Тайна «Билолу»: раскрыта судьба одного из первых большевиков Дербента
В 1917 году Ханукаев стал председателем союза виноградарей, вошёл в городскую думу и был избран в президиум Совета рабочих и солдатских депутатов Дербента
В Дербенте раскрыта судьба одного из первых местных большевиков, ранее известного под прозвищем «Билолу». Долгое время о нём знали лишь как о студенте-агитаторе, который не выговаривал букву «р» и начинал свои речи с обращения «Билолу!» вместо «Бирору» (братья). Благодаря новым исследованиям удалось установить: под этим прозвищем скрывался Авенир Авысалумович (Авшалумович) Ханукаев — революционер, военный и политический деятель, чья жизнь была полна драматических поворотов.
В 1917 году Ханукаев стал председателем союза виноградарей, вошёл в городскую думу и был избран в президиум Совета рабочих и солдатских депутатов Дербента от фракции большевиков. После Октябрьской революции возглавил совет в родном городе, а затем участвовал в Гражданской войне, командуя партизанским отрядом. В 1919 году он был предан суду Реввоентрибунала за бандитизм при захвате Ашхабада, но оправдан. В том же году стал политуполномоченным Турккомиссии ВЦИК и СНК РСФСР по Кашгарии, Бухаре и Хиве.
В 1920-х годах Ханукаев был одним из лидеров Туркестанского крайкома персидской компартии «Адалет» и участвовал в Гилянской революции в Иране, занимая высокие посты в Персидской Красной Армии. Позже занимал руководящие должности в партийных органах Чечни, Средней Азии, Ивановской и Самарской областей. В годы Большого террора был репрессирован: приговорён к расстрелу 10 мая 1938 года по обвинению по статьям 58-7, 58-8 УК РСФСР. Реабилитирован посмертно в 1993 году.
Имя Авенира Ханукаева встречается и в трудах Александра Солженицына, который отмечал его бурную биографию и участие в ключевых событиях эпохи. Несмотря на неоднозначность фигуры, его вклад в историю и судьба заслуживают памяти.
Полная биография Авенира Ханукаева
Авенир Авысалумович (Авшалумович) Ханукаев родился в 1891 году в Дербенте в семье Авшалума и Ахсо Ханукаевых. В 1917 году он стал председателем союза виноградарей, членом городской думы и президентом Совета рабочих и солдатских депутатов в Дербенте. После Октябрьской революции 1917 года возглавил совет в родном городе. В ноябре 1917 года вступил в РСДРП (б).
Участвовал в Гражданской войне, командуя партизанским отрядом. В 1919 году был предан суду Реввоентрибунала за бандитизм, проявленный при захвате Ашхабада, приговорён к расстрелу, но оправдан. В том же 1919 году стал политуполномоченным Турккомиссии ВЦИК и СНК РСФСР по Кашгарии, Бухаре и Хиве.
С 1920 года был членом, а затем председателем Туркестанского крайкома персидской компартии «Адалет». Участвовал в Гилянской революции: член ЦК Иранской компартии, политуполномоченный Персидской Красной Армии.
В 1921–1924 годах учился в Коммунистическом университете трудящихся Востока и на восточном отделении Военной академии. Затем занимал должности инструктора, заведующего орготделом и сектором национальных меньшинств Средазбюро ЦК ВКП(б), был заведующим орготделом Чеченского обкома. Работал на различных должностях в Кузнецком окружкоме и Ивановском обкоме, секретариате Вичугского и Ялано-Катайского райкомов ВКП(б).
В 1934 году стал директором зерносовхоза в Самарской (Куйбышевской) области. Был секретарём Мало-Кандалинского РК ВКП(б) в селе Малая Кандала Старомайнского района Ульяновской области.
В годы Большого террора был репрессирован: приговорён Военной Коллегией Верховного Суда СССР 10 мая 1938 года по обвинению по статьям 58-7, 58-8 УК РСФСР. Авенир Ханукаев был расстрелян в 1938 году.
Реабилитирован посмертно в сентябре 1993 года. Портрета Авенира Ханукаева найти не удалось.
