Письма с фронта
Чем дальше от нас годы Великой Отечественной, тем дороже каждый документ, каждое письмо, свидетельства тех тяжёлых лет.
Чем дальше от нас годы Великой Отечественной, тем дороже каждый документ, каждое письмо, свидетельства тех тяжёлых лет. Вместе со многими дагестанцами ушёл на фронт наш земляк девятнадцатилетний Азарья Соломонов. И не вернулся… Его письма, адресованные матери, написаны на горско-еврейском и русском языках. Их нельзя читать без волнения. Характер этого юноши раскрывается в каждой строчке. Добрый и любящий сын, заботливый брат, серьёзный, несмотря на возраст, человек, мечтавший о том, что вернётся домой, когда с Гитлером будет покончено… Если эта статья заставит нынешних 19-ти летних задуматься о своём образе жизни, изменить отношение к родным и близким, значит не зря уходили на войну их ровесники.
«Соломонов Азария Юшваевич,1922 г.р., матрос. Пропал без вести в декабре 1941 г. под Севастополем», - можно прочитать в «Книге Памяти».
Почему именно эти строчки заинтересовали меня? Недавно родственники передали в наш музей письма с фронта этого человека. Как же много можно узнать из этих писем. Около 70-ти лет бережно хранились эти письма матерью, а затем сестрой Азарьи. Члены семьи долго не решались передать их в музей, считая, что это очень личные письма, но потом все-таки решились. И еще: большая часть каждого письма – на горско-еврейском языке. Это родной язык, на котором говорили и мать, и сын, хорошо понимая друг друга.
Невозможно без волнения и трепета прикасаться к этим солдатским треугольникам, открыткам, запискам. Есть даже одна телеграмма. Как же ждали их, как перечитывали! Мать сохраняла каждую весточку от сына. Некоторые из писем матери на почтовых открытках возвращались с пометкой: «Адресат выбыл». Мать (ее звали старинным и редким именем Гизьятар) хранила их в надежде показать сыну, когда он вернется. Но, увы…
19-ти летнего юношу Соломонова Азарью призвали на фронт в августе 1941 года. Первая почтовая карточка датирована 19.08.41. (Азарья пишет ее в Махачкале.) Там есть такие строки: «Мама, ме гьер руз когъоз минуьвуьсуьм эри туь. Каждый день буду писать и из поезда, и с дороги». И сын выполняет свое обещание. Он при каждой возможности шлет домой весточку. 20.08.41г. пишет из города Прохладный. Еще есть письмо из Батайска. А 10.09.41г. присылает свой адрес: Черноморский флот. Он уже служит матросом. В одном из писем предупреждение: «Если будете писать лишние слова, то письмо не дойдет». На каждом письме есть печать: «Проверено военной цензурой».
Из письма, отправленного 26.11.41г., домашние узнают, что их сын Азария ранен и лежит в госпитале в курортном городе Цхалтубо. Выдержка из письма: «Эдей ме яралуь бирем, дегешдем э больнице э курорт ён Кутаиси. Ярайме лугъонди. Эдей, екиме эри оморе рэхь дур нисди э Тифлис миёй, э курорт Цхалтубо. Э вогуневоз е сутке ним рэхь эз Дербент те экиму. Эдей, туьре можол гьисдиге биё экиме. Эз дерд ишму эдем пара биренуьм, гьеммише ишмуре э хов диренуьм, еэриме мугуи Хайке чуьтамиге, ме Хайкере э хов хуб недиренуьм. Эдей, э дуьлме бигь офдори. Мере бигь воисде. Фуьрс эриме 3-4 бигь. Туь омориге, туь биер, туь неомориге мифуьрси эриме е жуьфд гъолинде журубиш. Гъэйгъу нисди э сер мерд кор миев. Фикир мекеш хуб мибошуьм. Э и зуригьо мием э хуне».
Сын просит мать приехать к нему в госпиталь, хотя и успокаивает, пишет, что все хорошо. Видимо, мать поехала. Это можно понять из телеграммы следующего содержания: «Мама, напишите, если вы приехали домой». И мать отвезла все, о чем просил сын в письме: шерстяные носки, перчатки, айву. В одном из писем он благодарит мать, пишет, что носки теплые, хорошо греют его.
В Книге Памяти ошибка: Соломонов Азарья не пропал без вести в 1941 г.. Судьба подарила ему еще год жизни. Письма приходили и в 1942 году. В письме, отправленном в мае 1942 г., есть очень убедительная просьба к матери прислать две рекомендации от членов Коммунистической партии, т.к. Азарья решил вступать в партию. А в июле 1942 г. Соломонов лежит в госпитале в Новороссийске, тоже с тяжелым ранением.
«Эдей, ме гьэйсегIэт дегешдем яралуьнуьм. Яра гьисди эз дуь жиге, гьердуь ез ён пушони. Еки эз ён чуьм, екиге эз ён гъош. Эдей, жон дедей, гурунде яра нисди. Омбар думит мекеш, гъичиш нибу, хос мибу». Вегда он успокаивает мать, пишет, что не даст себя в обиду, вернется живой и здоровый. «Эдей ме дануьсденуьм туь омбар гирисде. Гьич мегирис.»
