Старые раны...
И если бы не этот случай они бы так и остались в своем доме вдали от нас.

История эта давно минувших дней. Но не рассказать о ней было бы преступлением . Мой рассказ о еврейской семье, которая прожив в Дагестане всю свою жизнь, испытала страшную боль от национального терроризма. Мне позвонила моя одноклассница, которая работала фельдшером на скорой помощи в одном небольшом городке в Дагестане.
• У нас в городе случилась трагедия в одной еврейской семье, им нужна помощь, они подверглись нападению, сожгли их дом, они сильно пострадали физически . Им нужна поддержка». Искать родственников не было времени, было принято решение забрать семью и помочь им на первое время. Услышав эту историю, друзья предоставили небольшой домик для этой семьи. Я видела всю ту неловкость в глазах седовласого мужчины, сидевшего за столом с гордой осанкой.
• - Кто бы мог подумать - тихо начал говорить Рахамим Мушаилович , что пережив Отечественную войну, пережив голод, холод, делясь хлебом со всеми кто жил рядом, я оставлю всё, что нажил за столько лет, и буду вынужден бежать от тех с кем я вырос.
Видя в глазах пожилого человека слезы , невольно задаешь себе этот же вопрос - Почему?!
• Мои родители родом из села Сергокала. В начале 1930-х годов, родители перебрались в один из маленьких городов Дагестана. Там построили дом, там родились я и мои братья. Жили в мире со всеми соседями разной национальности. Дом всегда был полон друзей, знакомых, сами помогали соседям в тяжелую минуту - рассказывал он, нахмурив брови, а в глазах была такая боль и отчаяние, что казалось мудрость лет и жизненного опыта не способны превозмочь и понять случившееся.
• Как так случилось что ваш дом сгорел и вы остались на улице без документов, денег и вещей?
• Началось все с того, что город, в котором мы живем, вернее, жили, потихоньку стали покидать еврейские семьи. Наши двое детей тоже покинули Россию примерно в 1998 году со своими семьями. Конечно, звали нас уехать к ними, но мы с женой приняли решение жить на своей родине. Тут остались могилы наших предков, да и менять что-то кардинально в своей жизни в таком возрасте мы не хотели.
• В последнее время ко мне стали приходить незнакомые мне люди и спрашивать не собираюсь ли я уезжать куда-нибудь. Меня, конечно же, немного обижали такого рода вопросы. Ну почему я должен куда то ехать? Я тут родился, вырос, работал на благо страны, республики , поднимал заводы наравне со всеми, у меня тут похоронены родители, тут мой дом, который я сам строил своими руками, моя жена проработала 37 лет в садике, многие ее воспитанники сейчас занимают высокие посты в Дагестане, не забывают поздравлять с праздниками. Но больше всего шокирован я был, когда один из молодых людей, который по возрасту годился мне во внуки, сказал мне очень грубо и дерзко: Дед, езжай-ка ты к своим в Израиль, что тебе тут делать!» У Рахамима Мушаиловича подкатил ком к горлу. Опустив голову, он добавил – ну разве так можно?!
Прервав рассказ, он вышел во двор, долго стоял, опершись на трость. Его жена, Тамара Георгиевна, милая добрая женщина с бархатным голосом, поправляя платок на голове, сказала: «Он очень расстроен. Я говорила ему, что наверное лучше бы нам уехать, но он воспринимал это как бегство и его это оскорбляло, ведь его отец и дяди воевали на фронте и сам он отслужил в армии, мы пережили многое с ним , но то что произошло в ту ночь останется до конца жизни глубокой раной».
• Рахамим Мушаилович вернулся в дом, сел на привычное место во главе стола и продолжил свой рассказ.
• - У нас гостила дочь моего младшего брата с ребёнком , она приехала по своим делам и естественно остановилась у нас. Уложив ребенка мы долго сидели, смотрели фотографии, вспоминали родных. Около часа ночи, когда уже все спали, я проснулся от лая собаки, затем услышал звук разбитого стекла в окне и раздалось несколько сильных хлопков. Через какое-то время ребенок закричал: "Мама, пожар, дом горит!"
