Сегодня я беседую с интересным и творческим человеком. Натали Мали окончила школу Искусств в Америке, изучала фильм и фото искусство под руководством Грегори Грюдсон. С конца 90-х активно практикует как художник и перформансист, ее работы были представлены на различных выставках, как в России так и в Европе. Натали Мали живет и работает в Лондоне. Она любезно согласилась ответить на мои вопросы.

- Скажи, пожалуйста, откуда ты родом?

- На этот вопрос хочется ответить, что Я родом из Прошлого.

Родилась и выросла в семье горских евреев в городе Махачкале, на улице Кирова. Там еще памятник стоял на площади, на который мы с маленьким братом, проходя мимо, смотрели с нескрываемым ужасом в глазах.

Но прошлое, советское или просто то, которое осталось в памяти, никак не изменить. Мое прошлое вызывает во мне страх, безграничную любовь и ностальгию.

- Кто твои родители? Расскажи о своих братьях, сестрах, если они у тебя есть.

- Мои родители, мать Берта и отец Алексей, были двоюродными братом и сестрой, которых, по всей вероятности, поженили, как у нас было принято. Жили родители в Москве. Вскоре на свет появилась я, невзрачная, ничем непримечательная темноволосая девочка, с большими карими глазами и курчавыми волосами. После, а, возможно, и до моего рождения, моя мать решила покинуть отца, многообещающего инженера-строителя и уехала от него из Москвы обратно в Махачкалу, где я и родилась и прожила 13 лет. Мои три брата родились от ее второго мужа. Сейчас нас всех разбросало по миру, и мы мало общаемся и видимся. Один из моих братьев, Менахим Дан Пайсах, стал Равом и в Израиле, он духовный руководитель синагоги, в которую приходят местные жители из горской еврейской общины, и я очень им горжусь, поскольку он проводит большую работу.

- А ты любила урок рисования в школе? Как ты училась?

- Рисованием я никогда не занималась, я занималась художественной гимнастикой. Зато я вела дневник школьницы, в который, как и полагалось, заносила заметки о своей насыщенной жизни. Впечатлений у меня было много. В этот дневник я вклеивала вырезки из журналов, которые на тот момент мне казались интересными, портреты любимых актеров, стихи, свои и чужие, замысловатые цитаты из книг и разрисовывала все цветными карандашами, создавая нелепый орнамент из узоров и слов. Я считаю, что невольно этот дневник стал моим первым рисунком. Училась я плохо, поскольку была мечтательной и на уроках часто отвлекалась на свои мысли и пропускала главное.

Думаю, что мне из жалости ставили тройки, кроме конечно «гуманитарных наук», которые я, как ни странно, любила.

Помню, что больше всего мне удавалось писать сочинения на свободные темы и меня всегда хвалили. Уроки рисования в школе я даже не могу вспомнить. Вы, конечно, понимаете, что в школьной системе образования существует, да и вообще в целом довольно старомодное представление о художниках. А именно, что художник непременно должен уметь хорошо рисовать и долго этому учиться. Художество и работа современного художника никоим образом не связаны с рисованием картин. Я и сейчас картины не рисую, не создаю живописные полотна, я создаю образ посредством художественного языка. Мои работы я делаю в стиле коллаж или фотомонтаж. Я также начала делать скульптуры и инсталляции. Язык современного искусства не однообразен. Сегодня художник может использовать любые формы выражения своих идей и любой материал как глина, метал, дерево, бумага, ножницы, масло, акрил и т.д. Я также снимаю видео и выступаю как «перфоманс»-артист.

- Что ты делала после окончания школы?

