Разрушенные стихией еврейские могилы Дербентского кладбища
Как странно устроен мир… Хоть и не хочется об этом думать и обсуждать, но жизнь идет своим чередом, проходит день за днем, и ее конечный пункт, последняя остановка, вечное пристанище – это место захоронение человека.
Как странно устроен мир… Хоть и не хочется об этом думать и обсуждать, но жизнь идет своим чередом, проходит день за днем, и ее конечный пункт, последняя остановка, вечное пристанище – это место захоронение человека. Посещение кладбища – одно из неприятных. Но каждый раз, приезжая на бывшую Родину, в родной город Дербент, я тороплюсь навестить могилы моих родителей. Это единственное самое святое место для каждого человека, тем более если он живет в другой стране.
Дербентское кладбище, о нем так много написано… Здесь похоронены люди, некогда жившие в древнем городе. Их потомки ныне проживают в разных странах мира. Но, увы, мало кому из них удается приехать навестить могилу родственника, похороненного на кавказской земле.
В августе этого года мне удалось побывать в Дербенте, и, придя навестить могилу отца Александра Рафаилова (1928–2006), я увидела неприглядную картину. Часть его памятника была залита грязью – итог весеннего наводнения, которое обрушилось на Дербент. Но пострадала не только могила моего отца, о которой я смогла позаботиться, вызвав на помощь сторожа кладбища Рагимхана Рагимханова, но и многие другие могилы.
С южной стороны кладбища недавно построили забетонированную стоянку, об этом позаботился один предприниматель-меценат, мать которого похоронена здесь. Тут же установлены крытые навесом несколько цельных столов и стульев.
За день до отъезда из Дербента я вновь пришла на кладбище, чтобы отдать дань памяти тем, у кого в течение времени или из-за наводнения разрушились памятники. Они так сиротливо выглядели на фоне тех могил, которые более или менее сохранились.
По правде говоря, мне не хватило смелости одной ходить между тесными могилками и фотографировать их. На помощь мне пришли два мастера еврейского кладбища – Владимир Агасиев и Назим Сафаралиев. У меня сложилось мнение, что им знакомы все могилы. Они смело вели меня между заросшими сорняками и обведенными оградами могилами к тем самым разрушенным, которые как бы просили меня о помощи. Во многих могилах образовались большие дыры, что создает неудобство при проходе между рядами.
Я решила выписать данные 20 человек и сфотографировать их разрушенные могилы. Мастера сказали мне на прощанье:
– Если хотя бы несколько родственников обратят на это внимание, значит, вы сделали большую мицву! Пусть приедут или свяжутся с нами, мы поможем привести в порядок разрушенные могилы. Людям, которые приезжают в Дербент, на еврейское кладбище, мы всегда стараемся помочь найти могилы их родных. Есть такие, которые сразу же реставрируют разрушенные могилы, а есть и те, которые как увидели, так уехали и забыли…
Разные фамилии, разные даты рождения и смерти. Люди, похороненные под этими разрушенными памятниками, не могут ничего попросить или сказать, они безмолвно терпят тяжесть безразличия. Они не могут послать сообщение своим детям, внукам и правнукам и сообщить им о том, в каком состоянии находится их могила.
Неполный список тех, у кого могилы находятся в разрушенном состоянии: Имануил Якубов (1900–1976), Хизгил Кардашев (1899–1944), Нурил Данилов (1936–1976), Мардахай Разилов (1908–1979), Ифраим Исаков (1940–1982), Беньягу Изьяев (1914–1982), Ирмия Давыдов (1895–1983), Милько Авшалумова (1924–1983), Григорий Абрамов (1965–1982), Беньягу Зарахияев (1940–1981), Яков Исаков (1903–1981), Хава Юсуфова (1902–1980), Ханум Давыдова (1912–1989), Авнил Данилов (1942–1983), Санам Абрамова (1922–1984), Илизир Изгияев (1879–1984), Ливго Якубова (1924–1985), Мазалту Яшаева (1959–1985), Шунамит Ильганаева (1925–1985). Могила Ягудаева (он скончался в 1981 г.) – гранитный черный памятник полностью разрушен, на одной части обломка немного сохранилось лицо, но не видно ни имени, ни даты рождения.
Побывав в новой синагоге «Келе-Нумаз», я встретила там директора еврейского кладбища Давида Давыдова. Он рассказал мне, что через приезжающих гостей из Израиля передает письма, чтобы сообщить родственникам, в каком состоянии находятся могилы их родных. Но, увы, редко кто реагирует на его послание.
– А сколько вообще захоронений на еврейском кладбище Дербента? И какие разрушения были после наводнения? – поинтересовалась я у Давида.
– На еврейском кладбище Дербента свыше 20 000 захоронений. После наводнения мы два месяца убирали кладбище. Установили новый заградительный забор со стороны горы. К развалившимся от времени могилам прибавились еще 47 – от этого стихийного бедствия. Разрушились два гранитных камня, и десятки могил провались полностью. Очень мешают железные ограды, которые в 80-х годах модно было устанавливать вокруг могил. Из-за них нет достаточного прохода, и к тому же люди получают ранения, рвется одежда, зацепляясь за ограды. Будь моя воля, я бы все ограды убрал с нашего кладбища. Поэтому в настоящее время и запретил их устанавливать на могилах.
