Израиль нуждается в децентрализации власти
По сути, это означает перенос процесса принятия решений на муниципальный уровень
Национальные выборы в Израиле остались позади — как и промежуточные в США. Между ними есть связь, но совсем не та, о которой говорят многие (мол, «не отвернутся ли демократы от Израиля?»). На самом деле, Израилю стоит кое-что позаимствовать у американской системы государственного устройства.
Каким бы ни оказался итоговый состав коалиции в Израиле, ясно одно: во многих внутренних вопросах система не работает эффективно. Проблема национальной безопасности настолько доминирует, что центральному правительству (да и многим гражданам) трудно сосредоточиться на чем-то другом.
В чем же решение? В деволюции — передаче полномочий на места.
По сути, это означает перенос процесса принятия решений на муниципальный уровень: пусть мэры и городские советы занимаются всеми сферами жизни, которые не требуют государственного регулирования на национальном уровне. Сюда входят (список не исчерпывающий): образование, культура, охрана правопорядка, религиозные вопросы, парки и зоны отдыха, спорт и многое другое. В некоторых из этих областей уже существует определенная степень местной автономии, но она недостаточно широка и охватывает далеко не все сферы.
Почему Израиль настолько централизован? Поучительным примером могут служить Соединенные Штаты. Само название страны — «Соединенные Штаты» — говорит о том, что государство возникло лишь тогда, когда отдельные «местные единицы» (колонии) договорились о создании общенационального правительства. Именно поэтому, к примеру, 95% всех полицейских в Америке работают на уровне штата или муниципалитета. ФБР, вероятно, чаще всего попадает в поле зрения СМИ, но основная часть повседневной работы выполняется на гораздо более низких уровнях политической иерархии.
Израиль же, напротив, сформировался на базе центральных институтов (таких как Всемирная сионистская организация или профсоюзное объединение «Гистадрут»). Без них создание государства в период британского мандата было бы невозможно — не говоря уже об отражении нападения пяти арабских стран сразу после провозглашения независимости. К тому же на ранних этапах большинство израильских городов имели слишком малочисленное население, чтобы поддерживать полноценную политическую жизнь на местах. Сегодня ситуация кардинально изменилась: в стране насчитывается 20 городов с населением более 100 000 человек. Вот их список в порядке убывания численности населения: Иерусалим, Тель-Авив, Хайфа, Ришон-ле-Цион, Петах-Тиква, Ашдод, Нетания, Беэр-Шева, Бней-Брак, Холон, Рамат-Ган, Ашкелон, Реховот, Бат-Ям, Бейт-Шемеш, Герцлия, Хадера, Лод, Модиин-Маккабим-Реут, Кфар-Саба.
Примечательно и то, что, несмотря на случаи осуждения отдельных мэров за коррупцию (что, впрочем, не сильно отличается от ситуации на национальном уровне), число градоначальников, не замешанных в коррупции и неоднократно переизбиравшихся на свои посты, поистине впечатляет. Некоторые из них хорошо известны (даже за рубежом), другие же стали героями прежде всего для жителей своих городов. Каждый из этих мэров занимал свой пост очень долго (в данный список включены только города, а не небольшие населенные пункты или региональные советы): Авраам Криници (44 года!) в Рамат-Гане; Цви Цилькер (33 года) в Ашдоде; Мотти Сассон (31 год) в Холоне; Тедди Коллек (28 лет) в Иерусалиме; Исраэль Роках (17 лет), Шломо Лахат (19 лет) и Рон Хульдаи (28 лет — и это еще не предел!) в Тель-Авиве; Мирьям Файрберг (27 лет) в Нетании; Меир Ницан (25 лет) в Ришон-ле-Ционе; Хаим Бибас в Модиине (18 лет, продолжает занимать пост); Арье Гурель (17 лет) и Аба Хуши (18 лет) в Хайфе; Рувик Данилович (17 лет, продолжает занимать пост) в Беэр-Шеве.
Чем объясняется такое политическое долголетие в стране, которая буквально «пожирает» своих политиков? Во-первых, личным контактом. Большинство таких мэров взяли за правило «выходить в народ»: появляться на улицах, общаться с горожанами и выслушивать их мнение. Даже если полученные (зачастую непрошеные) «советы» невозможно воплотить в жизнь, сам факт того, что избиратели могут быть услышаны лидером, оказывает мощное позитивное психологическое воздействие и укрепляет доверие к местной власти. Более того, на муниципальном уровне всегда понятно, кто именно несет ответственность за успехи или неудачи города, а значит, избиратели могут легко «вознаградить» или «наказать» ответственных лиц на выборах. Иными словами, мэр не может избежать прямой подотчетности перед гражданами — а это мощный стимул делать всё возможное на благо жителей.