- После окончания 8 класса я переехала жить в Москву к своему папе, который на тот момент вновь женился. Его избранницей стала молодая пианистка, преподавательница музыкальной школы. Мы жили втроем, в однокомнатной квартире, в которой также жило пианино. Я не умела петь, но помню, что когда Ирина Ивановна, супруга отца, музицировала, я густым голосом ей подпевала. Уже в столь раннем возрасте стремление к творчеству проявлялось во мне, не имея голоса, я все же пробовала петь. Я также любила слушать классическую музыку, в доме было много пластинок, и я их тайком прослушивала. Больше всего, помниться, меня поразила музыка Бетховена, Баха, Шопена. Еще я начала ходить в консерватории на концерты симфонической музыки и сниматься в студии одного фотографа по имени Саша Суворов. Он снимал меня на черно-белую пленку, восхищался моим профилем и потом дарил мне черно-белые отпечатки. Некоторые из них сохранились у моего отца. В это же время я начала слушать бардов: Высоцкого, Визбора, Веронику Долину и др. Их песни мне внушали доверие и дарили тепло. Для меня это была настоящая поэзия, положенная на музыку. После школы я начала ходить с компанией подруг на концерты, в те времена мы слушали «Машину времени» и «Бориса Гребенщикова». Так я познакомилась с компанией рябят, которые научили меня слушать западную музыку и открыли мне «Мастера и Маргариту», рассказы Платонова и Айтматова. Это был интересный и насыщенный отрезок моей жизни, который длился до тех пор, пока мне не подсунули «Архипелаг Гулаг». Прочитала я его с большим трудом, и с ужасом осознала, что мы живем в очень сложное и непонятное для нас время, где господствует не свобода слова и мысли, и что за элементарное самовыражение, идущее вразрез с режимом, можно сесть в тюрьму. После школы я много чем занималась: тусовалась на «Яшке» (памятник Якову Свердлову), бродила с друзьями по ночным проспектам, пряталась на чердаках Старого Арбата, где мне впервые дали попробовать коньяк с загадочным названием «Аист». Друзья играли на гитаре и говорили о перестройке и новых горизонтах. Тогда впервые я услышала о таком понятии как «эмиграция». Мои мысли и действия не на шутку пугали родителей и родственников. Меня отдали на попечение тетке, сестре покойной мамы (последней не стало, когда мне исполнилось 13 лет). Тетке казалось, что меня вылечит замужество, и она подыскивала для меня женихов, сидя на телефоне целый день. Одновременно я готовилась к поступлению в университет, занималась с педагогом латынью и английским и мечтала о далеком, светлом будущем. Светлое мы ждали, но оно почему-то не приходило, атмосфера и настроения вокруг как-то мрачнели. Впервые я подумала об отъезде, когда мне исполнилось 18.

- Как ты оказалась в Лондоне?

- В Лондоне я оказалась не сразу. Сначала я уехала в США, куда с семьей по еврейской линии эмигрировала моя тетка. Я ее практически не видела, поскольку сразу же записалась на летние курсы английского языка при Йельском Университете. В тот момент у меня в руке оказалась фотокамера «Зенит», т.е. она у меня была уже давно, поскольку я фотографировала еще в Москве. Составив нехитрый портфолио из своих снимков, я подала документы в школу искусств на факультет фотографии и кино. Меня каким-то чудом зачислили. Своего будущего мужа Андрея Пригова, отца моего ребенка Джоржа, я встретила на последнем курсе университета, проделывая круиз с рюкзаком по Европе. Таким образом, я оказалась в Лондоне, куда мы вместе с нашим новорожденным мальчиком переехали жить.

- Почему ты себе взяла такой псевдоним?

- Это долгая история. Но на самом дела мне понравилось сочетание букв.

- Можно ли стать художником, творческой личностью, если быть послушным ребенком, выполнять строго все, что говорят родители, учителя?

- Трудно сказать. Скорее да, чем нет, хотя я не была послушной, но и не была сорви- голова и родителей у меня как таковых не было. Я «self-made», т.е. меня никто ничему никогда не учил. Интерес к искусству появился сам по себе. Сначала поэзия, книги, потом визуальное искусство. Я никогда не думала, что стану художником. Дело в том, что творческой личностью не рождаются, ей становятся, неосознанно, но когда творческий человек понимает, что занятие творчеством это его призвание и ему никуда от этого не деться он начинает относиться к этому процессу как к работе. Я много хожу по музеям, выставкам изучаю историю искусств, покупаю многочисленные книги по искусства всех времен. Мой интерес может внезапно переброситься с Эпохи Возрождения на пост модернизм. Это неконтролируемый процесс, захватывающий и невероятно интригующий.

- Чем ты занимаешься в настоящее время, над чем работаешь?

