершение, хочу поблагодарить Яфу Абрамову за правдивый рассказ и пожелать ей здоровья, долгих лет жизни. До 120!