Любопытно, что в Великобритании — одной из самых централизованных демократий мира — на пост премьер-министра претендовал весьма успешный мэр, Энди Бернем (бывший глава Манчестера). Его главный принцип управления? «Децентрализация по умолчанию»: предоставление местным властям большей финансовой автономии, а также расширение их контроля над общественной инфраструктурой и услугами.
Разумеется, всё это вовсе не означает ослабления центральной власти. Напротив, из-за объективных различий между городами — обусловленных их уникальным социально-демографическим составом — необходимо государственное финансирование. Оно нужно для того, чтобы более слабые муниципалитеты не оказались в заведомо невыгодном положении на старте процесса децентрализации. Кирьят-Шмона и Тель-Авив — это разные города, поэтому объем государственной финансовой поддержки может варьироваться. Однако такой подход должен быть максимально прозрачным, с четкими критериями: кто, сколько и на какие цели получает средства.
Децентрализация — это не революция, а политическая эволюция. Но, как и в случае с любым другим «организмом», структурные изменения в политике — неизбежная часть жизни. Более того, можно утверждать, что «конкуренция» между муниципалитетами способна превратиться в своего рода масштабную политическую лабораторию, где выявляются наиболее эффективные подходы. Израиль — мировой лидер в сфере высоких технологий; нет никаких причин, по которым он не мог бы стать первопроходцем и в области политических реформ.
И напоследок — пища для размышлений: первая в истории подлинная демократия возникла в Афинах — городе-государстве. Полноценные демократии в масштабах всей страны появились лишь в начале Нового времени. Разумеется, современным государствам необходимо центральное правительство, однако сложность сегодняшнего мира требует, чтобы оно получало всю возможную поддержку. Такую поддержку можно найти на более близком к человеку уровне — муниципальном. Израильской политической системе пора начать передачу многих своих функций на места — своего рода «возвращение в будущее».
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк
Признаю́т ли арабские партии Израиль еврейским и демократическим государством?
Еврейское большинство имеет полное право проанализировать взаимосвязь между поведением отдельных арабов — в их повседневных контактах — и действиями или устремлениями арабского сектора как коллективной группы
Многие обозреватели израильских СМИ, симпатизирующие оппозиции, после выборов и неожиданного успеха двух арабских партий — «Объединенного списка» и РААМ — стали утверждать следующее: подобно тому, как невозможно усомниться в достойном отношении арабских врачей, фармацевтов и торговцев к своим клиентам-евреям, так же трудно оспаривать право арабских партий — за которые проголосовало подавляющее большинство арабского населения — на участие в работе правительства и принятии государственных решений на самом высоком уровне.
Этот довод, на первый взгляд весьма привлекательный, едва ли выдерживает критику с точки зрения еврейского большинства в государстве, которое юридически определяется как «еврейское и демократическое».
Еврейское большинство имеет полное право проанализировать взаимосвязь между поведением отдельных арабов — в их повседневных контактах — и действиями или устремлениями арабского сектора как коллективной группы по отношению к государству, его еврейскому большинству и многочисленным врагам Израиля — как в ближайшем, так и в более отдаленном окружении.
У еврейского большинства есть все основания задаться вопросом: признаю́т ли политические списки, за которые отдали свои голоса арабские граждане Израиля, само существование Израиля как еврейского и демократического государства — концепции, которую разделяет подавляющее большинство еврейских граждан страны?
То, что существует некая арабская общность — нечто большее, чем просто совокупность входящих в нее индивидов, — не вызывает сомнений. Если исходить из того, что в ходе избирательного процесса не было массовых фальсификаций, то как минимум 85% арабских избирателей проголосовали за два арабских списка, кандидатами в которых были преимущественно арабы-мусульмане.
Этот результат свидетельствует о политической однородности, превышающей показатели любой идеологической или социальной группы в еврейском секторе — включая ультраортодоксов (харедим): их профильные партии набрали лишь 9% голосов, хотя сами ультраортодоксы составляют 14% населения Израиля.