- Сейчас я занимаюсь визуальным искусством. Для реализаций своих проектов мне необходимо постоянно и много работать с архивными материалами, перечитывать современную литературу по истории и визуальному искусству. Я посещаю много выставок современного искусства, выступаю на публике с докладами и презентациями, показываю свои работы, как в Лондоне так и в Европе и Америке. В данный момент меня интересует история своего народа и его культуры. Так получилось, что мой народ пережил многочисленные страдания. Мы были изгнанниками вдвойне. В глубокой древности мы, гонимые и ищущие пристанище, покинули Иран и Месопотамию, чтобы обрести свой дом в горах Кавказа. Там мы прижились, но по-видимому всегда были чужими. Шли столетия, века, с гор постепенно начали спускаться мы в долины. Нам было тяжело. Наша самоидентификация всегда сводилась к расхожей формуле: "свой среди чужих и чужой среди своих". На Кавказе мы были пришлыми евреями, а в России помимо «комплекса еврейства» добавлялась тяжесть ярлыка "горский", то есть изначально не наш, не среднерусский. Вся наша история - это история изгнания, но сейчас, слава Б-гу, мы объединяемся в общины, которые создаются с одобрения правительств разных стран. На западе нас называют «ethnic minority» и наш народ изучают заморские ученые, проводятся конференции и т.д. Я всегда во время своих публичных выступлений сначала объявляю, что родилась в семье горских евреев, что вызывает невероятный интерес. Я считаю, что это в наших силах сохранить нашу уникальную культуру, с ее особенными традициями и словесностью. Ведь в прошлом – наше будущее. Собственно, этим я и хочу заняться: вызвать к жизни сокровенное прошлое, преобразовать его в личностном творческом акте и сделать доступным для широкой общественности. О нас должны услышать многие! Зачем молчать?! Зачем прятать бесценные жемчужины прекрасной культуры?! Мир только обогатится, если мы откроем ему свои сокровищницы!

- Какие у тебя творческие планы?

- Планов много. Мне хочется все успеть. Как мне кажется надо упорно работать, чтобы чего-то достичь. Знаете, во мне живет какая-то вечная тревога: иногда мне кажется, что я мало делаю, мало творю или мало показываюсь. Но с другой стороны - за всем не угонишься! Мне многое интересно. Вот недавно я увлеклась старыми фотографиями. Собрала большой архив дореволюционных и довоенных снимков, сделанных на Кавказе. Это очевидно что не каждый мог себе позволить сниматься в фотоателье, а лишь те, кто имел какой-то статус или средства. Старые фото - это отпечаток из нашего прошлого…

- Расскажи о проекте, который ты назвала «Хазарский каганат».

- Хазарский проект «A Hole in My Heart» это то, к чему я долго шла. Видимо назрело, и я начала готовиться к костюмированным съемкам: собирать материал, шить костюмы, прорисовывать мизансцену, изучать историю Хазарского Каганата. Подготовка заняла два года. Все герои этой фотографической серии - собирательный образ, придуманный мной. В результате получилась серия из семи портретов, которую в этом году собирается показать к своему 100-летнему юбилею старейший Еврейский Музей в Лондоне «Ben Uri» http://www.benuri.org.uk/public/?about-us Также будет напечатана иллюстрированная книга и тираж войдет в постоянную коллекцию музея.

- Есть ли у тебя ностальгия по родному краю, по Дагестану?

- Да, есть. Последний раз я посетила Дагестан в 2005 году, т.е. 10 лет назад. Я многое успела за свой визит. Показала выставку в независимой и единственной на тот момент галерее искусства «Первая Галерея», в городе Махачкала. Прочла лекцию, выступила на телевидении, дала несколько интервью, отсняла два проекта: один - в Музее Этнографии, второй в городе Дербенте, в самой крепости, что было, по сути, невероятным событием. Не знаю насколько эта «ностальгия» связана с ДАГЕСТАНОМ, скорее она связана с культурой горского народа, народа, к которому я, так или иначе, принадлежу. Родину, Родителей не выбирают. Мне очень жаль, что в Дагестане осталось мало Горских Евреев, что община разобщена и, что культура нашего народа растворяется во времени. Но я рада, что в Дербенте появилась действующая синагога и музей Горских Евреев. Я была бы бесконечно рада его посетить.

- Кем хочет стать твой сын? Он уже сделал выбор?

- Моему сыну всего 15 лет, о выборе говорить рано, но он сильно увлечен иностранными языками. Мы вместе начали учить Жуури или Judeo-Tat язык, используя уроки сайта СТМЭГИ. http://www.stmegi.com/Video/View/2087 Большое спасибо, что вы это делаете!

- Спасибо Вам за интервью! Желаю воплотить все планы!

Автор: Материал подготовила Ирина Михайлова