• В одно мгновение загорелись все вещи в прихожей, шторы, ковер. Началась суета, паника, заклинило дверь в коридоре. И с какой-то неистовой силой племянница стала ломать дверь. Как оказалось, дверь была подперта палкой со двора. Мы успели выбежать на улицу.
….Февраль….Стояли во дворе с ребёнком в том в чем были дома. Соседи сразу принесли одежду, забрали к себе в дом, вызвали пожарную и скорую помощь. На утро мы поняли , что сгорело все - и документы, и деньги, и вещи. Все было в копоти и саже. В этот же день меня вызвали в милицию. Я спросил у молодого следователя:
- Это поджог?
- Да, - тихо проговорил он, поглядывая на дежурного и добавил - Отец, приготовься к тяжелой волоките.
Первое, что я сделал, это попросил сына своего друга отвезти племянницу с ее ребёнком на вокзал и отправил их домой в Харьков. Я прекрасно понимал, что этим все не закончится, ведь была же какая-то цель этого поджога. Потом пришли двое парней и предложили мне продать за символическую сумму дом. Я, конечно же, отказался и сказал, что не сбираюсь уезжать и продавать ничего не буду. Через некоторое время, случился еще один инцидент - во двор была закинута самодельная граната, полетели стекла. Один из приятелей моего сына, предложил мне поехать на какое-то время к детям пока всё утрясется и обещал присмотреть за домом, хотя откровенно говоря, присматривать уже было не за чем. Все было словно руины после землетрясения. Документов нет, денег тоже.
Звонить детям я не стал. Я не знаю даже имени этой женщины из скорой, которая сообщила вам о нашей трагедии, я хотел бы сказать ей "спасибо". Мир не без добрых людей. Ну, вот, сейчас я тут, жду пока меня вызовут и восстановят наши паспорта. Да, мне пришлось уехать, но это ради жены и для того, чтобы дети не приезжали за нами. Нам уже долгое время не звонят и не сообщают никаких новостей по нашему делу. Я не рассчитываю на то что найдут тех, кто совершил подлый поступок, но я знаю что все обязательно будет так как должно быть».
Выслушав, я предложила им поднять общественность, привлечь телевидение, прессу, чтобы дать широкую огласку этому делу, но вот что я услышала в ответ – Для чего? Чтобы в очередной раз сказали , что опять евреи жалуются на притеснение, чтоб вызвать жалость и сочувствие? Нет, не нужно. У нас есть дети, им будет стыдно, ведь наш случай не единственный за последние годы в этом городе. Не так давно в городе Хасавюрте вся еврейская семья была, так же подвергнута сначала вооружённому нападению, потом поджогу. Спаслись просто чудом все. Была и пресса и телевидение, снимали репортаж по этому делу, обещали все раскрыть найти и т .д., но все забылось и никто ничем не помог. Услышав эту историю в Израиле , наши дети неоднократно призывали нас к тому, чтобы мы все оставили и переехали к ним. Уехав оттуда, бросив всё, мне придется признать то, что был не прав, когда утверждал своим детям, что это моя земля, тут меня знают, уважают и что буду доживать свой век в своем доме на своей Родине.
Так и не добившись справедливости Рахамим Мушаилович с женой поехали в гости к детям в Израиль , мы не переставали созваниваться с ними, узнавали как у них дела. Через некоторое время меня приятно удивил звонок их старшего сына Артура, который рассказал ,что они уговорили остаться своих родителей, сняли квартиру рядом с ними .
