Сослуживцы Альберта Агарунова: «Он был настоящим другом и патриотом»
Съемочная группа Фонда «СТМЭГИ-Азербайджан» побывала в Парке военных трофеев и поговорила с сослуживцами Альберта Агарунова
Танк, который в 1992 году, в период оккупации территории Азербайджана, армянские войска установили на въезде в город Шуша в качестве «символа своей победы», после демонтажа был отправлен в Баку и установлен в Парке военных трофеев.
Это был первый танк, который пытался пройти в Шушу при атаке города оккупационными силами. Танк №442, которым управлял Гагик Авшарян, был подбит национальным героем Азербайджана Альбертом Агаруновым.
Съемочная группа Фонда «СТМЭГИ-Азербайджан» побывала в Парке военных трофеев и поговорила с сослуживцами Альберта Агарунова.
Как сообщил командир экипажа танка Альберта Агарунова Агабала Гасымов, с национальным героем его связывает то, что они земляки, выходцы из поселка Амирджаны. «Мы с Альбертом также работали на одном заводе, правда в разных цехах. Позднее мне стало известно, что в советский период он служил в армии в том же городе, что и я, в танковом полку. Другим совпадением является то, что в период военной агрессии против Азербайджана мы все встали на защиту своей страны, и Альберт был среди нас. Когда мы выдвинулись в Шушу, с нами был еще Исмаил. Он сейчас капитан запаса. Старший лейтенант Адалят, Эльхан Мехтиев были в другом экипаже. Мы в Шуше оставались в здании интерната. Альберт там нашел гармонь. И свободное время он играл на гармони. Он очень хорошо играл азербайджанские мелодии (мугамы). Его даже просили сыграть какую-то песню и он очень хорошо ее исполнял на гармони. Он хорошо также разбирался в танках, знал все до мелочей. Многие даже спрашивали у него, то чего не знали о танках. Он даже несколько раз объяснял нам определенные вещи. Он читал книжку про технические способности танка и объяснял нам. Кроме нашего экипажа были еще два: Исмаил, Адалят, Эльхан, Ариф и другие. В Шуше шли позиционные бои, армяне мало атаковали город. Вокруг Шуши армяне уже захватили все села. В ночь на 8-е мая экипаж, в котором был Исмаил, Адалят, Эльман, послали в сторону Киеста. Эльхан, Мурад и Мамед стояли на дороге в Дашалты, чтобы они сдерживали армян там. А в городе находился наш экипаж.
Ближе к утру армяне перешли в атаку. Мы находились на территории асфальтового завода в Шуше. Тот танк, который мы сейчас видим в Парке военных трофеев, открыл огонь по нашим позициям. Снаряд перелетел через наш танк. После он был подбит Альбертом. Позднее мы узнали, что подбитый нами танк, армяне превратили в «памятник-символ» захвата Шуши. Альберт после боя всегда выходил из танка. Я его называл Аликом и постоянно ругал за то, что он выходил из танка после боя. Призывал его быть осторожным. Армяне даже установили награду за наши головы. Знали номер нашего танка. В этот раз Альберт тоже вышел из танка, я вышел следом за ним. Напротив были армянские позиции, и я сказал Альберту, чтобы он вернулся в танк. Потом я увидел, что он зашел в танк. Я подумал, что он увидел цель и хочет выстрелить. Когда я зашел в танк, то увидел, что Альберт сидит на месте. Я прикоснулся к нему и понял, что его убил снайпер. Это был тяжелый удар для меня».
Капитан запаса и участник Первой и Второй Карабахских войн Исмаил Исмайлов сказал, что Альберт был особенным танкистом: «В те годы мы демобилизовались из советской армии. Нам нужны были офицеры. Но Альберт выделялся на нашем фоне. Несмотря на то что я прослужил к тому времени около двух лет, многие вещи я узнавал у Альберта. У него была отличная память. Мы все спрашивали у него, чего не знали о танках. И он это пояснял нам. Мы выдвинулись в Шушу. В те годы ситуация там была тяжелая. Нас отправили туда с тремя танками. Помню, что у Альберта была гармонь. После того, как мы возвращались с позиций, Альберт брал в руки гармонь и играл какую-либо песню. Мы даже ему говорили: «Да хватит уже. Дай нам отдохнуть. Альберт очень хорошо играл на гармони. Он нашел этот инструмент в интернате, в котором мы оставались. Очень хорошо играл на нем. На Шушу часто совершали атаки: через день-другой. Когда начались ожесточенные бои, я услышал по рации, что армяне на танках въезжают в Шушу. Я слышал по рации, что Агабала Гасымов говорит Альберту, чтобы он не торопился. А Альберт отвечал, что полностью готов стрелять. Агабала же говорил ему, чтобы тот поближе подпустил врага. Когда поднимаешься на высоту, полностью видишь обзор из танка. Как только мы поднялись на высоту, Агабала скомандовал: “Огонь!”. Танк выстрелил, и они радостно закричали, что подбили вражеский танк. Это был тот танк №442, который первым хотел войти в Шушу. После этого танки, шедшие на Шушу, поменяли свои позиции. Они спустились ниже, поняв что в этом направлении их держат под огнем.
Через несколько часов мы услышали, что Альберт погиб. Это было ударом для нас. Он стал первым погибшим из нашей команды. Таких простых в общении людей, как он, и сейчас очень мало. Они являются настоящими друзьями во все времена. Когда мы его хоронили, мулла и раввин одновременно читали молитвы. Мы навещали его семью. Те годы были очень тяжелые, шла война, трудно было поддерживать связь. Мы до сих пор сохраняем связь с его братом. Каждый раз, когда он приезжает в Баку, мы с ним встречаемся. Память об Альберте жива среди нас, и в будущем о нем также будут вспоминать. Пока мы живы, дух Альберта с нами. Подбитый им танк уже находится в Парке военных трофеев. Спасибо нашему Главнокомандующему за то, что создал такой парк. И этот танк уже здесь. На нашу долю выпала и это увидеть», — отметил Исмаил.
Как горские евреи в Крым попали
Замечательные климатические условия приморского побережья Крыма навели Исаака на мысль о том, чтобы улучшить жизнь земляков
Не исчезли из памяти горских евреев события о жизни соплеменников, которые, однажды покинув родной Кавказ, волею судьбы оказались в Крыму. Это время давно ушло в прошлое, но воспоминания о нем продолжают жить в сердцах потомков, и оно навсегда войдет яркой главой в памятную героическую летопись истории нашего маленького народа.
Наш рассказ посвящен Исааку Мишиеву, горскому еврею из Азербайджана, и судьбе его семьи, ставшей участницей тех давних крымских событий.
Исаак Михайлович Мишиев (1901-1952) родился в Губе в состоятельной семье Сарах-Аснат-ханум и Миши-Хидиша. После окончания школы он стал членом большевистской ячейки Баку. Исаак был старшим сыном, кроме него, в семье росли три сестры и два брата.
В 1918 году Исаак вступил в недавно сформированный Бакинский совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. В 1926 г., после окончания учебы на курсах, Исаак был направлен на работу в милицию, в прокуратуру города Ленкорань. Вскоре Исаака пригласили в Москву, где он короткое время работал в Кремле, писал доклады для выступлений Сталина. Затем он получил назначение прокурором в Евпаторию.
Замечательные климатические условия приморского побережья Крыма навели Исаака на мысль о том, чтобы улучшить жизнь земляков, проживавших в Азербайджане. Любовь к своему народу и чувства патриотизма вызвали желание создать для них хорошие жизненные условия на плодородных землях полуострова.
Баку. Исаак стоит в белой рубашке.
Именно в тот период, в августе 1924 года, ЦИК СССР постановил образовать Комитет по землеустройству еврейских трудящихся (КомЗЕТ). После бегства из Крыма вместе с врангелевскими войсками землевладельцев (помещиков, немецких колонистов и др.) большое количество земельных участков опустело. Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) создавал все условия для привлечения еврейского населения к сельскохозяйственному труду.
