Алла Абрамова: мы дети войны, которые выросли без отца
Одной из самых актуальных тем для журналистов во все времена была война. Вторая мировая война окончилась 69 лет назад, но до сих пор ее отголоски звучат в сердцах тех, кто непосредственно связан с тем непростым временем…
Одной из самых актуальных тем для журналистов во все времена была война. Вторая мировая война окончилась 69 лет назад, но до сих пор ее отголоски звучат в сердцах тех, кто непосредственно связан с тем непростым временем…
Алла Абрамова – бывшая жительница Дербента, ныне живущая в городе Нетания, рассказала мне о своем отце, погибшем на войне. Она родилась в начале войны – 6 июля 1941 года. И вошла в список тех, кто в детстве сполна познал долю безотцовщины.
Во время разговора женщина прослезилась. Такое впечатление, что в своих воспоминаниях она мысленно перенеслась в прошлое. В то время, когда были живы бабушка и мама, они всю свою жизнь оплакивали сына и мужа, не вернувшегося с войны.
– 9 мая вся страна праздновала День Победы, а для нас этот день был горьким днем памяти об отце. По рассказам знакомых, он был красивым, да и мама моя соответствовала ему своей необыкновенной красотой.
Отец Аллы – Давид Изгияевич Абрамов – родился в 1913 году. По окончании школы поступил в Ленинградский техникум на экономический факультет. До войны работал главным бухгалтером в колхозе имени В.И. Ленина. У него была «бронь» – освобождение от воинской обязанности, но он записался на фронт добровольцем. Но поначалу получил направление на курсы офицеров в городе Ессентуки. Затем воевал в звании младшего лейтенанта, был командиром взвода ПТР в/ч № 39581 339 стрелковой дивизии.
– Мне исполнилось полгода, – продолжает свой рассказ Алла Давыдовна, – когда мама вместе с сестрой отца Шунамит поехали проведать его. У их родителей Изгиё и Мирьён были три дочери и единственный сын Давид. Дедушка до революции был владельцем плантации виноградников, которые передал советской власти. Он скончался до войны.
Давид регулярно посылал письма домой. В последнем из них, в 1944 году, он, будто прощаясь, писал:
– Здесь кругом горы, море, и мы окружены врагами. Тамара, я знаю, если не вернусь, то твои родственники заберут вас с Аллочкой в Баку. Я тебя очень прошу, не оставляй мою маму. После ее смерти продай дом и часть денег распредели между моими сестрами.
Младший лейтенант Давид Абрамов погиб в январе 1944-го. Его похоронили дважды. В извещении о смерти отмечено, что он захоронен в церковном дворе, могила № 8. А после войны его перезахоронили у мемориала в поселке Войково.
По воспоминаниям Аллы, мать Давида – ее бабушку – называли в народе Мирьён-долол, что в переводе с азербайджанского означает «консультант по продаже». Она занималась спекуляцией, продажей драгоценностей и золота. До войны отец начал строить дом на улице Келе-куче, выше синагоги «Келе-нумаз». Но не успел достроить, началась война.
Алла с матерью уехали в Баку только после смерти бабушки. Она умерла после инсульта, неделю промучилась, пока одна родственница не накрыла ее кожаным плащом единственного сына. Вот, мол, «чума рах» пришел за тобой Давид… Так с этим плащом ее и похоронили.
Тамара, супруга Давида, была сестрой известного в Баку партийного деятеля Бориса Зарбаилова – работника райкома ЦК КПСС. Она всю свою жизнь берегла письма с фронта, извещения, фотографии, дипломы и почетные грамоты мужа. Т. Абрамова скончалась год назад, в 94-летнем возрасте, и похоронена в Баку.
Алла выполнила просьбу отца. В 1960 году, продав дом, установила на могиле бабушки памятник с двумя фотографиями, ее и сына. Отдала часть денег его сестрам и только затем поехала в город Керчь, чтобы посетить его могилу. Но прежде чем решиться на дальнюю поездку в Крым, она написала в военкомат и следопытам этого города.
Поехала туда с сестрой отца – Одоссо. Их там прекрасно встретили и сразу же предоставили гостиницу. А на следующий день организовали поездку на братское кладбище, где она и нашла могилу отца, лицо которого так и не смогла запомнить при жизни.