Не знаю, дойдет ли моя статья до родственников перечисленных выше людей, но думаю, что бывшие дербентцы хотя бы на миг задумаются о том, что мы в неоплатном долгу пред теми людьми, которые когда-то заботились о нас и подарили нам жизнь!
Автор: Материал подготовила Хана Рафаэль
Краткий экскурс по древнему Дербенту (в фотографиях)
«А вы знаете новость об исторической дате строительства Дербентской крепости «Нарын-кала»?» – обратился ко мне недавно один из участников этнотура «По гамзатовским местам». Оказывается, древний город и крепость были построены не 5000 лет тому назад, как принято считать, а сравнительно недавно – 2000 лет назад.
«А вы знаете новость об исторической дате строительства Дербентской крепости «Нарын-кала»?» – обратился ко мне недавно один из участников этнотура «По гамзатовским местам». Оказывается, древний город и крепость были построены не 5000 лет тому назад, как принято считать, а сравнительно недавно – 2000 лет назад.
В 2003 году крепость «Нарын-кала» была признана ЮНЕСКО объектом Всемирного наследия. В настоящее время ведутся серьезные исследования, проводятся раскопки и подводятся итоги голосования для международной организации ЮНЕСКО, но для нас, бывших дербентцев, древний город, несмотря на дату, останется всё тем же родным и любимым городом детства и юности. Он очень красочно выглядит сверху, когда стоишь у крепостной стены «Нарын-кала», город как на ладони во всём своем великолепии у кромки Каспийского моря.
Когда я фотографировала разные объекты Дербента, то чувствовала на себе недоуменные взгляды прохожих. Они будто мысленно спрашивали у меня: ну для чего тебе это нужно? И сама себе я мысленно отмечала: возможно, для тех людей, кто не может приехать на бывшую родину и спустя 10–30 лет еще ностальгирует по родному городу…
За 20 лет Большой алии, когда практически всё основное население евреев Дербента эмигрировало в разные страны, древний город имел другие, присущие тому времени краски. В настоящее время город расширился не только по численности населения, но и по своим масштабам. Когда-то окружающие его земли – виноградные плантации – превратились в новые микрорайоны. Но, к сожалению, на фоне шикарных частных домов уныло смотрятся дербентские неухоженные улицы. Асфальт до того поистерся, что видны булыжники, которыми когда-то (более века назад) устилали городские переулки. Заасфальтированы только лишь главные улицы – видимо, для машин гостей и власть имущих.
Я старалась найти хотя одну урну для мусора на центральных улицах, но, увы, так и не нашла. Рядом с мусорными баками на земле остатки мусора, и такое впечатление, что никому до этого нет дела. Особенно неприятное зрелище в районе «Карьера», у прибрежной части: то тут, то там возле дорог кучи строительного мусора, которые могут годами уродовать прекрасный морской пейзаж. Так же уныло выглядят бывшие заводы и фабрики (фабрика имени Алиева, соковый завод, помещения бывшего райисполкома и т.д.). Хотя швейная фабрика «Динамо» продолжает действовать (один цех), прекрасно работают коньячный, винный и молочный заводы.
В городе дома власть имущих и малообеспеченных людей разительно отличаются друг от друга. Первые – как дворцы, с высокими заборами и телохранителями. А на центральных улицах несметное количество магазинов. На окраине, да и в черте города, десятки дворцов торжеств. Все административные здания перегорожены, ухожены и тщательно охраняются. Реставрирована и городская площадь, памятник великому вождю пролетариата В.И. Ленину так же и стоит, как и в прежние времена.
Более всего мне понравился в Дербенте район бывшего кинотеатра «Юбилейный» (ныне Лезгинский театр), он окружен резным металлическим забором, а внутри как в парке – фонтан, скамейки и различные растения. Когда я фотографировала это здание, подошли молодожены, у которых я попросила сделать один снимок. Так же ухоженно выглядит район коньячного и винного района. По улице имени Гюльбоор Давыдовой к винному заводу регулярно подъезжают наполненные виноградом грузовики, а обратно они вывозят уже переработанный продукт (жмых), видимо, используемый как удобрения. Интересно было наблюдать за группой подростков, которые цеплялись за кузов груженного свежим виноградом грузовика, успевая схватить хотя бы одну-две грозди винограда; как и прежде, этой экстремальной игрой занимались ребята из близлежащего района.
Древний город продолжает жить своей размеренной жизнью, бывшие еврейские дома почти все перестроены. Всё так же красиво одеваются местные модницы, среди них всё чаще выделяются женщины, одетые как религиозные. С минаретов мечетей, которые построены в каждом районе, пять раз в день звучит призыв на Азан (молитву). И это, наверное, и есть то, чего не было в те годы, когда нижнюю часть Дербента населяла одна из самых крупных на Кавказе еврейских общин.
Но самое святое место для бывших дербентцев – это кладбище, здесь в разное время похоронены их родственники, но об этом я расскажу в следующей статье.
Автор: Материал подготовила Хана Рафаэль