Итак, в 1920-е годы Крым стал одним из главных районов переселения евреев и приобщения их к сельскохозяйственной деятельности. В поисках лучшей доли горские евреи Азербайджана и Северного Кавказа покидали привычные места и переселялись в теплый приморский край. Людей привлекало то, что каждому новоприбывшему выделялся участок земли. Первые семьи горских евреев переселились в разные районы Крыма в 1924 году. Через год в Крым прибыло еще 20 семей.
По инициативе Исаака Мишиева в Крыму была выделена территория для переселения горских евреев из Азербайджана. В Крым прибыло 25 горско-еврейских семей из Губы и других районов Азербайджана, в 1927-м — еще 50 семей, а немного позже — еще 35 семей.
Миграция евреев с Кавказа продолжалась до 1930 года. В Крыму уже действовало два колхоза, большинство членов которых были горскими евреями. В четырех километрах от деревни Порфирьевка, в районе Евпатории, новоприбывшие организовали колхоз, названный именем деятеля Еврейской секции ВКП(б) Абрама Мережина, в котором уже трудилось 114 горских евреев. Но после его ареста в 1937 году колхоз переименовали в честь Шаумяна. Этот колхоз в народе называли «Бывший Кавказ». Еще в одном крымском колхозе, «Захметкеш» («Трудящийся»), трудилось 125 ашкеназских и горско-еврейских семей. Проявляя исключительную энергию и трудоспособность, новоприбывшие работали с невероятным усердием и в короткие сроки добились улучшения жилищных условий. Жизнь переселенцев постепенно налаживалась.
По решению партии Исаак Мишиев был переведен в Баку на должность прокурора республики и несколько месяцев проработал в государственном аппарате Мир Джафара Багирова (уроженца Губы), народного комиссара внутренних дел Азербайджана и председателя Азербайджанского ЧК, с которым у него сложились доверительные служебные отношения.
Немногим ранее, на заре советизации Азербайджана, Ильягу Мишиев, младший брат Исаака, примыкал к группировке мусаватистов, на протяжении нескольких лет продолжавшей действовать в условиях подполья и готовившей вооружённое выступление против советской власти в Азербайджане.
Немалые усилия приложил Исаак для того, чтобы его брат в корне поменял свои взгляды и убеждения, и, перейдя на сторону большевизма, стал благонадежным гражданином новорожденной советской республики. По ходатайству Исаака и при поддержке Багирова Ильягу Мишиева направили на работу в Крым для организации колхоза в Евпатории с назначением на должность председателя. В то время Багиров и Берия были в самых близких взаимоотношениях. В кавказской партийной организации их даже называли «сиамскими близнецами». Шведский политолог С. Корнелл назвал его «азербайджанским Сталиным», а российский историк и политолог Д.Е. Фурман — «азербайджанским Берией». Падение как Берии, так и Багирова произойдёт практически одновременно.
Вместе с Ильягу на открытие колхоза поехали и его родители, Миши-Хидиш и Сарах-Аснат-ханум. Дедей Сарах — так уважительно называли Сарах-Аснат-ханум горские евреи, прибывавшие из Азербайджана. Она с любовью относилась к новоприбывшим землякам: встречала, обогревала своим теплом, заботилась о них, устраивала на работу. Люди видели в ней мать, народную героиню Евпатория.
Жену Исаака звали Сара, брак с ней был заключен по еврейской традиции, когда он был ещё очень молод. У них родилось пятеро детей: Лиё (Елизавета,1922 г.р.), Владимир, Розалия, Михаил и Светлана.
В середине тридцатых в санатории в Евпатории лечилась дочка Анастаса Микояна, который тогда уже был членом Политбюро ЦК ВКП(б). Елизавета тесно с ней дружила. В 1936 году Исаак Мишиев снова, по приглашению Микояна, приехал в Москву. Опасаясь политических преследований и различных репрессий, Микоян предложил Исааку поменять национальность и записаться азербайджнцем, а фамилию переделать на «Мишнев» (по-видимому, в написании фамилии прописная буква «и» удобно выглядела как «н»).