На следующий день к ним подошла пожилая женщина, работающая горничной в гостинице. Она спросила их, откуда они приехали. И когда они ответили, что из Дагестана, у нее засверкали глаза. Женщина поведала им необыкновенную историю, как во время ожесточенных боев в Керчи спасла одного солдата и привела домой. Но он вскоре скончался от ран. Она похоронила его в своем дворе и посадила над могилой яблоню. Каждый год, собирая яблоки, она раздавала их бедным людям. Когда к ней пришли представители военкомата и попросили ее перезахоронить солдата, женщина не позволила им это сделать. Оказывается, этот солдат – сын Гюльбоор Давыдовой, Героя Социалистического Труда из Дербента, она не раз приезжала к ней в гости.
Очевидцы рассказывали, что в годы Великой Отечественной войны в Керчи шли ожесточенные бои между советскими и немецкими войсками – линия фронта четырежды проходила через их город. Гитлеровцы, заняв город, установили жестокий оккупационный режим, проводили репрессии против мирного населения. Когда советские войска начали переправу через пролив, десанту удалось захватить плацдарм на северо-восточной окраине Керчи, и только 11 апреля 1944 года Керчь была окончательно освобождена в ходе тяжелых боев. Берег моря вместо был красным от крови погибших и раненых солдат.
– Вы приезжайте к нам на день Победы – 9 Мая, увидите, как жители нашего города чтут память героев, павших за освобождение Керчи, – прощаясь с дочерью героя, говорили ей.
Алла показала мне семейный альбом с черно-белыми фотографиями, на которых запечатлены вечно молодой отец, мама и бабушка. Она бережно хранит все документы отца, которые привезла из Баку. У нее подрастают внуки и правнуки, и часто, глядя на них, она улавливает, как отражение через поколения, черты дорогого ей благословенной памяти человека – отца!
Автор: Материал подготовила Хана Рафаэль
Читайте также
Все материалы рубрикиГорские евреи – славные мастера по пошиву папах
Мои земляки во все времена одевались по моде. Любовь к красивой, стильной одежде, была столь велика, что люди, желая приобрести ту или иную вещь, прибегали даже к помощи всякого рода спекулянтов – фарцовщиков, перекупщиков, торговцев под звучным названием – «алвәрчи» (сәвдәгәр).
Мои земляки во все времена одевались по моде. Любовь к красивой, стильной одежде, была столь велика, что люди, желая приобрести ту или иную вещь, прибегали даже к помощи всякого рода спекулянтов – фарцовщиков, перекупщиков, торговцев под звучным названием – «алвәрчи» (сәвдәгәр). Они были везде – в старых бакинских двориках, в новостройках, на рынках и даже в учебных заведениях. Баку всегда сравнивали с Парижем, и бакинцы шли в ногу с парижской модой. В подтверждение этому многие наши соплеменники, выходцы из Азербайджана, рассеянные по всему миру – будь то Россия, США, Канада, Австрия, Германия, Австралия, Китай, даже Новая Зеландия и, естественно, Израиль, – уделяли своему гардеробу большое внимание.
Мужская одежда неизменно состоит из костюма, почти всегда из темных или светлых брюк, джинсов, майки, рубашки, хорошей удобной обуви и иногда кепки или папахи.
Всем известно, что восточные народы очень редко ходят без головного убора, и хороший, добротный, модный головной убор считался и считается честью и мужским достоинством, тем более что закон еврейской жизни вообще запрещает ходить с непокрытой головой.
Головной убор – необходимая деталь одежды мужчин, ее носили в зависимости от времени года, а некоторые шапки и папахи определяли статус мужчины. Шапка (папаха) была и продолжает оставаться важной частью мужского костюма. Для мужчины она была чуть ли не воплощением чести, и потерять ее считалось страшным позором и плохой приметой.
Часто употребляемое в народе словосочетание «папахлүе сәр» – «покрытая голова» – равно значению слов «достойный, настоящий мужчина». В прошлые годы особенно высоко ценилась каракулевая папаха, ее шили почти по голове, а затем к ней пришивали высокий околыш. Между шапкой и околышем образовывалось нечто вроде кармана, куда можно было сунуть письмо, бумаги, а при желании и кошелек. В настоящее время шапки этого типа можно видеть у некоторых стариков.