«Горские евреи спасли семью моей мамы»
Древний город Дербент встретил эвакуированных солнечным днем и красивым, словно дворец, железнодорожным вокзалом
Хана Рафаэлькорреспондент СТМЭГИ
Нет такой советской семьи, которую бы не коснулась Вторая мировая война. Большинство трудоспособных мужчин ушли на фронт. Непросто было и тем семьям, которые, спасаясь от гитлеровских полчищ, эвакуировались вглубь страны. Одним из мест приема эвакуированных стал Дербент. Но в первую очередь в город привозили раненых, проходивших лечение в местном госпитале.
Помню, что в школьные мы на 9-е мая всегда приносили цветы на Дербентское братское кладбище, где почти все солдатские могилы имели надпись: «Без вести пропавший». В этот момент я думала о своем дедушке Йосифе Юсуфове и его брате Рамбоме, которые не вернулись с фронта. Помню мамины слёзы. Помню, как она, обняв памятник неизвестному солдату, говорила: «Папа, как жаль, что ты не смог вернутся домой…»
Недавно моя подруга Рита Винник поведала мне историю, как эвакуированную семью её мамы спасли горские евреи Дербента. К сожалению, она не знает ни имён, ни фамилий семей, которые помогли им. Выехали они из г. Новоград-Волынский Житомирской области в последнем товарном вагоне: родители Залман и Любовь Шамистон с маленькими детьми. Из 11 детей выжили пятеро. Сначала от голода скончались новорождённые близнецы, затем от болезни ещё трое детей, а старший сын Наум пропал без вести на войне. Воевал и вернулся инвалидом второй сын Михаил, он дожил до того дня, когда со своей семьёй репатриировался в Израиль из Москвы и поселился в Араде. Ушёл из жизни ветеран войны Михаил Шамистон в 2018 г.
Древний город Дербент встретил эвакуированных солнечным днем и красивым, словно дворец, железнодорожным вокзалом. К ним сразу подошли люди, которые занимались эвакуированными и провели в частный дом, в пристройке которого им дала приют горско-еврейская семья. Все четыре военных года в тесноте жила семья Шамистон. Узнав, что Залман профессиональный портной, ему в подарок принесли швейную машинку «Зингер». А 12-летние подростки Мария и Гриша работали на Дербентском консервном заводе наравне со взрослыми.
«Моя мама Мария, — вспоминает Рита, — рассказывала, что женщины на работе ходили в шароварах на резинке сверху и снизу, и старались пару фруктов или овощей закинуть туда. Правда, тех кого ловили, могли за воровство посадить и даже расстрелять. Им было нелегко, мать семейства постоянно болела, продуктов всегда не хватало, но добрые соседи иногда помогали, хотя и сами жили бедно. Продукты в те годы получали строго по карточкам. Но зато их семья смогла выжить, в отличие от родственников дедушки и бабушки, которые не смогли эвакуироваться и все погибли от рук фашистов. До войны в Новоград-Волынском действовали две еврейские школы, где учились моя мама со своими братьями и сестрами. Она прекрасно читала и говорила на идише, знала молитвы и благословения. А во время эвакуации она немного научилась языку горских евреев. Вспоминала, что местные женщины мыли ей голову кислым молоком, от чего волосы воняли, но со временем она привыкла.
10 июля 1941 г. Новоград-Волынск был оккупирован немецкими войсками. В городе действовало антифашистское подполье: в числе расстрелянных 6 ноября 1943 г. был и Василий Борисов, один из членов «Молодой гвардии». В тот день он погиб вместе с братом и матерью. В начале 1944 г. город был освобождён советскими войсками, и сразу переименован на Новоград-Волынский. Вернулась семья Шамистон в родные края по окончанию войны, но, увы, их дом не сохранился, они остались без жилья. Получили комнату в длинном деревянном бараке на десять семей. Жизнь налаживалась, страна восстанавливалась после тяжелых военных лет. Когда дочь Мария стала дружить с одноклассником Леонидом, родители попросили их сразу пожениться и съехать. Семья Леонида тоже была эвакуирована в начале войны. Он с матерью Гисей Фрегер жил в Казахстане. У четы Марии и Леонида было двое детей: сын Йосиф, ныне покойный, и дочь Рита, которая проживает в Тверии.
Потомки Залмана и Любови Шамистон ныне проживают в разных странах мира. Они передают из поколения в поколение семейные воспоминания и хранят в семейных альбомах чёрно-белые фотографии, как отпечаток летописи жизни их семьи и чудесного избавления в военные годы на Кавказской земле.