По этой причине, Исаак Михайлович, теперь уже с измененной фамилией Мишнев, был направлен прокурором в Алма-Ату, где проживал по ул. Фрунзе 92, кв.20. Таким образом, измененная фамилия сохранилась в годы его работы на партийном поприще. Старшего сын Исаака, Мишнева Владимира Исааковича (1924 г.р), уроженца Баку, призвали в армию. Он служил в звании младшего лейтенанта, был командиром взвода ПТР 3-го Украинского фронта, погиб 29 сентября 1943 года.
С самого начала войны немцы стремились захватить Крым, имевший стратегическое значение как один из путей к нефтеносным районам Кавказа. Почувствовав надвигающуюся угрозу, Ильягу решил эвакуировать свою семью и семью Исаака вместе с родителями в Губу. Прибыв в поселок, Ильягу также возглавил местный колхоз. Но родители отказались и не уехали. «Тей-тэ ахири одоми ни рав, мэ ни рам эз инжо» («Я не уеду до тех пор, пока отсюда не уедет последний человек»), заявила мать, посчитав своим долгом сперва организовать отправку всех евреев из Крыма. К сожалению, не все горские евреи успели эвакуироваться вовремя.
Колхоза им. Шаумяна не существовало на картах, поэтому нацисты не сразу смогли его обнаружить. Как выяснилось позже, во всех колхозах евреев давно расстреляли, но только в колхозе им. Шаумяна еще оставались горские евреи. Однако соседи, крымские татары, поспешили донести немцам, арестовавшим родителей и старших сестер Ильягу с детьми. На вопрос немцев: «Где твой сын?» Сарах-Аснат-ханум ничего не ответила, промолчала. Нацисты начали стрелять в её дочерей и их детей.
— Если не скажешь, где твои сыновья-большевики, мы застрелим твоего мужа, - угрожали немцы.
— Если вы убили моих детей, то кто такой мой муж?» Мужа расстреляли тоже. Очевидцы рассказывали, что Сарах-Аснат-ханум поседела за одну минуту на их глазах. Замученную Сарах убили на рассвете. Всех потом закопали в яме. В память о её героизме народ сочинил песню:
«Ачилма сабах,
Банлама хуруз!
Ольме, дедей Сарах.(азерб. яз.)Пусть не наступает утро,
Пусть не поют петухи!
Пусть не умрёт дедей* Сарах».
(дедей* - мать, в переводе с джуури)» (азерб. яз.).
Баку. Исаак стоит в центре верхнего ряда в сером костюме.
Массовые расстрелы несчастных переселенцев произошли под Евпаторией 1-го и 4-го марта 1942 года, трупы расстрелянных нацистами горских евреев (в печальном списке имена членов 17 семей) были обнаружены при вскрытии ямы в 500 м. от колхоза им. Шаумяна.
Крым стал для них и началом новой эры, и ее трагическим концом, а также первым случаем в истории Холокоста горских евреев. К сожалению, до сих пор на месте уничтожения горских евреев монумент не установлен.
7 ноября 1946 г. Исаак был приглашен в Москву на Парад Победы. Генерал-майора юстиции, Мишиева арестовали на Красной площади и отправили в лагерь для политических заключенных на вольное поселение. Там он получил медицинское образование, помогал лечить людей. В письме к дочери он писал: «Сталин не виноват, во всём виноват Берия». На поселении у него была русская жена, Евгения Василенко, от которой родился сын Володя, названный в честь погибшего старшего сына. Потом родилась дочь Тамара. В 1952 г., после операции аппендицита, Исаак Мишиев умер. Бывший сокамерник написал его дочери: «Если я вернусь, я расскажу вам всю правду». Но вернуться ему было также не суждено.
В 1956 г. Мишиев И. М. был посмертно реабилитирован. Похоронен в Кустанае, Казахской ССР.
Автор благодарит жительницу Торонто Жанну Шимову (Нисанову), внучку Исаака Мишиева, за фотографии и помощь в работе над статьёй.