Заглянув немного в историю головных уборов, можно сказать, что раньше всего «признали» фуражки военного типа. Кепки стали появляться в конце 1930-х годов и первоначально встречались насмешками, их называли «блинчик», «аэродром» или «лаваш». Затем у советских служащих появились фуражки-«ленинки» и «сталинки». Позднее кепку стали носить довольно часто обычным образом – с тульей, сдвинутой на козырек. Но всё же она считалась слишком простым и дешевым головным убором. В последующие годы стали носить береты, фетровые, капроновые, даже соломенные шляпы, зимой – ушанки и каракулевые папахи в качестве торжественного и повседневного зимнего головного убора. Все названные головные уборы по-прежнему имеются у очень многих.
Кепки же всё время меняли свои фасоны. Особенно модные кепки шили на заказ. В качестве повседневной шапки носили «кубанки», более низкие папахи с околышем из курпеи – шкурки каракулевого ягненка, с плоским донышком, покрытым тканью или сшитые целиком.
Сшить приличную папаху – непростое дело, это особое ремесло. Папахи делали специалисты-мастера, и ценились папахи очень дорого. У мастеров от заказчиков не было отбоя – работали без выходных, ведь папахи носили почти все мужчины, невзирая на возраст и профессию. Но важно отметить, что мастера по пошиву головного убора кубинской Красной Слободы по праздникам и в шабат не притрагивались к игле.
Со времен прадедов технология шитья кавказкой папахи почти не изменилась – всё шилось вручную. Сшить добротную папаху из натурального каракуля или другого натурального меха мог не каждый, этому ремеслу учили с раннего детства, или ремесло передавалось по наследству – мальчиков обучали хорошие мастера.
Заслуженным уважением пользовались непревзойденные мастера своего дела по пошиву головных уборов. В Баку и Красной Слободе всем известные горско-еврейские мастера-дизайнеры занимались пошивом шапок, кепок и беретов. Отличными мастерами были (шопкәчиһо – киләħ духтәгорһо): Эмануэль Агабабаев (Һ,имонил Огоббо) и его славный ученик Шартил Шартилов, Дон Натанил, Ханука Израилов, Сумха Агиваев, Хай Истохор Ливиев, Бинсион Илил Бэбэисог, Борис Миши, Яша-шопкэчи, Яша бен Саррах Биньяминов, семья мастеров по пошиву головных уборов – раби Нувах Эбэйи, раби Нэтэн, Тэйло Нувах Эбэйи и другие.
А на Кавказе сейчас папаха снова в моде. Чтобы привлечь покупателя кавказские скорняки даже меняют привычный консервативный дизайн. Цена некоторых экземпляров, кстати, может доходить до нескольких тысяч долларов.
Название мужских головных уборов:
– ЕРМОЛКА, ТЮБЕТЕЙКА (арахчи, кипә) – религиозная традиционная обрядовая национальная шапочка;
– КЕПКА – плоская (киләħ), под названием «аэродром», «лаваш» – национальный мужской головной убор;
– ПАПАХА (шопкә) из дорогих мехов – соболья, боярка, норковая, ондатровая, пыжиковая и из меха нутрии;
– ПАПАХА из курпея – овчины ягненка (папах әз пуст бала гуспәнд), с плоским донышком, покрытым тканью;
– ПАПАХА целиком из овчины; папаха (бухораи) из бухарской «каракульчи» – овчинная папаха;
– ПАПАХА (ғәләми) с высокой тюлькой из каракуля;
– ПАПАХА (дәбури) с тыльным картоном, обтянутым сукном;
– ПАПАХА (мотал папах – нахирчи, чобан папахы) из овчины с длинным ворсом, конусообразная, самая простая и распространенная;
– ФЕТРОВАЯ ШЛЯПА, ЦИЛИНДР (силиндир);
– ФУРАЖКА (шопкәй бәбәи) – «сталинская», «ленинка» с широким козырьком;
– ПАПАХ (харзи) – папаха овчинная «кубанка».
Автор: Материал подготовила Фрида Юсуфова