Шалум Рувинов — партийный лидер Дербента брежневской эпохи
Он был единственным горским евреем в Дербенте, который занимал столь высокий руководящий пост
Хана Рафаэлькорреспондент СТМЭГИ
В недалёком прошлом в древнем Дербенте проживала одна из крупнейших на Кавказе еврейских общин. Именно в те годы многие ключевые посты в городе занимали представители еврейской общины.
Рувиновы — одна из известных дербентских семей, их родословная берет своё начало в Азербайджане. Семья Нисима Рувинова (1892 г. р.) переехала в Дербент из города Кусары, а его супруга Мельке (1900 г.р.) из поселка Красная Слобода. Поженились они в 1914 году и нажили 14 детей, четверо из которых скончались в детстве. Нисим и Мельке достойно воспитали 5 сыновей и 5 дочерей.
В «Краткой энциклопедии горских евреев» Хананила Абрамова я нашла краткую информацию о трёх братьях Рувиновых: Рувине, Абраме и Шалуме. О двух братьях этой семьи я уже писала на страницах нашего сайта. Рувин Нисимович (светлой памяти!) — ветеран войны, полковник в запасе, Абрам Нисимович — бывший замминистра торговли Дагестана. А имя третьего брата, Шалума Нисимовича Рувинова, до сих пор на слуху у дербентцев. Родственники и друзья вспоминают об этой личности как об одном из самых ярких представителей общины горских евреев Дербента.
Чтобы собрать необходимый материал для статьи, мне пришлось съездить в Нетанию, на встречу с его дочерью Надеждой. Внушительный фотоальбом, которые вынесла и открыла передо мной дочь Шалумова, явное свидетельство активной жизни её отца. С десяток удостоверений, характеристик, почетных грамот, черно-белые и цветные фотографии как бы на время перенесли нас в прошлое. Среди них выделяются знак ударника труда и медаль «Ветеран труда» — за долголетний и добросовестный труд от имени Президиума Верховного Совета СССР и Верховного Совета Дагестанской АССР.
Шалум Рувинов родился в 1926 году, его школьные годы пришлись на военную пору. Он с детства был любознательным мальчиком, вечно ходил с книжками, любил учиться. Как вспоминает дочь: «Отец, чтобы не мешать членам семьи по ночам, зажигал керосиновую лампу, залезал под стол и прятался с книжкой под одеялом. Бабушка всем давала небольшие поручения по домашнему хозяйству, но просила остальных детей не трогать Шалума: пусть, мол, спокойно учится. Однажды к ним в гости пришла учительница, и увидела, как маленький мальчик сидит, в одной руке держит книгу, в другой кусок хлеба, а ногой он качал гуфоре (колыбель). По окончании школы Ш. Рувинов поступает в Дербентское железнодорожное училище, где проучился с 1943 по 1945 гг. Затем служба в армии, куда был призван в 1948 году. Он выпускник Люблинского техникума трудовых резервов и Дербентского педагогического училища.
Трудовая деятельность Шалума Рувинова началась в 1946 года, когда его назначили диспетчером Махачкалинского порта. Затем трудился на военном заводе — в должности помощника оператора, через год воспитателем в железнодорожном училище. В дальнейшем Шалум Нисимович по заданию бюро ЦК КПСС занимал ответственные посты в городе Дербенте. Чему способствовало окончание с отличием двух высших партийных школ — в Ростове-на-Дону и Сталинграде. В 1954 году он создал семью с красивой соседской девушкой Лидией.
Куда бы ни посылала его партия, на какой бы должности Шалум Нисимович ни работал, он всегда проявлял свои лучшие лидерские качества. А начал свою карьеру партийного лидера он в 1963 г., — с должности инструктора Дербентского горкома партии. Через год он получил назначение возглавить шерстопрядильную фабрику «Даг-Юн». Подняв фабрику до высокого уровня, с прекрасными показателями пятилетнего плана, он получает повышение на должность заместителя председателя Дербентского горисполкома. А через пять лет уже дослужился до высокой должности, был избран председателем Дербентского горисполкома. На этом посту он проработал тоже пять лет.
Ещё два руководящих поста занимал Ш. Рувинов и с 1977 по 1980 гг., работая директором Дербентской ковровой фабрики, а затем начальником ЖЭУ Дагестанского производственного объединения жилищного хозяйства.
В 80-х гг. ,когда Шалум Нисимович вышел на пенсию, он не захотел полностью отойти от дел. Тогда он устроился начальником отдела кадров на фабрику «Даг-Юн», а спустя некоторое время перешел работать заведующим магазином на дербентской турбазе «Чайка». В 1995 году Шалум Рувинов репатриировался вместе с семьей дочери Надежды в Израиль, поселился в Нетании.
