Только не обижайтесь, патриоты! «Главарей русской мафии задержали в Испании». Двое — граждане Грузии, один — гражданин Армении, задержанный в Литве. Почему же, черт побери, мафия — русская? Вернее, не так: почему «русская мафия» — правильное наименование.

По той же причине, по какой «русские» у нас с вами и евреи, ныне проживающие в Германии, и казахстанские немцы, ныне осваивающие бескрайние просторы Парагвая, куда они выехали из тесной Германии, тоскуя по степным просторам неласковой советской родины. Как в недавнем советском прошлом от Ю. М. Лотмана до Деда Хасана, все были для внешнего наблюдателя русскими.

Точнее многих исследователей эту русскость объяснил Владимир Высоцкий:

И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно
На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну.
Она ему: Как сыновья? — Да без вести пропавшие!
Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие.
Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие. —
Мои — без вести павшие, твои — безвинно севшие.

И Советский Союз, и Российская Империя по-прежнему в просторечии называется Россией, а все выходцы из нее, попадающие в Европу, Азию или Америку, — русские. У них и общий язык — русский. Русский здесь — просто синоним советского.

А вот грузином, армянином или литовцем выходец из бывшего СССР станет только в тот момент, когда перестанет заниматься каким-нибудь интернациональным бизнесом — крышевать, бушевать, кипишевать — и займется строительством национального постимперского государства на своем осколке советской льдины. Велосипедиста Алексея Винокурова в Германии или во Франции назовут «казахом», ведь он за эту страну выступает на международнымх соревнованиях.

Получается, что русским в мире человек может называться по факту принадлежности к бывшему Советскому Союзу до того момента, пока человек этот не будет приписан к новому своему государству — от Армении до Эстонии —как его гражданин и представитель.

Эстонец или армянин, или вот полукровка вроде меня, живущие в Российской Федерации, у нас здесь называются россиянами, а для остального мира они — просто русские. Конечно, есть в составе Российской Федерации — как самой крупной наследнице Российской Империи и СССР — территории, с которыми и в самой России, и в мире имеются некоторые проблемы. Например, украинец, живший до 2014 года в Ростове, для остального мира — русский. А вот русский, живший до 2014 года в Крыму, для остального мира — украинец.

Нельзя сказать, что ситуация эта — простая. Советская приписка была наднациональной, вот почему быть одновременно гражданином СССР и, например, татарином было легче, чем татарином и гражданином Российской Федерации. Хоть в СССР фактически языком межнационального общения был русский, формально существовало многоязычие (в случае конкретных республик — двуязычие), и закон требовал от всех изучения, кроме обязательного русского, и языка титульной национальности.

Официальная идеология интернационализма трещала по швам. Например, после армии, откуда молодой татарин или чуваш возвращался не в родную деревню, а куда-нибудь в Россию, родной язык забывался, и вот уже молодой человек окончательно обрусел. Нет, он еще немножко говорит по-чувашски, но давно уже не может ничего на этом языке написать, а о том, чтобы передать его следующему поколению, не может быть и речи. Отмирание миноритарных языков происходит не по чьей-то злой воле, а вследствие отсутствия воли доброй и нехватки средств для чрезвычайных усилий, которые нужны, чтобы превозмочь неумолимую прагматику жизни. Сейчас в Российской Федерации введен в силу закон, по которому русский язык уравнен в правах с миноритарными языками — он ведь тоже является «родным языком». Но фактически именно это уравнивание наносит последний удар по миноритарным языкам.

Конечно, ситуация с этими языками в Российской Федерации не так трагична, как, например, с языками аборигенов Америки. В конце концов, никто ведь не запрещает употреблять эти языки, читать и писать на них книги, ставить спектакли и фильмы. Есть даже любители эсперанто! Есть люди, говорящие на полуживой латыни! И в Москве, с ее сотнями тысяч татар или армян, имеются специальные школы с так называемым «этнокультурным компонентом». Но если за выпускниками армянской школы в Москве есть целая страна с живым и практикуемым на всех социальных этажах языком, то у татар — ситуация совсем другая, поскольку в Татарстане после принятия нового российского закона татарский язык, скорей всего, утратит государственную защиту.

Можно возразить, что, сохранись старая Российская империя еще хотя бы на два поколения, и о языках меньшинств мы говорили бы только в прошедшем времени. Разве не в начале советской власти многие из них впервые получили даже письменность. История любит сослагательное наклонение, и это возражение — правильное. Другое дело, что для тех, кто прожил большую часть жизни в обстановке хотя бы номинального уважения к другим, соседним языкам и культурам, как бы малочислен ни был народ, на этом языке говоривший, медленное отмирание того, что еще все-таки дышит и живет, приспосабливается ко всей этой нашей википедической и ютубической реальности, причиняет боль. Без языков, иначе описывающих знакомый тебе мир, и сам этот мир становится беднее.

Приведу только один пример. Этрусский язык до нас не дошел. Как и многие другие языки Италии, он был перемолот латынью. Но некоторые словечки проскочили эту историческую мясорубку. Например, этрусским словом «гистрион» пользовались и римляне. Словом этим обозначался актер, лицедей. Когда в Рим пришла мода на греческий театр, гистрионы стали пользоваться масками. Но на самом-то деле, говорят нам ученые этимологи, сами этруски заимствовали это слово из другого, и поныне живого, языка — греческого. Так они переиначили слово «историк», или, в буквальном переводе, «задающий вопросы» или «задающийся вопросами». Получается, что этруски понимали искусство театральной игры, так сказать, философски. Это не только и не просто игра, но и познание. Лицедейство — с маской или без маски — это понимание доподлинно случившегося. Латинская historia, также позаимствованная у греков, соседствует тут со словечком из, увы, мертвого этрусского языка.

Из последних сил пытаются люди сохранить бесполезные миноритарные языки. В этом списке языков, находящихся под угрозой, даже идиш! Хоть антисемиты и приписывают евреям сверхъестественные интеллектуальные способности, евреи плохо берегут свое историческое наследие, и настанет день, когда Шолом Алейхема или Менделе Мойхер-Сфорима смогут читать в оригинале только чудаки на кафедрах германистики немецких университетов.

А вот еврейских или азербайджанских мафиози по-прежнему будут называть русскими. Где, спрашивается, справедливость? Не ищите ее у истории!

Источник: RFI