- Конечно они очень скучают по своему дому, по добрым и отзывчивым людям, которые очень сильно поддержали их в тот тяжелый момент, но мне удалось убедить своих родителей – патриотов своей маленькой родины ,что Израиль и есть наш общий дом. То уважение и почет ,который им оказали по приезду они вполне оценили и признали, что им тут рядом с нами спокойнее и комфортнее. Конечно, хорошо, что все так обошлось и все живы хотя и не совсем здоровы после такого, но наверное соглашусь с поговоркой «Нет худа, без добра», мы так долго убеждали их приехать сюда, тут все условия для пожилых людей, хорошая медицина, достойная пенсия. И если бы не этот случай они бы так и остались в своем доме вдали от нас.
Материал подготовила Ситара Шамилова.
Иудеи в историческом пространстве Дербента и его округи. Часть 11
Анисимов пишет, что до путешествия у него были кое-какие сведения о численности горских евреев, доставленные главными раввинами Северного и Южного Дагестана (Рабби Яковом Ицхаковичем и Рабби Хаскелем Мушаиловым), но они были не полны и требовали проверки на местах
Итоги
В изучении исторического прошлого общин горских евреев важны любые свидетельства, т.к. этих свидетельств почти и не сохранилось. Ранее, в «Статье 1», отмечалось, что исторические рассказы и заметки путешественников разных времен, которые дошли до наших дней, существуют, большей частью, как вкрапления и до сих пор не собраны.
Одним из инициаторов изучения и систематизации источников по истории, культуре, быта горских евреев в этом регионе, дошедших со времен средневековья, был иранист и кавказовед профессор Всеволод Федорович Миллер (1848-1913). Во время поездки на Кавказ в 1883 г. Миллер посетил места проживания горских евреев и заинтересовался историей их появления. В своих работах он заложил основы изучения еврейско-татского языка. Подобный подход в описании горско-еврейских общин продолжил молодой горский еврей Илья Шеребетович Анисимов (Элиягу б. Шербет Нисим-оглы), ставший впоследствии его учеником.
Первая статья И.Ш. Анисимова, опубликованная в 1881 г. в русско-еврейском журнале «Рассвет», была посвящена свадебному обряду у горских евреев Кубы, и уже тогда автор не ограничивал себя в изложении этнографическими зарисовками и бытописанием, а дополнял их историческими экскурсами. В 1886 г. Московское археологическое общество командировало Анисимова на Кавказ для исследования горских евреев.
Анисимов пишет, что до путешествия у него были кое-какие сведения о численности горских евреев, доставленные главными раввинами Северного и Южного Дагестана (Рабби Яковом Ицхаковичем и Рабби Хаскелем Мушаиловым), но они были не полны и требовали проверки на местах. В такой же проверке и пополнении нуждались и те сведения о быте его единоверцев, которые он сохранил в памяти с детства. Во время поездки, продолжавшейся три месяца, Анисимов посетил 88 населенных пунктов, в которых проживали горские евреи (в 1888 г. он опубликовал обширную статью «Кавказские евреи-горцы»).
Следует также назвать антропологические исследования среди горских евреев в начале XX в., которые проводили К. Курдов и С. Вайсенберг. В 1920-х гг. на Кавказе под руководством профессора Николая Ансерова (1894—1944гг.) также были проведены широкомасштабные антропологические исследования, в рамках которых были исследованы 302 горских еврея из Кубы. Результаты этих исследований были опубликованы в 1929 г. В продолжение списка, можно указать исследования евреев Кавказа Феликсом Шапиро (1879—1961гг.), известным деятелем еврейского образования в Азербайджане и автором иврит-русского словаря. Он прибыл в Баку в 1913 г. и был назначен инспектором еврейских школ. Его очень заинтересовали горские евреи, и он побывал в нескольких еврейских общинах Закавказья.
Материалы по горско-еврейскому фольклору кроме И. Ш. Анисимова и Вс. Ф. Миллера собирал также смотритель Варташенского училища М. Бежанов. В 1922 г. А. 3. Идельсон опубликовал исследование, посвященное синагогальному пению у горских евреев.
В послереволюционные годы большой вклад в изучение татско-еврейского языка внесли лингвисты Нафтали-Цви Анисимов, племянник И. Ш. Анисимова, составивший «Грамматику татского языка» (М., 1932 г.) и Борис Всеволодович Миллер, сын В. Ф. Миллера.
В 1936 г. ленинградский этнограф Иосиф Пульнер опубликовал в журнале «Советская этнография» статью, в которой подчеркивал важность исследования культуры горских и грузинских евреев.
После окончания Великой отечественной войны горский еврей Миши Ихилов защитил в Институте этнографии АН СССР в Москве диссертацию о горских евреях. Для подготовки диссертации он несколько лет провел на Восточном Кавказе, где собрал обширный этнографический и архивный материал. Он занимался изучением жилища и костюма горских евреев, их ремесел, сельского хозяйства, обычаев, семейных отношений. В 1950—1960-х гг. М. Ихилов опубликовал несколько статей о горских евреях, но отвечающих духу советской идеологии тех лет. В послевоенный период исследованием литературы горских евреев занималась Галина Мусаханова. В 1994 г. Ю. Мурзаханов составил аннотированный библиографический указатель «Горские евреи».
С учетом современного состояния историографии и скудности письменных источников в вопросе истории горских евреев эпиграфическое направление, как нам кажется, может стать одним из самых перспективных. Описанные в 10 статьях районы обеспечивали широкий исторический и, одновременно, географический радиус ретроспективного путешествия, которое возможно было осуществить только благодаря помощи и поддержке дагестанских коллег и партнеров. К сожалению, объездить все селения, которые как-то были упомянуты всеми, выше названными, моими предшественниками, мне не удалось. Но все же это были Куба, Алпан, Рустов, Кусары, высокогорный аил Грыз – в Азербайджане. В Дагестане – это были, конечно, Дербент и Маджалис, Нюгди и Корчаг, Араг, Сиртич, Джерах, Марага, Хели-Пенджик, Янгикент, урочище Джиу-Ата. Основными объектами нашего исследования стали надгробные камни.
Всего на 9 исследованных некрополях, вышеупомянутых селений Южного Дагестана, удалось зафиксировать более 780-ти эпитафий.
Корпус-каталог эпитафий формировался по мере накопления эпиграфического материала по хронологии и топографии. Тексты сведены в таблицы по хронологическому принципу и по возрастанию порядкового регистрационного номера, присвоенного надгробию в ходе полевой фиксации. Такая таблица позволяет провести перекрестную сверку результатов полевой фиксации, и прикладной характер ее расширяется, когда количественный показатель накладывается на хронологические периоды.
По мере накопления альбома чертежей с каждого некрополя, стали выявляться аналогии, синхронность распространения типов, о чем вы находили постоянные ссылки в статьях.
Почерки и шрифты с обследованных некрополей, которые также собраны нами в таблицу показывают не только уровень религиозности в общинах, знания библейского текста, но и владения языком, умения сложить эпитафию. Сводная таблица увеличивает источниковедческие возможности, обеспечивает точный исторический срез отдельно взятой эпитафии во времени и пространстве. Неизвестные нам мастера передавали шрифты от курсива до строгой печатной квадратной формы, но в каждой общине были свои почерки. Наблюдается и активные контакты между общинами.
Показательна община аула Джерах, где, несмотря на замкнутость поселения горными отрогами, мы зафиксировали 8 почерков из других селений Южного Дагестана. Отмеченные аналогии говорят о сохранении языковой ивритской письменной традиции, которая сохраняла себя вплоть до начала XX века. Стилистические обороты эпитафий, как и подбор евлогий-молитв сближают еврейские общины Дагестана с остальными регионами восточно-каспийской диаспоры.
В заключение можно сказать, что эпитафии дополняют, а в иных случаях восстанавливают историческую картину жизни общин горских евреев Дагестана в пределах XVII-XX веков.
Автор: Наталья Кашовская