Шалум Нисимович был интеллигентным, уважаемым в народе человеком, а также заботливым сыном, мужем и отцом. Он был гордостью не только тухума Рувиновых, но и всей еврейской общины Дербента. К нему часто обращались за помощью представители общины, и к каждому он относился с пониманием и уважением.
Большая семья Рувиновых регулярно собиралась на еврейские праздники вместе. Но в жизни Шалума Нисимовича не раз происходили казусы из-за того, что он задерживался на партсобраниях, и вся семья дожидалась его, чтобы встретить и отметить еврейские праздники — Нисону и Рош а-Шана.
Ушел из жизни Шалум Нисимович Рувинов в 2006 году в возрасте 80 лет, похоронен в Нетании. Все документы, письма, фотографии и награды отца, что так бережно хранит его дочь Надежда, являются историческими документами ушедшей советской эпохи. Может, пришла пора зафиксировать и внести в базу архивных данных будущего музея горско-еврейского народа семейные реликвии того или иного рода. Ведь это часть истории нашего народа…
Горские евреи и другие народы Северного Кавказа до 1917 года
Могилы горско-еврейских мудрецов до сих пор считаются святыми местами в Дагестане даже среди мусульманских народов
После победы в Кавказской войне Российская империя взяла курс на разрушение прежней системы существовавших в Дагестане и Чечне небольших ханств. В связи с этим горские евреи были выведены из юрисдикции шариатских судов и стали подчиняться только русским законам. Это вызвало большое сопротивление местной знати, одним из источников финансов которой были поборы с «неверных».
Отношения между горскими евреями и соседями-мусульманами, не принадлежавшими к привилегированным сословиям, складывались добрососедские. И.Ш. Анисимов, один из выдающихся исследователей культуры и быта горских евреев, указывает даже на случаи браков между евреями и мусульманами, в результате которых супруг менял вероисповедание. Более того, обе стороны оказывали культурное влияние друг на друга. В некоторых аварских, андийских и других семьях наблюдается такая традиция, как зажигание женщинами свечей в канун субботы. Смысл данного обряда неизвестен этим народам, однако он явно указывает на сильное влияние еврейской традиции, которую не смог полностью вытеснить ислам. В то же время у горских евреев наблюдались некоторые обычаи, свойственные этому региону, например, кровная месть и некоторые брачные обряды, включая похищение невесты.
Иногда между горскими евреями и их мусульманскими соседями иногда возникали конфликты. Например, конфликт мог возникнуть во время нахождения горского еврея в гостях у мусульманина, где тот не мог разделить мясную трапезу, так как мясо не соответствовало требованиям кашрута, чем очень задевал хозяина дома. Если же серьёзный конфликт происходил между представителями еврейской и мусульманской общины, то зачастую он перерастал из межличностного в межобщинный. И.Ш. Анисимов пишет о том, что иногда только вмешательство администрации позволяло разрешить конфликт.
Часто конфликты возникали по вопросу владения землёй и источниками воды. В силу малого количества пригодных для обработки земель конфликт за пригодные земли приобретал насильственные формы. Пользуясь относительной слабостью еврейских соседей, отряды, подконтрольные племенной знати, изгоняли еврейских земледельцев с обрабатываемых земель, однако сами эти земли не возделывали. Таким образом, многие изгнанные евреи были обречены на жалкое существование на окраинах городов. Только установление российской власти на Северном Кавказе позволило евреям не опасаться за сохранность своего имущества, хотя отдельные конфликты происходили вплоть до 1920-х гг.
Если же евреи и мусульмане занимались разными видами труда, конфликтов между ними не возникало. Особую роль в жизни дагестанских аулов играли еврейские торговцы, обеспечивавшие связь высокогорных поселений с городами на равнине. Горско-еврейские ремесленники обеспечивали предметами быта своих мусульманских соседей, чем завоевали у них уважение.
Большим уважением у мусульманских соседей пользовались и некоторые горско-еврейские старейшины, которых они считали мудрецами. Они приходили к ним за советом и помощью; здесь же стоит отметить, что могилы горско-еврейских мудрецов до сих пор считаются святыми местами в Дагестане даже среди мусульманских народов.
Таким образом отношения между горскими евреями и их мусульманскими соседями являлись добрососедскими; в то же время нельзя не отметить, что из-за нехватки пригодных для обработки земель возникали конфликты. Однако основным источником конфликтов была мусульманская племенная верхушка, занимавшаяся грабежом и поборами с евреев; представляется, что эта ситуация стала одной из главных причин того, что большинство горских евреев поддержало установление советской власти в Дагестане в ходе Гражданской войны.
Геннадий Богданов