Характер голосования также ясно показывает, что арабские граждане Израиля существенно отличаются от своих еврейских сограждан — среди последних лишь ничтожно малая доля отдала голоса за эти два списка.
У этой арабской общности, безусловно, был иной выбор. Если бы арабских избирателей действительно волновали прежде всего повседневные, насущные проблемы (как утверждают многие политические обозреватели и оппозиционные политики), им было бы логичнее проголосовать за «Демократов» или партию «Яшар»; именно так 30 лет назад поступило более 25% арабского электората.
С точки зрения стратегии: если бы две трети арабских избирателей отдали свои голоса за эти две — пусть и сионистские — партии, это обеспечило бы победу оппозиции.
Полученные ими 13 депутатских мандатов (из 19 возможных) в сочетании с 48 мандатами, завоеванными оппозицией, позволили бы набрать необходимые для формирования правительства 61 голос — возможно, даже обеспечив создание устойчивой коалиции. Это означает, что арабские избиратели руководствовались (если не в первую очередь, то в значительной степени) идеологическими соображениями и вопросами идентичности.
В связи с этим важно проанализировать позиции двух списков, за которые проголосовало подавляющее большинство арабских граждан: как они определяют характер государства, как выстраивают отношения с еврейским большинством и как относятся к врагам Израиля.
Анализ материалов, представленных на официальных сайтах этих списков, рисует картину, которая для большинства еврейских граждан Израиля выглядит тревожной. Ни на одном из этих ресурсов не признается тот факт, что Израиль является государством еврейского народа.
Зато там содержится призыв к созданию палестинского государства, которое должно существовать рядом с Израилем, со столицей в Восточном Иерусалиме. У более радикального «Объединенного списка» за этим заявлением следует требование «найти справедливое решение проблемы беженцев и обеспечить их право на возвращение в соответствии с международными резолюциями, прежде всего — резолюцией 194».
Разумеется, «Объединенный список» умалчивает о том, что резолюция 194 Генеральной Ассамблеи ООН (принятая в декабре 1948 года) также — причем 11 раз — содержит призыв к созданию еврейского государства наряду с арабским государством.
В то время как для большинства еврейских избирателей Газа ассоциируется с резней 7 октября, в «Объединенном списке» упоминание сектора отражает совершенно иную точку зрения:
«Мы работаем над тем, чтобы закрепить прекращение войны и геноцида и предотвратить их возобновление, снять блокаду Газы и положить конец военному контролю над ней, гарантировать помощь, восстановление и возвращение перемещенных лиц, а также возобновить операции международных организаций, прежде всего среди них Агентства помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР)».
БАПОР — это организация, некоторые из членов которой участвовали в резне 7 октября.
Некоторые могут возразить, что харедим также не признают еврейское и демократическое государство и что арабские партии охотно принимают участие в правительстве так же, как харедим.
Сравнение заведомо ложное. Партии харедим явно идентифицируют себя с еврейским характером государства — более того, они заявляют, что этот еврейский характер должен быть выражен еще сильнее.
Харедим, как индивидуально, так и коллективно, редко осуществляют террористическую деятельность или массовые враждебные действия по отношению к согражданам, как это произошло среди арабских граждан Израиля в первые две недели второй интифады в октябре 2001 года, когда был осаждён по крайней мере один еврейский город, Нацрат-Илит.
А в ходе вооруженного конфликта между Израилем и ХАМАСом в мае 2021 года евреи в смешанных городах (Акко, Лод и Рамле) получили серьезные увечья, один был убит, а девять синагог были сожжены.
Конечно, за исключением «Нетурей Карта», харедим или партии, за которые они голосовали, не идентифицируют себя с врагами Израиля. На сайтах арабских СМИ, тесно связанных с арабскими партиями, таких как Arab48, Израиль почти всегда обвиняется в такой же степени, в какой почти всегда оправдываются ХАМАС, «Хезболла» и Иран.
Когда подавляющее большинство арабских граждан Израиля голосуют за партии, которые на столь многих уровнях не принимают основную формулу еврейского и демократического государства, еврейские граждане Израиля и партии, которые их представляют, имеют полное право проводить различие между гражданскими правами арабских граждан как личностей и претензиями партий, которые они избрали.
Последние стремятся участвовать в правительстве и влиять на принятие решений по вопросам, связанным с фундаментальной идентичностью государства и важнейшими проблемами безопасности, с которыми оно сталкивается.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк