«Авода» на грани краха
Левая альтернатива Биби выглядит пустым заброшенным домом
Партия «Авода», которая стояла у истоков государства, левый флагман, политический дом, который должен быть альтернативой Нетаниягу и ультраправым, выглядит пустым, заброшенным и зловонным.
Что происходит с «Аводой»? Ее новый депутат Кнессета Роберт Тивьяев из-за «важного телефонного звонка» не явился на голосование и, таким образом, помог провалить законопроект, представленный одним из его коллег по оппозиции; другой депутат, Хилик Бар, выполнял некую дипломатическую миссию в Китае в то время, когда каждый голос для оппозиции крайне важен, чтобы заставить капитулировать хрупкую коалицию. Между тем, председатель партии Ави Габай продолжает препираться с членами фракции, которые добиваются бронирования мест в списке «Аводы» в Кнессет перед следующими выборами.
Как от самой крупной оппозиционной партии попал в Кнессет такой человек, как Тивьяев, бывший член партий «Наш дом Израиль» и «Кадима» (на праймериз в 2015 году он набрал 1097 голосов)? Тивьяев, который хочет покинуть «Сионистский лагерь», своим примером демонстрирует, что происходит в местной политике каждый день. Это – классический персонаж Эфраима Кишона. Тивьяев в Кнессете – еще один признак того, что руководство «Аводы» фактически не управляет партией.
Эхуд Барак на посту премьера (1999-2001) был последним значительным лидером «Аводы», но и он основательно навредил партии, когда вместе с несколькими приближенными вошел в состав второго правительства Нетаниягу. Уход Барака после проигрыша на выборах 2001 года не привел к расцвету партии под руководством новых лидеров. Скорее, наоборот. Партия утратила веру в себя и в своих вождей.
Добавьте к этой острой проблеме общий кризис левого сионизма, ставший очевидным после второй интифады и краха надежд Осло. «Авода» могла бы реально противостоять законопроекту Мири Регев о лояльности в культуре и инициативе Давида Амсалема, призванной защитить премьер-министра от уголовных расследований. Левые сионисты сами не пытаются продвигать идею мирного урегулирования с палестинцами, потому что не уверены в себе и опасаются, что израильтяне этот «товар» не купят.
На этом этапе необходимо признать, что председатель партии Ави Габай, который, конечно же, не несет ответственности за исторические болезни «Аводы», является еще одним симптомом утраты пути этой партией. Габай, который был избран, потому что «Авода» хотела начать жизнь с чистого листа, совершил почти все возможные ошибки: попытался свернуть направо, затем вернулся налево, погрузился в борьбу за контроль над партийными учреждениями и беспрестанно конфликтовал с соратниками. Задним числом выясняется, что его избрание было само по себе нелогичным шагом, косметическим трюком, жестом отчаяния.
Габай – не левый, и, видимо, он не сделан из того материала, который превращает человека в лидера. Габай не в состоянии управлять даже депутатами Кнессета от собственной партии. Тем более, он не соперник Нетаниягу. Последний, напомню, поднял «Ликуд» из руин после провала на выборах в Кнессет в 2006 году и руководит страной твердой рукой.
«Авода» идет к неизбежному концу? Возможно, это – самый естественный сценарий, и нет никакого смысла, что называется, лупить вожжами мертвую лошадь. Не исключено, что крах «Аводы» пойдет на пользу левому лагерю, и последний сможет, наконец, создать реальную оппозицию. Только такая оппозиция сумеет изменить нынешний курс Израиля.
У «Аводы» все еще есть потенциал. Это отчасти доказывается результатами выборов в 2015 году, когда «Сионистский лагерь» во главе с этой партией получил 24 мандата. Что касается непосредственно «Аводы», то и последние опросы дают ей 10 мандатов, с этой силой придется считаться всем. Традиционный электорат «Аводы» все еще жив и хочет быть представлен во власти. Более того, он много лет ищет лидера…
Источник: Детали
Иран: активная внешняя политика на фоне внутреннего кризиса?
Иран сейчас не в том положении, чтобы крупно рисковать
Командующий ВМФ армии Исламской Республики Иран Хосейн Ханзади сообщил, что в ближайшем будущем военно-морской флот Ирана будет эффективно присутствовать в Атлантическом океане. Это сообщение передает иранское официальное информационное агентство ИРНА.
Надо сказать, что Иран в течение последнего года уже неоднократно делал, мягко говоря, шокирующие заявления. Например, официальные лица утверждали, что в случае введения санкций США против иранской нефти, иранские вооруженные силы могут закрыть для нефтяных танкеров всех стран мира Ормузский пролив. Это узкий стратегически важный пролив, через который проходит около 30% морской мировой торговли нефтью. Говорилось, что если США не позволят Ирану торговать нефтью, то Тегеран, в свою очередь, закроет возможности нефтяной торговли для ряда других государств и вызовет коллапс на нефтяном рынке.
Однако на практике все эти заявления пока ни к чему не привели. США ввели санкции против нефтяного сектора Ирана, в результате чего страна потеряла возможности экспортировать 1-1,5 млн баррелей нефти в день (20-30% своего нефтяного экспорта). Но никакой Ормузский пролив никто не перекрыл.
Можно, конечно, допустить, что какие-то военные суда Ирана могут войти в Атлантический океан. Но крайне сомнительно, что страна способна на крупные операции, угрожающие судоходству в этом регионе.
Вооруженные силы Ирана не идут ни в какое сравнение с армией США. Поэтому американцы могут использовать любые иранские угрозы в качестве повода для бомбежек Ирана. Это может быть выгодно президенту Трампу для укрепления своего положения в США. Так что, вряд ли иранские войска сделают нечто вызывающее.
Прибавим, что экономическое положение внутри Ирана отчаянное: инфляция, рост цен на продукты питания, безработица, которая достигает 11% (среди молодежи 30%), научно-техническое отставание от передовых стран на десятки лет, и, наконец, водный кризис, вызванный неэффективным использованием водных ресурсов (он угрожает сельскому хозяйству и жизням миллионов людей).
Экономический и социальный кризис влечет за собой политические проблемы. С конца 2017 г. в стране время от времени происходят массовые протесты. Бастуют студенты Тегерана, рабочие сталелитейного завода в Ахвазе, водители-дальнобойщики по всей стране, учителя в некоторых крупных городах. Кроме того, происходят выступления различных национальных меньшинств. В ходе протестов выдвигаются как политические, так и экономические требования.
Словом, Иран сейчас не в том положении, чтобы крупно рисковать.
На этом безрадостном фоне руководство страны время от времени выступает с угрожающими заявлениями. Сложно сказать, чего оно добивается: роста цен на нефть (главный предмет экспорта Ирана) или роста патриотизма внутри страны. Возможно, и того и другого. Однако эффект от подобных заявлений, даже если он есть, не способ разрешить проблемы Исламской республики.