«Мама, гьечи фикир мекеш. Эз се салиге куктуь могошту э раче духдеревоз, гьич фикир мекеш. Ме эзир серме гIов нидеилуьм».
«Микуьшим Гитлере, могошдим э хуне согъ саламет. Фикир мекеш дедей гIэзизиме».
Первая половина практически каждого письма – это приветы всем родственникам, сестре, соседям, друзьям, всем знакомым. В каждом письме забота о младшей сестре Хайке: ходит ли она в школу, есть ли у нее одежда?
Азарья советует матери не жалеть денег, покупать зимнюю одежду: «Восдонит эришму портал зимисдуне. Э пул тэмэхь месохит. Хуб дорит хуьшдере».
К концу 1942 г. письма перестают приходить. Это не может не волновать семью Соломоновых. Мать пишет запрос начальнику штаба Черноморского флота, где спрашивает о судьбе своего сына. В январе 1943 г. ей приходит ее открытка с надписью: «Адресат выбыл». А куда? Неизвестно до сих пор…
Автор: Материал подготовила Ирина Михайлова
Читайте также
Все материалы рубрикиГорские евреи в окружении имама Шамиля
Сначала немного о Шамиле. Это был действительно умный и грамотный имам Дагестана и Чечни, проводивший собственную экономическую политику и даже имевший свой монетный двор.
Сначала немного о Шамиле. Это был действительно умный и грамотный имам Дагестана и Чечни, проводивший собственную экономическую политику и даже имевший свой монетный двор. Руководил монетным двором и координировал экономический курс при Шамиле горский еврей Исмиханов. Однажды его хотели обвинить в том, что он тайно передал евреям пресс-формы для чеканки монет. Попав под влияние доносчиков, Шамиль приказал "хотя бы отрубить ему руку и выколоть глаза", но, по стечению обстоятельств, формы неожиданно были найдены у одного из сотников Шамиля. И, таким образом, Исмиханов был спасён.
После кровопролитных боёв в 1859 году 21 августа в ставку российского командования отправился, теперь уже в качестве посла, тот же Исмиханов и, проведя переговоры, договорился о том, что Шамиль будет приглашен в ставку главнокомандующего и сам сложит оружие. 26 августа 1859 года под селением Ведено Шамиль предстал перед князем А. И. Барятинским. До первой встречи Шамиля с императором российским Александром II Исмиханов состоял при нём переводчиком. Он же свидетельствует, что царь обнял и поцеловал имама. Одарив Шамиля деньгами, шубой из чёрного медведя и раздарив подарки жёнам, дочерям и невесткам имама, государь отправил Шамиля на поселение в Калугу. Вместе с ним туда отправилось 21 человек родственников.
Другой горский еврей Султан Горичиев служил у Шамиля лекарем. Мать его была повитухой в женской половине дома Шамиля. Есть сведения, что когда Шамиль умер, на его теле нашли 19 колотых и 3 огнестрельных ранения. Горичиев оставался с Шамилем до самой его смерти в Медине. Был вызван как свидетель его благочестия в муфтият, и видел, что Шамиля похоронили неподалёку от могилы пророка Магомеда.
На протяжении всей жизни Шамиля у него было 8 жён. Самым долгим был брак с Анной Улухановой - дочерью горского еврея, купца из Моздока. Поражённый её красотой, Шамиль взял её пленницей и поселил в своём доме. Отец и родственники Анны неоднократно пытались выкупить её, но Шамиль оставался неумолим. Спустя несколько месяцев красавица Анна покорилась имаму Чечни и стала самой любимой его женой. После пленения Шамиля брат Анны пытался вернуть сестру в отчий дом, но она отказалась возвращаться. Приняв ислам, девушка стала зваться Шуанат.
Александр Дюма пишет о Шуанат так: "Её любовь, в самом деле, проистекает из страсти и доходит до беспредельной самоотверженности: когда Шамиль идет мимо нее, ее глаза воспламеняются; когда он говорит, она жадно внимает его словам; когда она произносит его имя, ее лицо сияет".
После смерти Шамиля, его вдова перебралась в Турцию, где доживала свой век, получая пенсию от турецкого султана. От Анны Улухановой у Шамиля было 2 сына и 5 дочерей. Из них выжила только девочка по имени Сапият.
От себя добавлю: на память пришли телевизионные передачи "В стране легенд и преданий", которые вёл именитый дагестанский историк Булач Гаджиев. Так вот, в одном из своих рассказов, посвящённых жизни Шамиля, он поведал о том, что, будучи в моём родном селении Маджалис, имам обратил внимание на красивую и отважную девушку по имени Зейнаб, которой ничего не стоило поднять в саблю целый полк! Этим девушка вызвала симпатию у Шамиля и, долго не раздумывая, тот взял её в жёны своему сыну Рахману. Как сейчас помню улыбку историка, с которой он закончил передачу, произнеся эту фразу.
По материалам статей Станислава Целика, доктора исторических наук Мурада Каракедова и книги Александра Дюма "Кавказ".
Автор: Материал подготовил Гарик Канаев